Рубрика: Из первых рук

Простите за резкость: знаете, чего мне не хватает в современной русской поэзии? Правильно: вот её-то, резкости, и не хватает. Забираешься в какой-нибудь тридесятый альманах, как в пещеру, кружишь по её карстовым пустотам в надежде набрести на обещанное подземное озеро, ползёшь с фонариком едва ли не на брюхе, в результате теряешь нить Ариадны, натыкаешься на самого себя и – единственное желание: поскорее выбраться на белый свет. И чувствуешь, как

Это – из книги московского издательства «У Никитских ворот» живущего в Барнауле и только что отметившего своё 80-летие Николая Сергеевича Байбузы. Она так и называется – «Резкость». И есть там один почти запредельный выдох...

Так писал мой муж поэт Дмитрий Кузнецов в молодости во времена учёбы в Литературном институте имени Горького. Ну и накликал – женился на поэтессе! О, горе горькое!

Но есть и плюсы – есть с кем о литературе поговорить. Бывает, рассердимся мы друг на друга, поругаемся в пух и прах, а надо же о литературе поговорить, высказать свои впечатления или новым стихотворением поделиться – и все обиды побоку!

Например.

Д. выходит к завтраку какой-то взлохмаченный. Сурово смотрит на меня...

Он словно не брал разбега в мастерстве, а внезапно взмыл в высоту…

Романтик, философ, скептик и лирик – Равиль легко перевоплощается в героев своих стихотворений, и яркое действо разворачивается перед нашим взором – от зрелищ бродячего балагана до театра военных действий…

В поэзии Измайлова доминирует столь редкая ныне отстраненность от себя, позиция наблюдателя, в которой – ни на йоту самоупоения, словесной неряшливости выезжающих на своём имени и славе стихотворцев. А как, должно быть, легко плыть по течениям измов, эпатируя публику культурным шоком и тем маскируя отсутствие дара! Чтобы работать в рамках классической формы, – а Равиль так и жил, – нужны мужество и преданность родной традиции, кровь и пот честного проживания в шкуре поэта с его страшной реактивностью и совестливостью.

1944 год. Старший друг Мурадина Ольмезова Кайсын Кулиев представлен к военным наградам и присуждению Сталинской премии, но выходит постановление о депортации балкарцев, и Кулиев не получает ни премии, ни наград. Ещё не вылечившись от ран, он возвращается на фронт.

Ставрополь 35 лет звучал в радиоэфире голосом Эммы Каравинской. Она читала и новости, и письма солдат, и литературные произведения. Речь была такой правильной и выразительной, что ею восхищался легендарный Юрий Левитан.

К юбилею краевого радиовещания 91-летняя диктор выучила огромное стихотворение. Прочесть не успела – ушла навсегда, оставив свой след не только в истории края, но и на страницах «45-й параллели».

Мы в курсе, что Алтай находится немного северней 45-й параллели. И вообще – край горный, так что с весной там чуток по-иному, чем, скажем, в Ставрополе... Но альманах наш – не фенологический (и даже не феноменологический). И связи здесь ловятся прежде всего поэтические – в основе которых: образ и слово. Они неслиянно-нераздельны – одно к другому никак не сводится, но и жить друг без друга они не могут. Поскольку живы только тогда, когда через слово сквозит – Образ. А за образом стоит – Слово...

Роберт Рождественский родился на Алтае. Это протокольный факт биографии. Но поэзия – это не протокол. А настоящая поэзия – это даже не «искусство». Это то, за чем, сквозь что и в чём – дышит почва и судьба...

Имя Робера Десноса широко известно любителям и переводчикам французской поэзии, хотя русскоязычных переложений его стихов и поэм по-прежнему до обидного мало. Особенно учитывая впечатляющий объём и многообразие его творческого наследия. Десноса переводили в 1960-1970-е гг. как участника Сопротивления и смелого последовательного антифашиста, а затем в 1990-е гг. – как одного из наиболее ярких представителей сюрреалистического движения. Его имя упоминалось в знаменитых мемуарах Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь», а стихи появлялись в сборниках и антологиях, среди которых следует отметить «Тень деревьев» того же Эренбурга. Первая поэтическая книга Десноса на русском языке – «Стихи» вышла в 1970 году в переводах Михаила Кудинова, которые...

Сегодня у нас поэт Владимир Берязев рассказывает о поэте Анатолии Кобенкове. Рассказывает – нам, рассказывает что-то своё и общее, но, на самом деле, главное тут: что стоит – за этим. А за этим и в основе всего, связанного с поэзией – непрекращающееся со-беседование: где-то там, где не прекращается ничего... («Моя беседа с Колей не прерывалась и никогда не прервётся...» – из письма О.Э.М – А.А.А., 25 августа 1928 г.)...

Долгожителя современной русской поэзии Павла Грушко знают даже те, кто его не знает. Эту парадоксальную теорему попробуем доказать чуть позже. А сейчас, анонсируя последующие рассуждения об уникальности этой личности, также объявим о триединстве китов. Павел Грушко – автор стихотворной пьесы «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты», ставшей либретто первой в СССР полноценной рок-оперы «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты» (по популярности – в виде количества проданных дисков – уступившей только «„Юноне“ и „Авось“» того же композитора Алексея Рыбникова)...

...Когда в 1995 году из-за гиперинфляции прекратила существование моя любимая «45-я параллель» (в её бумажной версии), пришлось искать работу. Не все варианты меня устраивали. Изредка подрабатывал в центральной прессе и на телевидении. Однако это были разовые заказы. И никто не хотел брать меня в штат. Причина – возраст. В без малого пятьдесят я считался сотрудником без перспектив карьерного роста. И, тем не менее, носило меня по стране как осенний листок…

Мы познакомились со Светланой Львовой вскоре после того, как я в самом конце прошлого уже тысячелетия (1999 год) начала ходить в литературную студию. Студия собиралась тогда в маленькой комнатке на втором этаже Дома Учителя вечером по четвергам. Её руководителем был Александр Васильевич Трунин, который и сообщил мне о желании Светланы Михайловны, тогда его жены, познакомиться со мной.

Автор памятника Лермонтову в Ставрополе Николай Санжаров уехал к дочери в Петербург несколько лет назад, а 10 декабря 2025 года стало известно, что на 90-м году жизни он покинул этот мир навсегда. Но ставропольцы ещё долго будут помнить о нём благодаря многочисленным скульптурам, за которые его в шутку называли ставропольским Церетели.

Юбилей – 80-летие поэта Владимира Алейникова – знаменует собой важнейшую дату в истории русской литературы. Сложно вспомнить за последнее время хотя бы одно событие, имеющее подобную значимость.

Автор многих сотен поистине внеземных и глубоко подлинных стихотворений, создатель многотомной лирической эпопеи мемуарных текстов, граничащих с лучшими образцами синтеза поэзии и прозы, один из основателей легендарного СМОГа, – всё это лишь немногое, что характеризует Владимира Алейникова, великого поэта своего и нашего времени.