Михаил
Пимонов

* * *

большие серые цапли

прилетели на лёд алтая

лёд алтая ужасно крепкий

он простоит до мая

он словно впитался в камни

он – это и есть озёра

он летом лежит расплавлен

бесшумно и бирюзово

его только ветер морщит

слегка. и река – впадая

но нынче река не ропщет

её просто нет – до мая

большая серая цапля

стоит. отмерзают ноги

она иногда меняет но

никуда не уходит

* * *

ворон прилетел

на плечо сел

пусть посидит

на кого глядит?

он – не осудит

он – не приговор

он – потом.

пот со льдом

по челу течёт

пусть сидит

будь

что будет

ворон

укрой

крылом

не умру –

полюбим

а умру –

полетим

вдвоём

далеко-далеко

полетим

вдвоём

* * *

вчера душа замёрзла

ни отогреть ни спрятать

уже до чёрных пяток

гангреною дошла

такая стужа, стужа

и что её разносит –

без крови и без мяса

по черноте меня

вчера душа замёрзла

такая стужа, стужа

ни отогреть ни спрятать

во черноте меня

* * *

дай рубашку

надену твою

мне одной своей мало

мне холодно

я одно это тело делю

на сегодня и там –

где мы молоды

где как пальцы горели в огне

мы – абсентом-любовью облитые –

неизвестные, не

именитые

догоревшие

в общем

строю.

дай рубашку

я дырки заштопаю

помню каждую –

выстрелы хлопали

по груди

по спине

по плечу

дай рубашку

прижаться хочу

защитить

отогреть

или вымолить

добела её временем вымыло

время мылкое, не

настоящее

так предательски в пальцах

скользящее

растворяется всё в забытьи

дай рубашку

во сне приходи

как всегда

как опять

как у припяти

не молчи не молчи не молчи

мы тогда намолчаться смогли

пока падал ты в руки мои

у простреленной пулей воды

и лицо побелело

до извести

и ломались глаза

на лучи

в темноту погружаясь –

не выгрести

дай рубашку

хоть что-то

спа-си-…

* * *

Дома не говорят,

И улица молчит,

И свет висит,

На сон качая ясли.

И небо так чисто –

Ни облако, ни дым,

Ни мысль ничья

Твою звезду не застит.

В какой корчме,

Подвале, мостовой

Какой женой

Ты в ночь рождённым будешь?

И сам-как-свет

Молчанием своим

– Как все слова сказав –

Ты город тот разбудишь?..

Неопалимый куст

Под фонарём горит

Предвестником тебя,

Прощая наши будни.

Гори-гори,

Мы выгорим дотла

Тобой. Потом,

Когда тебя осудим.

Не при-но-си

Себя кресту, Отцу

Отправь на небо

Почтой голубиной

Молитву эту нашу

(Не к лицу)

Тебе молить

Его, нарекшись

Сыном.

………………

Дома молчат,

И улица парит

В амбре густом

Воскресного тумана.

И ты летишь –

Как обморок пути,

Как истины ожог

И веры чистой –

Рана.

* * *

лёд безнадёжно чёрен по весне

лёд чёрен

февраль ещё не кончился вполне

а март – проворен

червивит в скань каналов полыньи –

приметы

других, не здешних берегов воды,

иного света

шаги свои не опускай в припой

прибоя

поребриком отчерчен рай, а там –

другое

март ищет головы икон – чисты ли

лики

читает списки февраля, но их раз-

лили

рвёт лёд вдоль берега строкой – ещё не

поздно

вен мимо набухающих – рекой – растаять

в остров

шпиль-ангелом-громоотвод – отпустит

душу

февраль!.. последний мой… как было

хорошо зимой!

прощай

март – душит.

* * *

мы

как

озимые

уйдём под снег

зелёных душ

едва рождённый

выкрик

никто

его

ещё

не

произнёс

молчания заснеженностью

вымрет

и голос сам

и непочатый дух

земли

семян

как нервных окончаний

я сам

не понял

что я:

только звук?

труба его?

