Рубрика: Из первых рук

Метельным январским днём нынешнего года в Москве в Булгаковском доме состоялся творческий вечер Ольги Шиловой. Автора почтенной публике представила литературный критик Ирина Роднянская – «человек-легенда», научный редактор достославного «Поэтического словаря А. Квятковского» с былинных времён его первых изданий, редактор отдела критики в журнале «Новый мир» на протяжении двух десятилетий нашей непростой истории...

Традиционно программу открыл Андрей Коровин, нынешний незаменимый распорядитель тамошнего литературного салона. Но что особенно интересно нам: на том вечере присутствовали сразу оба замглавреда «45-й параллели» – Лера Мурашова и Константин Кондратьев.

Я пока не могу похвастаться, что перевела много стихов этого очень своеобразного поэта. Надеюсь продолжить увлекательное путешествие в мир его поэзии. Однако уже сейчас вырисовываются передо мной некоторые отличительные черты поэтики этого автора. Конечно, я могу и ошибиться в оценке, слишком невелика выборка, на основании которой делаю выводы. Но рискну и поделюсь своими первыми впечатлениями.

Мне представляется характерным для этого поэта, особенно в коротких его стихах, кажущаяся простота слога, лаконичность образов, как бы намеченных несколькими мазками кисти. Но вчитаемся, всмотримся в эту простую и ясную картину. Мы обнаружим под видимым спокойствием сильные переживания, трагичные события. А декорации, на фоне которых звучат его стихи, почти всегда спокойные, выписаны в прохладных тонах, наполнены тишиной, её просто физически ощущаешь в его строках.

Мысль не закрасить!

Рассматривая коллажи Татьяны Литвиновой, созданные ею на основе надписей на ставропольских стенах, я вспомнила известное изречение Иоанна Богослова: «Дух дышит, где хочет». Для художника искусство разлито везде.

Представленные коллажи, конечно, чистой воды концептуализм. Работы Татьяны Литвиновой всегда эстетичны, но в данном случае эстетика отступает на второй план, и вперёд выдвигаются идеи и смыслы, для каждого коллажа – свои.

Кто может сказать «Стены это наше сми?» Те, кто лишён возможности выйти на широкую аудиторию со своими мыслями и переживаниями. Как правило, это молодёжь. Стены для них становятся местом самовыражения. И появляется крик души «К чёрту вашу взрослую жизнь!», или горько-ироничное размышление...

Простите за резкость: знаете, чего мне не хватает в современной русской поэзии? Правильно: вот её-то, резкости, и не хватает. Забираешься в какой-нибудь тридесятый альманах, как в пещеру, кружишь по её карстовым пустотам в надежде набрести на обещанное подземное озеро, ползёшь с фонариком едва ли не на брюхе, в результате теряешь нить Ариадны, натыкаешься на самого себя и – единственное желание: поскорее выбраться на белый свет. И чувствуешь, как

Это – из книги московского издательства «У Никитских ворот» живущего в Барнауле и только что отметившего своё 80-летие Николая Сергеевича Байбузы. Она так и называется – «Резкость». И есть там один почти запредельный выдох...

Так писал мой муж поэт Дмитрий Кузнецов в молодости во времена учёбы в Литературном институте имени Горького. Ну и накликал – женился на поэтессе! О, горе горькое!

Но есть и плюсы – есть с кем о литературе поговорить. Бывает, рассердимся мы друг на друга, поругаемся в пух и прах, а надо же о литературе поговорить, высказать свои впечатления или новым стихотворением поделиться – и все обиды побоку!

Например.

Д. выходит к завтраку какой-то взлохмаченный. Сурово смотрит на меня...

Он словно не брал разбега в мастерстве, а внезапно взмыл в высоту…

Романтик, философ, скептик и лирик – Равиль легко перевоплощается в героев своих стихотворений, и яркое действо разворачивается перед нашим взором – от зрелищ бродячего балагана до театра военных действий…

В поэзии Измайлова доминирует столь редкая ныне отстраненность от себя, позиция наблюдателя, в которой – ни на йоту самоупоения, словесной неряшливости выезжающих на своём имени и славе стихотворцев. А как, должно быть, легко плыть по течениям измов, эпатируя публику культурным шоком и тем маскируя отсутствие дара! Чтобы работать в рамках классической формы, – а Равиль так и жил, – нужны мужество и преданность родной традиции, кровь и пот честного проживания в шкуре поэта с его страшной реактивностью и совестливостью.