Вячеслав Бахтинов

Вячеслав Бахтинов

Золотое сечение № 14 (542) от 11 мая 2021 г.

Подборка: Печальный случай

Кот Тихон

 

Вот и солнце взошло ясное,

И роса на траве высохла,

И летят в небеса ястребы,

И парят над землёй вы́соко.

 

Золотятся стога се́нные,

Бродит стадо, жужжат оводы.

Где-то цапля кричит серая,

Словно баба она вдовая.

 

И лениво река стелется,

И ракиты к воде клонятся,

Там гоняет мальков, сердится

Окуней молодых конница.

 

И, вздыхая, звонит колокол,

И горят купола-луковки.

Солнце светит, но мне холодно.

Застегнусь-ка на все пуговки

 

И пойду от пустой пристани,

Теплоходу махнув кепкою.

Будет сердце стучать истово,

Ведь запал на тебя крепко я.

 

Ты ведь – счастье моё тихое...

Упорхнула опять бабочкой,

Мне оставив кота Тихона,

И он гадит в мои тапочки.

 

Одиночество

 

Одиночество – это всегда непросто...

Зачастую колет под сердцем остро,

Как ножом, кинжалом, сапожным шилом.

Вы расстались с ней, так она решила...

Поутру обычно, проснувшись рано,

Спирт разбавив в банке водой из крана,

Начисляешь сто пятьдесят в посуду,

Чтоб слегка расширить свои сосуды.

Над столом летает, жужжит сердито

Муха цвета камня александрита,

Потирает лапки над чашкой с кашей,

Ты её вспугнёшь застарелым кашлем.

Кот, глаза прищурив, сметану лижет,

А его хозяйка – живёт в Париже...

Ты ему привычно почешешь пузо,

Вам нашли замену, поди, француза...

У кота – семь жизней, ему полегче,

У тебя - одна, и ни к чёрту печень.

И ни к чёрту нервы, шалят порою,

Только нервы – дело уже второе.

А ещё недавно хотелось верить,

Что однажды просто откроешь двери

И начнётся всё, так сказать, сначала...

Но звонок молчал и не постучала.

Убежало время песком зыбучим.

Жизнь твоя, дружище – печальный случай.

Ты уснёшь щекой на кусочке пиццы,

Улыбаясь всем, кто тебе приснится.

 

Закат

 

На лугу похрапывают кони,

День осенний клонится к закату,

За холмом, на старой колокольне,

Отзвонили медью языкатой.

 

Вдоль по горизонту тёплым воском

Солнце расплывается и тает,

А вокруг шумит татарским войском

Дикое сухое разнотравье.

 

Воздух густ духмяностью степною,

Брагою из дички переспелой.

Марья занимается стряпнёю,

Голову покрыв косынкой белой.

 

Дед Матвей плетёт свою нагайку,

Щурится от дыма "козьей ножки".

Прилетела птиц пугливых стайка,

Со стола ворует хлеба крошки.

 

В чугунке дымится жирный борщик,

Под ногами трётся кот-зараза,

Он, как будто старый заговорщик,

Подмигнул мне бельмоватым глазом.

 

Здесь проходит в суете приятной

Время, что часов не знает вовсе,

И ступает по траве примятой,

Обрывая паутину, осень.

 

Догорел закат багряным светом,

Ночь на степь ложится тьмой сапожной,

Дед, кряхтя, привстанет с табурета,

Осенив крестом себя тревожно.

 

На цепи кобель лениво брешет,

Да спросонья бьют крылами гуси.

Я на сено постелю бекешу,

Чтобы до утра любить Марусю.

 

Здесь зимою улицы хорошеют

 

Сигарета тлеет, дымок струится.

Ты глядишь в окно, и тебе не спится,

за окном снежинки роятся, кружат.

Ты откроешь пиво, наполнишь кружку,

оторвёшь плавник от сушёной воблы,

и опять в окно наблюдаешь в оба:

вот вдали красуются новостройки,

вот бомжи копаются на помойке,

вот идёт прохожий походкой шаткой,

на него сердитая лает шавка,

в подворотне пьяно орут подростки,

у подъезда света горит полоска,

рукавицы чьи-то лежат на лавке,

кот брезгливо в снег опускает лапки,

на часах пробило двенадцать – полночь,

вот к кому-то скорая едет помощь.

