Виктор Пожидаев

Виктор Пожидаев

Все стихи Виктора Пожидаева

  • Глаза – не те и слух уже не тот…
  • Да, брат Валерий, нам уже не стать
  • Земная ось
  • И на излёте пуля – это пуля
  • И памяти о нас уже не будет
  • Как мало быть творцом по воле Божьей
  • Когда со стоном лопнут нервы
  • Коль хочешь свободы раздельной
  • Мне кажется, что ты ещё придёшь
  • Моя душа – рабочая пчела
  • Остаток дня
  • Письмо учителю
  • По осени такие дни бывают
  • Почему живу я не с тобой
  • Стараясь не выглядеть старым
  • Струны
  • Услышу, и как будто обожгло
  • Утро в степи
  • Утром сяду в проходящий поезд

* * *

 

Глаза – не те и слух уже не тот…

Всё меньше узнаваемого в мире.

Душа во мне, как дерево, растёт,

Где годовые кольца – шире, шире.

 

Спокойнее встречает крона ветер,

Ветвям не страшен ни мороз, ни зной,

И каждый день небесным светом светел,

Но небу скучно говорить со мной.

 

Всё чаще сердце ставит многоточья

И с каждым часом медленней болит.

И, кажется, что жизнь прошла заочно,

А я случайно временем забыт.

 

* * *

 

Валерию Рыльцову

 

Да, брат Валерий, нам уже не стать

Придурочно-лохматыми юнцами,

Ты посмотри: нас некому спасать

И долю эту мы избрали сами.

Пусть мы порой не той дорогой шли,

Но лишь туда, куда душа глядела,

Мосты за нами доброхоты жгли,

А по следам горячим боль летела.

И мы сроднились крепче кровных уз

Вот с этой самой болью перелётной…

Нас шулерской колоды пятый туз

Подстерегал змеёю подколодной.

 

Мы, брат Валерий, сделали своё,

Не изменили сказанному слову.

И как бы ни кружило вороньё,

Пусть наши души устремятся снова

В неистребимых поисках добра

К рифмованной преступной благодати.

Будь сам собой до кончика пера,

У нас всё те же общие тетради.

Пошлют на казнь – не бойся топора…

Гори в песках, тони в грязи болотной,

Иди туда, куда ты шёл вчера.

Там так светло от боли перелётной.

 

 

Земная ось

 

Гребцом я был при разных капитанах,

Матросом был на разных кораблях.

Жил в разных временах и разных странах,

По много дней стоял на якорях.

 

Искал глазами в мёртвой зыби сушу –

Коварную, спасительную твердь.

Молитвенно стенанья чаек слушал,

В прибоях диких часто видел смерть.

Я забывал вкус яблока и хлеба,

Я выбирал… пустые невода.

Менялось море и менялось небо,

Но звёзды не менялись никогда.

 

Они порою падали отвесно,

Порою ночь пересекали вкось…

Я на груди искал руками место,

Где крепится к душе земная ось.

 

* * *

 

И на излёте пуля – это пуля.

Стреляем вверх, а падает на нас…

В России, вроде, снова все уснули

И, как всегда, в неподходящий час.

 

Нас всех во сне глубоком переплавят

На новый лад, на новые ряды…

Нас внуки проклянут, а не прославят,

Не отличив победы от беды.

 

Уже давно содеяна повозка,

Что повезёт людей из Ада в Ад,

Где всё сгорит быстрей свечного воска,

И в этом я, как всякий, виноват.

 


Поэтическая викторина

* * *

 

…И памяти о нас

Уже не будет.

Начнут звучать

Другие имена,

Но тем же самым

Будут бредить люди,

Чем бредили

В иные времена.

Небесной недоступностью

Покоя,

Земным богоявлением

Любви…

И тем ещё,

Чем бредят над рекою

Черёмуховой ночью соловьи.

 

* * *

 

Как мало быть творцом по воле Божьей?!

Людская воля может быть сильней…

Судьба того, что – истинно, что – ложно,

В конце концов, зависит от людей.

 

Не Божья кара – суть самой природы,

Так было, есть и вечно будет впредь –

Чем для души мучительнее роды,

Тем дольше плод её обходит смерть.

 

Не Бог рождает гениев, а люди.

Бескровного рожденья в мире нет…

Не Бог людей, а люди Бога судят

За созданный поспешно Белый Свет.

 

Его ещё отбеливать веками,

В небесные не веря чудеса,

И поднимать строительные камни

На зыбкие, скрипучие леса.

 

* * *

 

Когда со стоном лопнут нервы,

Запреты разума круша,

Тогда возвысится до веры

Моя уставшая душа.

 

Когда, впервой лишившись боли,

Во гробе тело проплывёт,

Блаженство выстраданной Воли

Душа впервые обретёт.

