Наталья
Никулина

…Первое, конечно, что бросается в глаза – оформление. Слава Черников – это просто космос какой-то. Настолько всё выдержано, тонко и красиво.

Я люблю такой формат. Это что-то моментальное – щёлк и готово. Возможно ещё быстрее. Выстрел? Вспышка молнии? Это быстрее, чем у моего любимого стиля – дзуйхицу – это когда мысль на кончики пера, когда автор фактически не задумывается, когда за него думает и тут же даёт картинку перо.

Твои троестишия – очень ёмкие по содержанию, и очень разные. Мне показалось, что ты особо не думала, в каком порядке их расставить (во всяком случае, такое впечатление). И это мне тоже безумно понравилось. Картинки реальности переплетаются с философско-религиозными размышлениями, которые (ура!) – и это большая твоя заслуга – совершенно не грузят; лёгкое, можно сказать, нежное ёрничество над жизнью, над собственной судьбой соседствует с осознанием мира, его устройством – и в этом есть что-то подростково-наивное, и в то же время чистое.

Понравилась современность, звучащая в твоих крохотках, понравились отсылы к русской литературе, понравилось, как нет-нет, да появлялась игра в словах – их вдруг становилось приятно произносить:

Или вот это:

Немножко дохнуло Омаром Хайямом. Но совсем немножко. И это тоже прекрасно.

И, знаешь, подкупает лёгкость, и твоя улыбка, которая сквозит буквально из каждого твоего трёхстишия.

Единственно, чего мне не хватило – мало. 38 мини-произведений, мне показалось, маловато. Не знаю, есть у тебя в планах продолжить работу в таком формате, но надеюсь, что есть. Да и слово «работа» тут не совсем уместно. Это как будто тебе цветочек бросают – лови! Или воздушный поцелуй…

С восхищением, Володя.

Русское содержание

У города Обнинска складывается своя литературная традиция. Город этот славен своими учёными, и, видимо, сам воздух здесь по-своему умён, и потому даже поэзия здесь желает быть умной. Это значит, что она вбирает в себя как уже изведанные пути, так и пути в незнаемое. В своём стихотворном опыте Наталья Никулина с успехом использует как привычную силлаботонику с рифмой во главе, так и свободный стих, для многих и по сей день кажущийся «незнаемым», то есть экспериментом. Но у этого эксперимента есть удавшиеся прецеденты. Это и Владимир Бурич с его чёткой логикой стиха и в то же время алогичным парадоксом, и Арво Метс, мягкий и немногословный, исходящий в своём творчестве из японских трехстиший и пятистиший (хокку и танка). У Натальи Никулиной тоже появляются свои «хокку», но они наполнены подчеркнуто «русским» содержанием, а иногда игрой слов, присущей именно нашему гибкому языку:

Важен здесь и опыт Веры Чижевской, родоначальницы обнинской школы верлибра. Недаром один из сборников Н.Никулиной («Рождение пространства») вышел в соавторстве с В.Чижевской и её учеником Евгением М’Артом…

И в более традиционных, и в свободных стихах Натальи мы находим настоящую поэзию, хотя и по своему опыту могу предположить, что одним читателям понравится больше первая часть, другим – вторая. Одни будут более обращены к чистой лирике, других привлечёт проницательный взгляд современницы, не требующий лишних украшений. Одних убедит образ, где весь космос максимально приближен к человеку:

Других заставит задуматься констатация зыбкости нашего сиюминутного бытия: «Мы живём на осколках». И тех, и других вполне может сблизить надёжное состояние мира, в котором

Вячеслав Куприянов

Твёрдый орешек света

советует Наталья Никулина читателям книги «Нести свет да нести». И теперь, следуя подсказке поэта, я нащупываю во времени и пространстве этот путь. Поездом возвращаюсь из Боровска в сторону Москвы и не выпускаю из рук книгу, которую мне подарила Наталья. Читаю, не замечая вокруг никого. Даже быстро пробегающий за окном пейзаж не притягивает взгляда. Я душой окунулся в стихи. И ощущаю, как поэзия Никулиной острым и точным словом удаляет из моей жизни всё лишнее. Благодаря этому мир, становится полнозвучнее в звенящей тишине бытия, подтверждая мою излюбленную мысль, что жизнь дается один раз, и прожить её лучше со стихами!

