Вячеслав Лобачёв

Вячеслав Лобачёв

Новый Монтень № 22 (478) от 1 августа 2019 г.

Стихи, обагрённые кровью

Памяти Семёна Самуиловича Виленского

В.Л.

 

Семён ВиленскийНеужели нас ничему не учит история, и всё возвращается на круги своя? По России расползается раковая опухоль сталинизма. Трудно это представить, но семьдесят процентов населения (по данным социологических опросов) считает, что «великий вождь и учитель» был лучшим руководителем страны в прошлом, двадцатом, веке.

В современной России установлено свыше ста памятников кровавому диктатору. И это не только бронзовые бюсты, но и статуи в полный рост. Они появились в Москве, Санкт-Петербурге, Ярославле, Тамбове, Архангельске, Соликамске, Мирном.… Но всех превзошел Кавказ: Северная и Южная Осетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия… Их там понатыкано почти в каждом населённом пункте. А вот в Якутске на постаменте памятника Сталину выбита надпись: «От ветеранов Великой Отечественной войны и благодарных потомков». Слава Богу, что их нет в Магадане, Воркуте, Сыктывкаре, Норильске, на Соловках – в местах, где находились самые страшные застенки ГУЛАГа.

Справедливости ради нужно сказать что есть и другого рода памятники, самые яркие из которых создал гениальный скульптор Эрнст Неизвестный. В том числе – бюст на могиле Никиты Сергеевича Хрущёва, инициировавшего процесс разоблачения культа личности Сталина. Монументальная композиция «Маска скорби», созданная Эрнстом Неизвестным и его соратниками, высится близ Магадана. К её описанию я ещё вернусь…

Ну а здесь снова и снова задаюсь вопросом: почему Россия всё чаще голосует за Сталина? В чём причина? И кто эти люди, что поднимают за него руки?

У нас нет статистических данных, какие группы населения пошли на поклон к Сталину. Однако с большой долей вероятности можно предположить, что в первую очередь это те, кто придерживается коммунистических и одиозных, с моей точки зрения, взглядов. Именно они составляют мифы о непогрешимости «великого вождя», о его мудрой внешней и внутренней политике, о том, как хорошо жилось в стране Советов.… Именно он выиграл войну…. Нас уважали и нас боялись.… Всех пойманных казнокрадов расстреливали…. Не было никаких политических репрессий, а если кого и сажали, то по делу…

Во вторую группу можно отнести большую часть пенсионеров, получающих мизерные пенсии, живущих на грани выживания. «Не надо нам капитализма, верните нам бесплатное образование и медицину, дайте безбедно дожить до скончания своих дней», – примерно так рассуждают эти люди.

Но самой многочисленной, на наш взгляд, группой оказывается молодое поколение. Молодёжь, в массе, мало интересуется историей, парни и девушки не читали «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицыны. Для них Сталин и Берия также далеки, как Иван Грозный и Малюта Скуратов. Возможно, у большинства из них проявилось стадное чувство: все «за» и я тоже «за»!

Наверняка имеется ещё одна группа приверженцев Сталина, она не такая обширная, как предыдущие, но она есть! Это внуки и правнуки бывших нквэдешников – не тех, кто сражался на фронте, был в партизанских отрядах, а тех, кто охранял заключённых  (бывших «вертухаев»). Им чуть ли не на генном уровне передалась атмосфера лагерей, того произвола, что творила охрана.

Мы не будем ни с кем вступать в полемику – это безнадёжное дело, а предоставим слово бывшим узникам ГУЛАГа, репрессированным по политической 58 статье с её многочисленными подпунктами. Они, по нашему убеждению, поэтическими строками ответят на многие действительно непростые вопросы.

 

Мне в стихах этих радости век не найти,

Я писал их в пустыне, в ночи, под пургою.

Я писал их всем сердцем, что билось в груди,

Онемевшей от лома и тачки рукою.

 

Воркута. Шахта «Капитальная». 1948

 

Эти строки принадлежат белорусскому поэту Михаилу Мельникову. В 1979 году ему было присвоено звание «Заслуженный работник культуры БССР». Его стихи можно найти в интернете.

Но это только один автор. А их…

Весной 2005 года мне посчастливилось познакомиться с интереснейшим человеком Семёном Самуиловичем Виленским. Наши встречи длились почти полгода. Однако по непонятной для меня причине тихо сошли на нет. Его судьба похожа на сотни тысяч других судеб узников ГУЛАГа. И в то же время он – один. Мне раньше не приходилось встречаться с такими людьми. К сожалению, мало кто из наших современников знает и помнит это имя.