или обет молчания

снега снега снега снега снега

так тишина тепла и бес-

тревожна

в остывшем времени движенье невозможно

но зреем мы

в земли

парном

дыму

взойдём

и снег сойдёт

не выдержав греха –

как в подземелье стает тать оговорённый –

лучей пробьёт рассвет уговорённый

черноземелья сдобренный уют

мы жизни к

стремительны, чисты

смиренны? – нет! – отныне – не смиренны

мы рвём покровы, в небе плещем мы

колосья тел тугих

мы – злаковые рыбы.

все – пища? – нет!

мы – по зерну зерно –

отвага, семя, будущее, время!

ветров, небес, лесов тугих жнивьё

мы жадно пьём

рассеивая имя

вселенной по –

осколками земли

мы – каждый – зеркало

и капля дождевая

– мы-сами-сея / сами-поливая –

мы жизни звёздный дождь

мы – семена

земли

…………………………………

мы как озимые

под вечный снег уйдём

окоченев кометы дальней в теле

мы будем век лететь

и век и век и век

мы – смерть лицом

но

жизнь

на самом деле…

На пороге Крестов

Ахматовой

1.

На пороге Крестов

Ломкой тонкой осинкой

Ты навечным постом

Словно так и застыла…

В полыньях Октября

Здесь о муже молила,

Знать тогда не могла,

Что вернёшься – за сыном.

И в стихи проливала

Стомильонной России

Всё, что здесь удержала –

На пороге бессилья.

Тонкий стан твой печально

Качает над речкой –

Обезличенных жён

Поминальною свечкой!

Ты жила их словами,

Из жил их цедила:

Что ни буква – то пуля,

Что ни слово – могила.

2.

Мы не помним всех лиц,

Мы не помним фамилий,

Что в шпалерных подвалах

Наганом крестили.

Всех – за Веру и Честь,

За грехи христианства,

Эту белую кость,

Отлучив от гражданства

Мира, церкви, страны,

Жизни – страстной сестрицы,

Запечатали в стон

Мостовых. Ваши лица

Фонарями глядят,

В небе чёрном подвешены,

И горят. И горят

Как пустые подсвечники…

3.

Как Родина её любила!

Как, Боже, никому не дай!

Откуда в ней вся эта сила,

Живого памятника сталь?!

Как палачам в глаза смотрела,

Как кровь белела на губах...

Ты королева, королева,

И свитою твоей – слова –

Весь алфавит, язык, всё братство

Великих! роковых имён!

С тобой и миру не расстаться,

Пусть даже с русским не знаком!

Ты – как награда Модильяни,

И стоном без тебя – Париж,

Но ты – Невы одевшись шалью,

На паперти её стоишь…

* * *

я закурю

позволь я закурю

да не курил

и не курю по жизни

но я умру

без этого умру

дай затянусь

дымком

отчизны

* * *

Пожалуйста, купи мне паровоз.
Мне не игрушечный,
Мне самый настоящий.
Ещё мне нужен лес
Из двух берёз
У домика,
Под звёздами не спящем.

Морозный космос в белой тишине
Зимы
С дрожащею от холода луною
В высокой, бесконечной черноте,
Разверстой у тебя над головою.

Мне – холмы снега с узкою тропой,
Где след двух валенок
По ширине не втиснуть,
И дым трубы, что как маяк – домой
Зовёт, зовёт...
И тает в небе свистом.
Далёким.

Паровозный жаркий дым
Уводит путь в прожорливые дали,
И я всё дальше следую за ним,
Всё слыша: ж-дали, дали, -али, -али...

Мне машет мама белою рукой
Из-за сугроба, стоя на тропинке,
За нею домик чёрным бугорком,
С сосулек тихо капают слезинки.

Тропинка тает, рвётся, я уже
И сам как будто растворяюсь в дымке,
Прощание висит на волоске,
На ниточке чернеющей тропинки.

Сошёл. Весна. Я не люблю весну.
Я в новом доме вешаю картинку:
Берёзы, домик, мама, паровоз,
Луна, мороз и звёзды, будто льдинки.

.................................................................

Я видел всё, но видимо устал:
Все льдинки тают, всё черней картинка,
И вот за нелюбимою весной
Уходит мама, словно тень со снимка.

.................................................................