 

Ну а пока бушуют воды

Земных желаний и страстей –

Предощущение свободы

Гудит в шпангоутах костей.

 

* * *

 

С. С. Т.

 

Коль хочешь свободы раздельной,

Пусть выберет каждый звезду…

В разлуке потянет смертельно

К родному земному гнезду.

 

К единому нашему крову

Ведёт путеводная нить,

Где можно довериться слову

И вечно друг друга любить.

 

Сквозь млечную звёздную вьюгу,

Которой не видно конца,

Потянет прижаться друг к другу,

Чтоб тёплые слушать сердца.

 

Надежды, как птицы, вернутся,

Им жить без любви не дано.

Нам просто нельзя разминуться –

Нас двое, а небо – одно.

 

* * *

 

Мне кажется, что ты ещё придёшь,

Что ты во мне свою судьбу забыла.

И будет бить косой холодный дождь

По мостовой зазубренным зубилом,

И будут дымоходы клокотать,

Захлёбываться будут водостоки.

Я буду забывать и вспоминать

Распуганные непогодью строки…

И будет ночь ворочаться в саду,

Как старая медведица в берлоге…

 

А я к тебе навстречу не иду

От страха разминуться по дороге.

 

 

 

* * *

 

Моя душа – рабочая пчела,

Передохни, присядь для разговора,

Оставь свои горячие дела,

Ведь миновало время медосбора.

 

Вокруг себя построже оглянись,

Не поленись, проверь свои запасы…

Твой лучший мёд перекачала жизнь,

Как и со всех других наивных пасек.

 

Ты помнишь, как у самого летка

Росой в цветах весёлых умывалась?

Теперь смотри: в округе ни цветка.

Одна полынь в степи стоять осталась…

 

На сотни вёрст – глухие камыши,

Тоска стерни да лезвия осоки.

Как будто всё осталось без души,

Как в мираже безлюдном и высоком.

 

Спеши, пчела, неведомо куда.

Без лишних слёз расстанемся навеки.

Не возвращайся в улей никогда –

Опасно жить в беспечном человеке.

 

Остаток дня

 

Кто мой последний тихий вздох услышит:

Далёкий Бог, друзья или родня?

На пяльцах потолка, наверно, будет вышит

Лишь силуэт непрожитого дня.

 

Моей судьбе в тот час не хватит ниток,

Или в руке сломается игла…

А мне казалось – их такой избыток,

Что иглам просто не было числа.

 

Смерть умыкнёт их и надёжно спрячет

В рабочий свой истрёпанный хитон.

И кто-то вдруг нечаянно заплачет,

Услышав дальний колокольный звон.

 

Уйдут врачи с улыбкой виноватой

И разбредётся по домам родня.

А месяц молодой взойдёт над хатой,

Своим крючком серебряным звеня.

 

Чтоб вышить в небесах на облаке покатом

Остаток мной непрожитого дня.

 

Письмо учителю

 

В. В. Смиренскому

 

1

Учитель мой, твой ученик ослеп…

Зато душою стал гораздо зорче.

Спасибо за любовь, за соль, за хлеб!

Прости меня за мой корявый почерк.

 

Творец листа, я чувствую рукой.

Но это от ошибок не спасает.

И то, что называется строкой –

В невидимом пространстве зависает.

 

2

Я думаю, что ты меня поймёшь.

Ты слухом одарил меня и речью.

Ты ведь меня ещё, наверно, ждёшь.

И я надеюсь на такую встречу…

 

…Ползи на ощупь, ржавое стило,

Не уводи молитву к суесловью…

Когда в душе от памяти светло,

Тогда она озарена любовью.

 

3

И в жизни мира – не один пример,

Когда судьбе путь свыше уготован…

В кромешной слепоте писал Гомер,

В могильной глухоте играл Бетховен.

 

…На совести генсеков и царей –

Жестокая стезя российской кармы…

Как ревностно взирает Мавзолей

На светолепье Постника и Бармы.

 

4

Не стоит больше времени терять…

И жить, и выживать – не по карману.

Я наново писать судьбу не стану –

Закончилась последняя тетрадь…

 

…Российскую мнемонику судеб

Нам воскресить с тобой сегодня нечем.

Разделим и любовь, и соль, и хлеб!

Я ухожу, учитель мой. До встречи.

 

* * *

 

По осени такие дни бывают,

Как детские ладошки на просвет…

Душа мотив любимый напевает

И сердце не сжимают кольца лет.

Как будто всё в природе изначально,

Как будто завтра вишни зацветут…

Но у своих скворешен так печально

Сидят скворцы и песен не поют.

 

По всей земле – узорчатая охра.

День тает, как пахучий стеарин.