Кто же он – Семён Виленский? Прежде всего, человек с громадным жизненным опытом, а ещё – диссидент, поэт, писатель, мемуарист, издатель… Кем только и где только не пришлось поработать Семёну Самуиловичу. Но всегда он считал основной работой литературный труд.

Удивительно тёплые глаза, дружеская улыбка, и, в то же время в нём ощущалась некоторая напряжённость при встрече с незнакомым ему человеком – школа колымских лагерей. Школа, уроки которой запомнились на всю жизнь.

Вот строки из его биографии, взятые из Википедии. Постарайтесь самостоятельно их домыслить. В 1945 году поступил на филологический факультет Московского университета. Арестован в 1948 году в возрасте двадцати лет за стихи, отрицающие роль Сталина в жизни страны. Почти год находился под следствием на Лубянке, затем переведён в особорежимную Сухановскую тюрьму. Осуждён в 1949 году Особым совещанием на десять лет лагерей. Срок отбывал на Колыме в особых лагерях (Берлаг). Освобождён в 1955 году. Реабилитирован в 1956 году.

Сразу же после освобождения Семён Самуилович занялся литературным трудом, продолжил писать стихи. Первая их публикация состоялась в еженедельнике «Неделя» в 1957 году. В те же годы поэт начал собирать архив воспоминаний узников ГУЛАГа, а в 1963-м – вместе с бывшими солагерниками – создал Колымское товарищество, объединявшее литераторов, прошедших советские концлагеря. Вскоре оно переродилось в Московское историко-литературное общество «Возвращение», которое официально было зарегистрировано лишь в 1990 году. Со дня основания С.С. Виленский был его бессменным председателем.

Издательская деятельность общества отражает тематику тоталитарных режимов. С.С. Виленский был главным редактором издательства и журнала узников тоталитарных систем «Воля», составителем антологий и произведений узников ГУЛАГа. Издательством выпущено более ста книг.

Так в 2000-2001 годах вышла хрестоматия для старшеклассников «Есть всюду свет. Человек в тоталитарном обществе», рекомендованная для внеклассного чтения. Однако чиновники от образования вскоре убрали эту книгу из школьной программы.

Здесь уместно упомянуть выпущенный в 2004 году двухтомник «Доднесь тяготеет», в котором собраны воспоминания 23-х женщин, прошедших застенки ГУЛАГа. Страшно, страшно читать эту книгу. Неужели такое было? Издевательства и зверства охраны и уголовников, принуждения к сожительству и массовые изнасилования, оставшиеся на произвол судьбы дети, отсутствие какой-либо помощи из дома… Страшная, страшная книга…

Семён Самуилович Виленский ушёл от нас 23 апреля 2016 года. Его прах покоится на Востряковском кладбище в Москве.

Поэт жил в высотном доме недалеко от метро «Октябрьское поле». Его двухкомнатная малогабаритная квартира была полностью отдана во владение издательству, превратилась в квартиру-офис. Папки с рукописями заполонили её, затрудняя свободное передвижение по комнатам. Единственным местом, где можно было спокойно посидеть и не перевернуть стопку папок оставалась кухня. Семён Самуилович любил заваривать крепкий чай, но не чифир. Вначале шли деловые разговоры, а затем он начинал рассказывать о событиях тех лет, о людях, оказавшихся за колючей проволокой. Обладая прекрасной памятью и большим фактическим материалом, он преподносил мне такие факты, от которых приходилось содрогаться: от официальных документов до личного восприятия увиденного, озвучивал он также истории, взятые из мемуаров бывших узников ГУЛАГа.

Например, для меня было откровением, что в лагерях заключённые устраивали восстания. Как правило, их организаторами становились бывшие советские офицеры, побывавшие в немецком плену. Одним ножом снимали с вышки часового, вооружались, перебивали всю охрану и уходили в массовый побег. Многочисленная погоня настигала восставших. Расстреливали всех, даже тех, кто испугался бежать. И таких случаев массового побега заключённых было более четырёх десятков.

С.С. Виленский организовал в 90-е годы четыре международные конференции «Сопротивление в ГУЛАГе».

Оказывается, в Магаданской области уничтожены все архивы за 1953, 1955 и 1961 годы, касающиеся работы Колымских концлагерей. Именно работы, ибо именно так воспринимали свою деятельность сотрудники НКВД. И это лишь известные факты. А на других «островах» ГУЛАГа – Воркуты, Мордовии, Джезказгана?.. Об этом история умалчивает. Но до сих пор остаются засекреченными практически все дела политических заключённых, хранящиеся в архивах. Их нет в открытом доступе. А ведь сколько лет прошло с тех пор! Чего боятся сегодняшние сотрудники безопасности? Правды!