Я видел домик.
Чёрным бугорком
Из чёрной крыши
Чёрный дым пускает.
Тот улетает
Чёрной пустотой,
Норой кротовой
Небо прожигает.

Пожалуйста,
Купи мне паровоз,
Мне тот же самый –
В копоти и пене,
Что лязгая, как времени засов,
Увёз, украв...

Растерянные двери
Руками развели и на петлях
Скрипе-, скрипели, пели, пели, пели...

Пронзительно...
Как раненые звери.

19.09.2019

Стрижи над Римом

Валерии Калашниковой

Стрижи над Римом
Накрывают тень
Палаццио Венециа…
К Траяну,

Мигнув – как Богу –
Но как будто мне,
Уносит стаю.
И опять, листая

Страницы неба –
Буквы-облака
Исчерчены – читать
Не успеваю

Послание: земля,
Земля, земля...
Лети за нами! Нас
Несёт словами

Колонн и арок, мимо
Короля – как статуи –
И к Тибру –
Над мостами

И к Замку Ангела,
Над куполом Петра –
Собора – голубыми
Небесами

Обратно – оком,
Линией, стрелой,
Строфой из строк
Как псевдо-этажеркой

На бреющем,
Крича слепой восторг,
Нас плещет танец, всем –
Немного – нервно.

Как будто флаг,
Как будто наступать,
Как будто в бой,
Как будто смертью прерван…

Неправда! Ввысь!
Взмывать, взмывать,
Взмывать! Ещё чуть-чуть,
И мы обгоним выстрел...

Огонь... Молчать!
И строй не размыкать!
Крыло к крылу! Лететь!
Хотя полёт – немыслим!

Пускай! Не думать!
Некогда вздыхать,
Сдыхать – тем более,
Пронзите город свистом!

Не кончено! Очистит
Ультра-звук
Все эти головы, все уши,
С ними – души!

Имеет смысл
И наш ночной полёт,
Предночный – над Землёй –
Такою душной,

В пыли Луны,
Дрожащей, словно «нет» –
Как отречение,
Как пропасть малодушья,

Разорванная ветками
На свет, руины Форума,
Где статуям так
Скучно,

И потому, наверно, их там нет...

Стрижи устали
И рассеялись
Беззвучно...

И каждому:
Привет, привет, привет –
Платаны
В сети сна
Их ловят,
Словно случай...

Счастливый,
Либо – нет...

Узнаем завтра,
Выспитесь получше...

30 марта 2021

Детское

когда заболела мама,
мы мыли полы и окна,
она нам не помогала:
её просто не было дома

мы знали: она болеет,
мы жарили сами картошку,
смородину собирали,
мы были одни: я и Лёшка

на счастье, то было летом:
не нужно таскать с колонки
огромными вёдрами воду
и печку топить дровами,

и уголь колоть в углярке,
хозяйство всё – мы да кошка,
мы долго так жили сами,
всё лето – я, кошка, Лёшка

нам пенсию осторожно
вручала раз в месяц тётя:
смотрите, всё враз не тратьте,
а то тут совсем помрёте

над ней мы тогда смеялись:
картошка на огороде,
на грядках шпинат с салатом
и прочие помидоры

а ягоды! ягод – море,
порой даже – океаны,
вы всё тут не соберёте, –
сказал как-то дед… мы сами! –

обиделись мы. и собрали,
варенье варить учились,
из яблок сок отжимали –
мы многому научились

не чтобы понравиться маме,
о нет, мы просто так жили –
как взрослые, за делами
всё детство своё отложили

и маму спокойно ждали.

17 апреля 2021

Алтай

в горы, мне нужно в горы,
прими, Алтай!
путай в своих долинах,
храни в снегах.

озером – бирюзой ледяной
утрами умывай,
тишиной схвати-обними
крепко, не отпускай!