Заскрипят в подъезде протяжно двери –

про себя помолишься, чтоб успели...

А снежинки кружатся, к стёклам липнут,

укрывают кроны на старых липах.

И фонарь сгибает лебяжью шею,

здесь зимою улицы хорошеют.

 

Прогулка

 

Тебе дышать намного проще

Вдали от улиц и людей,

Когда идёшь осенней рощей,

Подняв с десяток желудей.

Ты подсекаешь тропку лисью

И поворачиваешь вбок,

Где ёж шуршит в опавших листьях,

Закинув на спину грибок.

Идёшь туда, где перебранки

Сорок, что тропы сторожат,

Где на сосне темнеют ранки

От перочинного ножа,

Где запах сырости и хвои,

Что на губах твоих горчит,

Где сонный филин, вскинув брови,

"Угу" испуганно кричит,

Где возвели бобры плотины,

И у бобрих полно бобрят,

Где серебрятся паутины

До середины октября,

Где ручейком мелькнёт куница,

За камни спрятавшись в норе,

Где одиночество продлится

Хорошим днём в календаре.

 

И, за спиной оставив рощу,

Идёшь, где плещется река –

Там бабы простыни полощут

И смотрят в воду облака.

 

* * *

 

Небо сегодня синее,

Солнце ползёт в зенит.

Вишня такая сильная –

Воздух от пчёл звенит.

 

Пахнет душистой мятою,

Липой и чабрецом.

Сука с двумя щенятами

Прячется под крыльцом.

 

Яблоня с пышной кроною

Щедро бросает тень.

Лещ на шнурке капроновом

Вялится третий день.

 

Воду из бочки брызгая,

Серая птица пьёт,

Хмель забирает изгородь,

Всюду лианы вьёт.

 

Травы скосив за хатою,

Кислый хлебнув компот,

Гладишь кота лохматого,

Чешешь ему живот.

 

Ну, а у деда важное

Дело – чинить сапог.

В этой деревне каждого

Оберегает Бог.

 

* * *

 

Если знал бы точно, как карта ляжет, –

отдыхал бы где-то сейчас на пляжах,

не тревожась мыслью, что будет завтра,

заказал омара б себе на завтрак.

Заглянула б горничная мулатка –

подмигнул бы ей, не теряя хватку,

притянул к себе, улыбнулся просто

и отнёс в кровать на льняную простынь.

Целовал бы шею, плечо, ладошки,

и она мурчала бы чёрной кошкой,

целовал бы ниже – рычала б львицей,

на такой, ребята, не грех жениться.

Только сказке сбыться, увы, не светит,

ты на птицу счастья не ставишь сети,

ты не веришь в знаки, не веришь в чудо,

ты бредёшь с работы в свою лачугу,

где в углах густятся и дремлют тени,

где есть стол да стул из приобретений,

да кровать с провисшей до пола сеткой,

на которой стонет порой соседка

и при этом ржёт и похабно шутит.

А за печкой мыши наводят жути,

и с остатков жирной, но вкусной воблы

таракан нахальный снимает пробу

и бежит водички напиться в кране –

он не верит в принципе в вымиранье...

 

Житейское

 

Будильник соловьём выводит трель

На тумбочке громоздкой прикроватной.

Ты покидаешь тёплую постель,

Кота отодвигая аккуратно.

 

Сквозь занавеску луч от фонаря

Цепляется за мебель сиротливо.

За окнами начало января,

Но как-то по-осеннему дождливо.

 

Ты не найдёшь пропавшие носки,

Зато почти что высохла спецовка.

И главное, есть средство от тоски –

Осталась ещё с вечера "Перцовка".

 

На кухне светит лампа в сорок ватт.

Свистит пузатый чайник на конфорке.

Ты знаешь, что, конечно, виноват,

Но без неё тебе вполне комфортно.

 

Она ушла, устав тебя прощать,

По слухам, переехала в столицу.

Ну, а тебе так хочется борща

И похмелиться.