Боятся, что будут рассекречены имена бывших следователей, прокуроров, стукачей, что начнётся травля их потомков. Боятся свидетельств того, как оговаривали себя, своих друзей, близких и знакомых взятые под стражу люди, какими методами выбивали из них «чистосердечные» признания. Всего боятся.

Политические заключённые в России были во все времена. Вспомните замечательный эпизод из фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние», в котором невинно осуждённые пишут на срезах спиленных стволов свои имена, чтобы хоть как-то дать знать своим родным и близким, что они ещё живы. А потом эти деревья превращаются на лесопилке в труху. Наглядная иллюстрация к сталинским словам: «Лес рубят – щепки летят».

В 1990 году мне пришлось побывать в заброшенном лагере «Ревучий-7» под городом Канском. В нём отбывали срок вынужденные переселенцы из Прибалтики. Лагерь закрыли в 1979 году. Так вот помимо покосившихся вышек, рухнувшего забора, гниющих бараков над ним возвышалась гора слежавшихся опилок, высотою в три раза превышающая местный лес. И эта гора тлела изнутри! Её огонь не могли погасить ни проливные дожди, ни лютые морозы…

Иногда Семён Самуилович читал стихи – как свои, так и других поэтов, отбывавших свой срок в застенках ГУЛАГа. Вот отрывок из поэтического послания Юрия Домбровского своей жене:

 

… Не забыть мне проклятую зону.

Эту мёртвую память твою;

Эти смертью пропахшие годы,

Эту башню у белых ворот,

Где с улыбкой глядит на разводы

Поджидающий вас пулемёт.

Кровь и снег. И на сбившемся снеге

Труп, согнувшийся в колесо.

Это кто-то убит «при побеге»,

Это просто убили – и всё!

Это дали работу лопатам,

И лопатой простились с одним.

Это я своим долгом проклятым

Дотянулся к страданьям твоим.

 

Когда по литературным делам попадаешь в зону и после прохода через КПП слышишь, как за твоей спиной щёлкает задвижка, всякий раз к сердцу поступает противный холодок. Да, над тобою одно небо, что по ту, что по другую сторону колючей проволоки. Однако на зоне свои законы. А вдруг?

Летом 1998 года меня направили в длительную командировку в Магаданскую область. На «УАЗике» пришлось проехать Малое Колымское кольцо по маршруту: Магадан – Палатка – Усть-Омчуг – Омчак – посёлок имени Гастелло. Затем вырвались на знаменитую Колымскую трассу: Сусуман – Ягодное – Магадан. Приходилось бывать в старательских артелях, беседовать со старожилами Территории, видеть стоящие вдоль трассы остовы лагерей. Ведь их там в своё время было натыкано тьма тьмущая.

Больше всего запомнился уже упоминавшийся в прологе монумент «Маска скорби», построенный при участии скульптора Эрнеста Неизвестного и архитектора Камиля Казаева. Он возведён в память жертв политических репрессий на сопке Крутая, на месте бывшей «Транзитки» – пункта отправки заключенных в лагеря.

Памятник имеет высоту 15 метров и виден почти из любой точки города. Он представляет собой стилистическое лицо человека из левого глаза, которого капают слезы в виде маленьких масок, правый выполнен в виде окна с решёткой. Внутри монумента восстановлена типичная тюремная камера, в которую имеется открытый доступ. С правой стороны от подножья монумента стоят в разбросанном виде памятные знаки самых крупных лагерей Магаданского ГУЛАГа: «Маглаг», «Мальдяк», «Кинжал», «Днепровский», «Каньон», «Хениканджа», «Бутугычаг»…

Монумент был открыт 12 июня 1996 года. В этом событии участвовал и С.С. Виленский.

Как современно звучат эти строки Юрия Стрижевского:

 

Пусть в небе звёзды новые горят,

Пускай реформы свежи и неплохи,

Меня ещё сечёт холодный град

С последней тучи сталинской эпохи.

 

1957

 

Самым важным трудом Семёна Самуиловича Виленского можно считать составленную им антологию «Поэзия узников ГУЛАГа». Этот объёмный фолиант, без преувеличения, можно назвать гражданским подвигом. Вы только представьте: в антологию включены стихи почти четырёхсот поэтов! Их публикация разместилась на 952 страницах! Вес книги превышает полтора килограмма! Она была выпущена в 2005 году тиражом в 2500 экземпляров. Непомерно тяжёлый и тяжкий труд.