мне бы – поникнуть здесь
жёлтым,
как горный мак

мне бы сравняться с пиками
серыми –
словно смерть

мне бы стереть о камни всё
речкой,
что по снегам

путь свой холодный мерила,
солнцем
его начав…

не отпускай, не выброси,
спрячь
меня в перевал

в кулуар – невидимый –
с-нежненько
упакуй

я устал, Алтай, видишь ведь –
до смерти
я устал

я пришёл, и силы все
в этот путь –
отдал

15 марта 2021

Жди меня
(Июнь, зимнее)

посвящается Питеру и Елене Шварц

...Я на Иртыш смотрю. Заснеженный
Мне Грибоедовский рисуется.
Мы так давно с тобой прощаемся,
Но так светло за всё тоскуется.
Мы никогда с тобой не виделись.
И не увидимся. И надо ли.
Но обязательно поднимемся
Когда-нибудь в одно парадное…

…До чего безобразно далёк
Этот Питер твой. В лёгкие
Дышит и кашлем отдаётся
Прибой, отпуская волной – я как
Берег – так мокр сиротливо.
И так хочется вслед за тобой,
Как за этой волной оттянуться
Резиново-серо под мелкую
Морось разинутых оловом дней,
Этим небом – таким недвижимым
Укрыться. И тебя им укрыть –
С головой – обречённо-подовой,
В мелких очерках брызг… Так
Здесь морось и вечна…

…Спой! Нечаянно, тихо, и –
Для мест этих мелких – внезапно глубоко и
Сильно. Ознобом
И волной заберёт голос твой
Мою душу – как берег – разгладит,
Считая песчинки…
                                   – и всё, что осталось…

…Отпусти. Облакам уж пора лететь,
И река их давно не носит, –
Вся посерела.
Отпусти, отпусти это лето – в осень,
По-другому – никак. Хорошо – не зима.
Пока – не успела.
Веет. Веет снегом колючим морось –
Зима придётся, вон – качает её как бакен –
Ожогом красным.
Отпусти. Ещё дальше держать –
Опасно…

…Ты обернись. Скажи: не пропаду.
И я всё это слышать буду, буду, буду...
Два слова – обещания – разбудят – твои
Тебя. В любом аду.
И снег! И снег кружиться будет
Назло всему.

…Зачем опять ты смотришь, словно тайна
Какая-то тебе мешает жить.
И тихо, вдруг – случайно-НЕ-случайно! –
Ты просто начинаешь говорить
В какие-то глаза, что только встретил,
И – тут же словно – снова проводил,
Но ты сказать торопишься о свете,
Который их так точно ослепил –
Ты это, как ни коротко, заметил, и
Жил…

…Всё вернётся. Дожди не случайны.
Как без них. Никогда не умоет
Асфальт. И трава не напьётся. И высохнут
Лица. На сухие иконы молиться –
Слова не растут: сухо в душах,
Как в пламени. Лики горят
Так отчаянно. Иконописно.
И так намертво. На-
Мертво.

Здесь дожди не могли не пролиться.

Всё вернётся.
Как новым экзаменом.

Жди меня.

Эта вера тебе пригодится

29 июня 2022

* * *

что ты
что ты пьёшь? и где? и зачем? и с кем?
напиши стишок, закуси невозможной рифмой,
положи на гитару, играй, играй (escape) –
про войну-как-родину и любовь-как-милфу.

что ты
что ты вьюжишь голосом
берегов петербургских рвань

что ты
что ты постриг принял
как невы ледяную прорубь

тонких пальцев твоих
– по струне –
сигаретная гарь

жарь!

да рассыпься пеплом
– по небу! – а не то
захлебнётся тобою–как–рвотой город

он не примет тебя – и пусть! –
как кусок сырой
как отравы страх
как ножа чужого смертельную похоть

ты играй, ты пальцами струны вжимай
в этот гриф с грифонами (как порогами)
– грибоедовский – кривой (и пох…)

обводным закинь – только голосом, без музыки, в тишине –
как ты любишь, что-то тихое, вдруг, a cappella

сей – по нотке – спорами – по неве – во своём стихе
чтоб тобой нева понесла, забере-
менела

серой балтикой, мелководьем вод
отошедших из
полу-вздоха в тишь
в мир иной за-сиреневелый
пусть
пусть волна тебя выбросит в высь!

и

пуповина лопнет, пре-
дотвратив удушье,

и

лицо отряхнёт от мела…

…я – глазами
– ещё живыми – увижу румяную даль,
что тебя берёт из беременных вод – так бережно – на ладони
и тогда, наконец, закроется мой гештальт:
догорев, в лёгкий пепел растает страх,
и водой
– тех ладоней волною вод –
лицо моё наконец умоет.