Цветёт сентябрь калачиками в окнах

Да синими снопами сентябрин.

 

Такою только в зрелости бывает –

Многозначимой – графика ветвей…

То вспомнит вдруг, то снова забывает

Природа голос юности своей.

 

* * *

 

Почему живу я не с тобой,

А с другой, которая не снится?

Про свою печальную любовь

Я боюсь во сне проговориться.

 

Знаешь, чтоб её не предавать

Ни Суду, ни праздным пересудам,

Я бы мог неделями не спать,

Но тебя я реже видеть буду.

 

Может быть, когда-то наяву,

Среди дел и будничных метаний,

В спешке я кого-то назову

Именем твоим святым и тайным.

 

Как тебе живётся не со мной?

Часто ли тебе ночами снится

Птица над твоею головой,

Серая, тоскующая птица?

 

* * *

 

Стараясь не выглядеть старым,

Вторгаясь в земной неуют,

Брожу по окрестным базарам,

Где нищие хрипло поют.

 

Где чёрные насквозь цыганки

Безбожно мешают судьбе.

Их дети, как птицы-подранки,

Мелькают в угрюмой толпе.

 

Здесь настежь открыты ворота

Какой-то всеобщей беде.

Я вижу сплошное болото,

Где нет отражений в воде.

 

Ни солнца в коварной трясине,

Ни тихой звезды – ни одной…

Я «новой» не вижу Россию,

А вижу чужой и больной.

 

Струны

 

Расколдуй меня, цыганка,

Расколдуй, разворожи!

Про удачу, басурманка,

Ну, хоть что-нибудь сбреши.

 

Словно струны от гитары

У тебя звенят в груди…

Тары-бары-растабары…

Стой, цыганка, погоди!

 

Не спеши гадать про счастье,

Не тобой оно дано.

Нет в колоде пятой масти!

Ну, а зеркальце давно

 

Врёт, как ты, напропалую

Про трефовую печаль.

Сбрось, цыганка, голубую,

Трижды краденую шаль,

 

Начинай гаданье снова –

Я ни в чём не поскуплюсь,

Но – ни звука и ни слова

Про мою большую грусть.

 

От неё не расколдуешь

Звоном перстней и колец,

Ты её, как пыль, не сдуешь

С пропечаленных сердец…

 

Вышел месяц бледно-русый…

Стой, цыганка, погоди!

Ведь не струны это – бусы

На твоей звенят груди!

 

 

* * *

 

Услышу, и как будто обожгло,

Когда визгливо кто-то утверждает,

Что время «тихой лирики» прошло –

Мир, дескать, громких гениев рождает.

 

Крепит людей металлом и огнём,

Пронзает дали оком василиска.

В поэзии виднее с каждым днём,

Что до её вершин отнюдь не близко.

 

А всякий шум – бесплодней тишины,

Хотя со всех сторон – призывы к бою.

Мы в этом гвалте часто лишены

Возможности и права быть собою.

 

Богов меняем, веры, цвет знамён,

Торим пути, от века холостые,

А человек почти не изменён,

Как будто длятся времена Батыя.

 

О чём же нам стихами говорить

И в слепоте своей за перья браться?

Земля со всех сторон уже горит,

А мы в пожаре продолжаем драться.

 

В поэзии верша поспешный суд,

Вопя истошно, не дойдём до сути –

Не крикуны поэзию спасут,

А тихие, задумчивые люди.

 

Утро в степи

 

В поседевшем за ночь ковыле

Кобылица оранжевой масти

Струи гривы роняет во мгле

Вне бессмертья, вне жизни, вне власти.

 

Над курганом восходит заря.

И свои подожжённые стрелы

Мечет бронзовый скиф сентября

В полонённые охрой пределы.

 

Степь былая, прощай навсегда…

Мы не братья твои и не дети!

И не наше наследство – звезда,

Растворённая в утреннем свете.

 

Разувериться в жизни легко…

Степь долги свои летние платит.

Всё, что рядом здесь – так далеко,

Что добраться и жизни не хватит.

 

* * *

 

Утром сяду в проходящий поезд,

Медленно ползущий по Руси,

И в окошке тамбура запомнюсь

Золотому кружеву осин.

 

Встану там, где серое пространство

К исповеди душу позовёт.

Может быть, впервые беспристрастно

Вспомню жизнь свою за годом год.

 

Может быть, впервые успокоюсь

В роще, облетевшей до листа.

Вырвется с весёлым криком поезд

Из капкана дальнего моста.

 

И уйдёт считать столбы и вёрсты,

Чёрными колёсами гремя.

Города, деревни и погосты

Потеряют из виду меня.

 

Дальнюю, пустынную дорогу

Золотом листвы оплачет лес.

Облик мой забудет понемногу

Родина, лежащая окрест.