И с новой книгой поэта я прокладываю себе новую дорогу, с головой погружаясь в такое знакомое, но ещё мало изученное и неведомое мне пространство, где теперь у нас на двоих общий путь, потому что автор напоминает: «за концом света – весна». И теперь я, вслед за поэтом, который так по-детски, но вполне убедительно «твёрдый орешек света катает во рту», готов убеждённо повторить «количество света, исходящего от вас, – эталон нашего возраста». И потому начинаю выстраивать оставшуюся жизнь, как указал поэт:

Ловлю себя на мысли, что поэтический базис новой книги Натальи с очаровательной плотностью поэтически прожитой мысли, почти стопроцентно совпадает с моим: «смотреть поверх головы судьбы, идущей мне навстречу», при этом помнить «райское лето с раздавленными ягодами светлых дней», отыскивая «своего ангела в толстой книге под названием «Библия», а «на работу выходить, словно в открытый космос». Хотя понимаю, чувствую изработанным сердцем, что для меня уже отмерен «конец света всегда неожиданный – энергосберегающий». Но, тем не менее, всем своим внутренним содержанием ощущаю, как стихотворное слово в книге Никулиной балансирует на кончике иглы, где поэт помещает не только ангелов, но и любимых художников, присваивая «васильки шагала». И хотя ради объективности поэт фиксирует краем глаза и космогонию, и самогонию России, но при этом упорно создаёт личную душевную формулу повседневной устойчивости, в которой:

И эта формула убеждает, что без человека поэзия имеет колоссальные провалы и пустоты, но в душе она находит основополагающие и очень важные подпорки для постоянно накреняющегося горизонта бытия под настойчивым давлением того света. Чаще всего поэтически одарённый человек заполняет пустоты бытия языком, говорением, речью, в итоге главным Словом, которого всегда так не хватало людям в прошлом и недостает в будущем, пусть даже немного читателей для него найдётся. Читатель в такой ситуации уже ничего не решает. Читатель бессилен, он всего лишь статист, потому что поэзия – это оргазм человека в статичном мире, где главенствует вычеркнутость неописанного. И поэтическое слово – это бытие в оправе Бога, а Бог – в формате бытия, где едоки хлеба вместе с ангелами вместе обучаются есть хлеб изящной словесности. Но только «с поющими в терновнике» понимаешь, что мир улучшается лишь в то и на то мгновение, когда человечество прирастает счастливыми людьми, хотя внешне всё остаётся на своих местах. Но разлив массы счастливого большинства делает всё вокруг теплее, уютнее. Другого способа улучшить русский мир хотя бы на мгновение – нет, или никто его не знает. И, как бы ни сложилась наша дорога жизни, очень важно ощутить как

Моё маленькое счастье, как я теперь понимаю, – это короткие поездки в Боровск, которые делают мою пресную жизнь на краю земли «новогодним счастьем» и кажутся миражом, воспетым в лунном молчании поверх Кудыкиной горы. Нынче с книгой Натальи Никулиной.

Моё чтение прерывает слепая женщина, которая тихо поёт в вагоне электрички. Слушаю её тихий, усталый голос, а когда она идет по вагону собирать деньги – неожиданно бросаю свою монету в сумку. Никогда никому прежде не подавал – принцип такой. Но впервые поступился принципом и почувствовал себя лучше. Так Бог проходит в каждом из нас не жизнью, а словом, которое в каждом может ожить, важно только прислушаться к речи поэта, который сможет изменить вашу линию жизни, но это уже будет другая история… Пускай как эта крохотная, замеченная только Натальей Никулиной:

Я пошевелил лепестками и понял, что чуть-чуть мир вокруг меня стал лучше, и вместе с поэтом я еще успеваю «на былую сторону радости». 

Владимир Монахов