а пока
а пока!
нет страшнее страха
всё и всё наблюдать –

как пылает голос твой

и, невой ледяною обжегшись, тонет

6 июня 2022

Мёд

как шершавы шмели прошивая июнь голубой
как двоится в глазах обливается лето жарой
монотонное ж-ж-ж мнёт и комкает лист тишины

» мы – такие же пчёлы поселённые в улей земли! «

мы приветствуем мёд мы не знаем зачем и кому
только пасечник есть и всё лето мы служим ему
беспричинное лето полно повседневных забот
лишь бы лапки в пыльце лишь бы ж-ж-ж надрывало живот

только слово и труд – вот и всё – только слово и труд
в атмосферах иных эти пчёлы увы не живут
они чище детей и насуплены как мудрецы
как шершавы их дни боже мой как шершавы их дни

и недолги.

и в том – красота!
обречённые жить обливает их светом жара
это лето дрожит быстротечней слепого дождя
скоро улей уснёт и взойдёт над землёю

пчела

эти звёзды – как пчёлы.

над покинутой прежде землёй
ж-ж-ж – моргают беззвучно лишённою слова душой
только азбука морзе только космоса ясный покой

как шершавы шмели и как счастлив июнь золотой

21 июня 2025

К ней

Андрею Хлебникову

я
превращаю в церковь твои колени!
я
отрекаюсь тут же под зноем этим
что
есть любовь такая как не
калёный вертел
плоть моя – просто тряпка
рвёт её
рвёт и вертит

огненным ветром ты мне

ты мне до сих не веришь
жёг я себя водою жёг я себя каленьем
был бы я просто богом – то не дождался б веры
как и сейчас: ты просто

ты не умеешь верить

ты не способна верить – веру свою снимаю!
рву безрассудно в клочья сон что мешает видеть
я пропадаю снегом над (смехотворным) малодушным маем
я пропотел любовью – потом пускай и выйдет

я
некрасив с тобою
ты
без меня прекрасна

вот мы и
расстаёмся
так было нам и
надо

я – с не такой любовью – рыбье попался в сети
ты моя паутина я есть продукт распада

я
превращаю в церковь твои колени!!!
я
поцелуем горьким роняю губы

я не такой любовью ты продолжай не верить

я
всё люблю

наверно

бог

так людей не любит

20/24 июня 2025

Ма…

Паше. Светлая…

…шинели цвета глаз твоих темно
тепло сказать бы но одно не то же
я вижу двор просторный как сукно
его лишь солнце поутру тревожит

из-за панельной выглянет горы
такой горы где стёкла не разбиты
и на прострел руины не видны
в травы руинах под нулёвку бритой

я не хотел здесь оставаться, ма
земля дрожит твоим сердцебиеньем
как сердцу неспокойно мне в ней,
да

я просто пленный
чёрной смерти
пленный

я не гожусь теперь в обменный фонд
меня не отличить от перегноя
и родина моя – суконный двор –
тихонько воет
материным
воем

20/24 июня 2025

Ачаир. После крещения

в тот вечер пруд не проронил ни слова
и веки словно сумерки смыкались
гладь рыхлой сталью резала сурово
по плечи голову. и утки, привыкая
круги сужали наважденьем омута

берёзы, тени уложив на снег –
своих детей, уже вовек послушных
как будто бы – качали эти души,
скрипели словно костыли калек
и в чёрный дым размазывало кущи

держался иней – белый в черноте
сереющий краями как руками
распятый на оградах и щеке
щетины берега, покрытого кустами

пруд вглядывался в небо облаками,
бежавшими всё так же налегке

…ни слова... утка, пробуя взлететь,
бьёт крыльями, вставая на пуанты
но кольца омута едва морщинят твердь
и приземляет добровольных арестантов
пруда молчание – просторное

как смерть

что поменяется? исчезнут облака?
и гладь пруда хотя бы накренится?
ночь не исполнится? оттают берега?
быть может наконец отчаянная птица
взлететь сумеет и растает без следа

соринкой в небе – точно жизнь твоя?..