Почти перед каждой публикацией дана где обширная, а где небольшая биографическая справка. Обратите внимание на даты жизни и смерти. Они расскажут вам о многом.

В антологию включены авторы, пострадавшие от октябрьского переворота, начиная с первых лет установления Советской власти и заканчивая 1953 годом. Некоторые из них отсидели по два, а то и по три срока. Сегодня среди авторов антологии остался в живых, кажется, только один поэт Олег Максимов, который проживает в Кузбассе.

Среди осуждённых поэтов много молодых авторов, студентов литературного института, философских факультетов университетов. Конечно, в антологию включены поэты всех возрастов, практически всех национальностей, населявших нашу Отчизну. Их работы даны в переводах.

Как же удавалось писать, а тем более сохранять стихи в неволе? Кто-то мерял шагами одиночную камеру и, чтобы не сойти с ума, впервые для себя начинал складывать стихотворные строчки, кто-то сочинял стихи на работе, толкая тачку смёрзшегося грунта, и опять же подстраивался под ритм своих шагов, кто-то пытался найти необходимую рифму на сон грядущий…

А стихи на волю передавались разными путями. Чаще всего применялся такой способ: стихи заучивали наизусть, потом их читали проверенным, надёжным сокамерникам. И друзья поэта также выучивали его стихи. Если поэт погибал, то друзья, освободившись, переносили их на бумагу. Кому-то удавалось записать лишь первую строчку стихотворения, чтобы на воле освежить свою память. Удавалось прятать стихи под стельку сапога. Иногда они доходили в письмах родным. Известен случай, когда в кладке кирпичей сносимого дома нашли замурованное письмо со стихами на мове.

Вот и вовсе уникальная история: Елена Владимирова записала на листах папиросной бумаги поэму «Колыма», в которой четыре тысячи строк и вынесла из лагеря! За участие в лагерной антисталинской организации она была приговорена к расстрелу, заменённому 15 годами каторги.

Случалось и такое. Юрий Даниэль ещё отбывал срок, когда в Голландии вышла книга его стихов, сочинённых в лагере.

Но вот такой парадокс: в архивах органов безопасности, в делах заключённых до сих пор находятся «арестованные» стихи. Автора давно нет в живых, а его поэзия продолжает отбывать срок.

Стихи, представленные в антологии, разные по силе и звучанию, написанные, как маститыми авторами, членами Союза писателей, так и людьми, впервые прикоснувшимися к поэзии. Но у всех их имеется общее начало: все они написаны за колючей проволокой, и без прикрас раскрывают ужасы сталинских застенков. И поверьте, иной образ, иная метафора звучат намного сильнее, если бы мы прочитали об этом событии в художественной литературе. И все темы, затронутые в этой статье, нашли своё место в стихах.

Некоторые поэты, отбывшие свой срок и реабилитированные, стали лауреатами государственных премий.

Конечно, один С.С. Виленский вряд ли справился с этой титанической работой. Ему в этом деле помогали десятки честных и бескорыстных единомышлеников. С уверенностью можно сказать, что антологию «Поэзия узников ГУЛАГа» по своей значимости следует приравнять к бессмертной книге Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

Уважаемые читатели альманаха «45-я параллель»! Вам предстоит тяжёлая работа – и моральная, и физическая. В трёх наших подборках стихов из антологии, соответственно идущих в трёх номерах, представлена, без малого, сотня авторов. Каждому из них дана возможность показать одно-два (редко) три стихотворения. Все они невелики по объёму и написаны на русском языке. Согласитесь, как бы ни был даровит переводчик, мы всё равно теряем аромат родного языка автора. По этой причине в подборке отсутствуют переводные произведения.

Сознательно было «отказано» в публикации стихов, по причине их большого объёма, Александру Солженицыну, Варламу Шаламову, Александру Чижевскому.

Прочитайте, не поленитесь и первую, и последующие подборки. Если будет тяжело читать, вернитесь к ним позже. Вы тем самым не только отдадите дань памяти ушедшим поэтам, но и всем политическим узникам ГУЛАГа.

 

Вячеслав Лобачёв

 

Февраль-май 2019 года

 

Иллюстрации:

портреты С.С. Виленского;

книги с автографами поэта и писателя;

Эрнст Неизвестный и его монумент «Маска скорби»