что делит мир на пруд, тебя и птицу?

зачем они молчат, зачем тебе – слова?

ты отражаешься в воде
как облака
ты – сон сбегающий?
или тебе всё снится?
.......

как-руки-обнимают-берега пруда молчание
как-сумерки-смыкаются-глаза
как облака щекочут и
ни слова больше
ты слетаешь
птицей

2 февраля 2025

Укол стрелы

нет ничего наверно так ненадёжней снега
сколько его за зиму я истоптал словами
за зиму эту ими так утомился бегать

так же его не стало как и меня не станет

нет ничего наверно что тяжелее света
может любовь возможно кто это взвесить может
то и другое – точно – оба скорее ветра

свет убежал и бросил только любовь не сможет

нет ничего наверно точно глупей куда уж
про тетиву с стрелою гибель их от разлуки
песни поэт какой-то так сочинил за правду

принял ту ложь да так что нощно дрожали руки

нет ничего пустынней нет ничего полезней
глубже для встреч с собою нет так ещё приснится
ночи что всею тьмою в душу под кожу лезет

снегом вон тем растаю только

она вонзится

пей

на меня не глядя в синих глазах полнеба
что до таких незрячих не привечай не надо
я ненадёжней снега я ненадёжней света
тело впустило что-то и тетивой ослабло

бронзовою стрелою ночь в острие летела
не разглядеть-догонишь песню допеть подавно
ночка тоя без света чёрточкой овдовела

что она только прочерк
выкл – осколок – взгляда

слов никаким не бегать кто их теперь отпустит
мне бы закончить поздно длится и длится рано
рана сомкнувшей ночи лезвием тоньче грусти

приговорит к последней строчке

что точкой стала

кто ненадёжней снега
чёрную точку в
стаял

22 марта 2025

* * *

ну до чего бездомна эта даль! – ни дыма, ни души, ни даже птицы
вздыхаешь… и боишься сматериться: разрушишь этот пасмурный грааль
зачем так повезло родиться здесь – по горизонт здесь нечего увидеть
и будни все бесшумнее, чем книги, и воздух так бесчеловечен – весь.

о птица, птица, в сумерках крыло не разглядишь, когда оно не машет
кровь цвета сумерек над бездыханной пашней и губы чёрной солью занесло
попробуй только этот мёртвый вкус! попробуй – и безвыходно привыкнешь
и пища без него тебе – не пища, а с ним любые сумерки – навруз.

весна придёт. не замечай весну. её так просто в этом не заметить:
она бесцветней, чем чужие дети, когда свои – тем более – не ждут.
так хочется здесь просто не дышать – желание единственное, право
пустое, в сущности, как мраморная слава, которой негде в этих далях стать.

бездомна. словно паломник в пути. притёрта к горизонту, точно посох
и лета мимолётного обноски донашивает осени старик, –
покинувший… такое удалось! за горизонт кто ни пытался выйти, –
сливался с ним, как будто с морем викинг, оставшихся превозмогая злость.

там гибель им, – так думали они. так в сумеречных снах своих мечталось
но сердце от предчувствия сжималось, что умерли как раз-таки – они.

исполнилось… ты помнишь: не дышать…
как шумно вдруг – и чайки стаей прачек
полощут воздух над рекой блестящей – не чёрной

и не мыслят
не летать

2 апреля 2025

Одиссей. Возвращение
(пентаграмма отчаянья, неизбежности,
веры, любви и покоя)

Ивану Клочкову

- I -

…скелеты кораблей прибиты к побережью
они меня вернут, но я не буду прежним
погибший много раз, зачем-то вновь рождённый
лишь в пурпуре одежд, как только галька – голый

я на песок сойду, нет! – как плевок прибоя
я телом соберу впечатанное горе –
как тряпка или бог, повинный в горе этом,
я просто упаду не долетевшим ветром

и обниму песок, которым ты стояла
и так смотрела в даль, что далью этой – стала

я обниму песок, в котором всё остыло
я стёрся до костей, я – розовый обмылок:
песок и соль дорог и горе этой встречи
я не спешил к тебе, поверь – разлука легче…

- II -

…и пурпуром одежд закат с меня сползает –
как бережный отлив… рассвет глядит, не зная:
я бледен или сер, мертвец иль всё же выжил?
в песок один одет, я весь – песка не выше

кривая тень олив качает тропку к дому
как будто ходу нет, как будто не знакомы
мы с этой вот землёй, травой едва прикрытой
мой остров, не гони! прибоями избитый,

я – как и ты – приплыл: триера, он же – якорь
костьми в тебе – прими! – и я, и мой корабль
окончим время здесь, песок промок и в горле
часов песочных – ком. молчит – то время смолкло

когда надежды нет, – и смерть тебя обходит
я вроде бы живой. и остров принял вроде
но – сам себе чужак и враг родному дому,
чадит пустой очаг: мы будто не знакомы…

- III -

…ты: где так долго был? – неслышно с губ роняешь
и взгляд застыл слезой, и как обнять – не знаешь
я – жил тугих комок, сухое корневище
в солёном сердце – боль, любви оно не ищет

как ты ещё… жива… смотрю – не понимаю
ты – много раз вдова: я много раз по краю,
смотря в глаза другой, ходил. и вот – вернулся
но лучше бы не смог! каким неверным курсом

я столько лет плутал… и ты киваешь: знаю
я не могу простить, а ты глядишь: прощаю
ни слова всё ещё мы не сказали даже:
привыкнув с тишиной беседовать однажды,

ты – сам себе пророк, любовь, воспоминанье,
больной комок вины, отчаянье признанья:
я должен был давно… но я не мог вернуться:
война, во всём война, вот – даже в этом блюдце!

в ознобе молока и в отсветах на стенах
и в шрамах на спине, в дрожании колена,
тугом – как тетива – молчании предплечья,
в глазах – твоих! – война! ни от чего не легче:

нет от неё пилюль, нет от неё лекарства
я-по-бе-дил-её! но принуждает сдаться
она – за ночью ночь, остановила время

…как павшим повезло! они – её потеря…

- IV -

…не говори, ты что! – ты вспыхиваешь страхом
тебя ждала, за что ты обливаешь мраком
продрогший ясный день, от холодов уставший
усталостью молитв он чист – мгновеньем каждым

свечою опалим, как только сын – безгрешен
ты убивать привык, но не убей надежды!
живым вернулся ты. вернёшься в полной мере
(и самый скверный бог не разуверит в вере)

оставь её себе – себе ты тоже должен!
не справишься один, но вместе – точно сможем
всё дождалось тебя, и даже старый аргус
лизнул и, заскулив, судьбе с тоскою сдался

ах, до чего легко находите дорогу
дорогу до войны, а к своему порогу
вернуться нету сил и путь во тьме потерян

и на ветрах скрипят не запертые двери

я слушаю её и… словно засыпаю
невидимый прибой взлетает птичьей стаей
и бьётся поплавок оплавленного солнца
слезинкой старика в пустом зрачке оконца…

- V -

…я не сказал тебе, себе давно ответив:
нас не пьянит война! мы не глупы, как дети
но милая земля – она легка, как порох
и вспыхивает так… легко, внезапно, скоро!

огня не убежать, как не напиться морем
и все пути тогда – все! – вычерчены горем
и вот – разлуки крест восходит на рассвете
и я не муж тебе, войне служу и смерти

они – мой отчий дом, они – моя отрава
и нет другой судьбы. и нет другого права.

и всё – пожар и боль, усталость и тревога
друзей ушедших строй, и даже вера в бога
шатается, как… дым, былинка в стылом ветре
и только тень твоя в случайном силуэте

роняет каплю: жить! – хоть пересохли губы
от крови и огня, душой – как руки грубой
я обниму тебя в истоме расстояний
ты так близка в тот миг, что ближе не бывает

как призрак или сон, почти не слышный окрик
стоишь в чужом окне, пылает подоконник
и ты горишь свечой – свечой заиндевелой
я вскакиваю. пот. озноб горячки белой

глаза смыкает тишь: война меланхолична
ты наяву стоишь – столь неуместно лишней
ты проступаешь – даль – в том инее пожара

ты маяком была

теперь – покоем стала

14-17 января 2025