Валентина Коркина

Валентина Коркина

Четвёртое измерение № 33 (561) от 21 ноября 2021 г.

Подборка: Пока летит секунда длинная

* * *

 

Ослепли – не видим друг друга,

Оглохли – друг друга не слышим.

Во власти какого недуга

Мы порознь

Затравленно дышим?

 

Мы плакать давно разучились,

Нам плакаться больше по нраву,

На время кивать наловчились:

Его, мол, хлебнули отравы.

 

Мол, знаем, кем брошено семя,

Взрастившее наши пороки,

Мол, что теперь делать....

 

А время,

Вздыхая, стоит на пороге

И нищенкой тянет к нам руки,

Скорбя, головою качает:

 

– Поплачьте, друзья, друг о друге!

Поплачьте – и вам полегчает.

И мне полегчает.

Поплачьте!

Слезами вину обозначьте

Не только мою...

 

Замолчало.

И вновь головой покачало.

 

Как стыдно!

Как горько!

Как больно!

Поплакать бы – знаем и сами,

Но только моргаем безвольно,

Бесслёзно пустыми глазами.

 

Среди ночи

 

Очнёшься в мёртвой тишине как воин в поле

Смертельно раненый... За шторой – свет Стожар.

А сердце бьётся – «бух» да «бух» – так колоколит,

Что мысли с чувствами бегут как на пожар.

 

Но что горит? Кого спасать? Себя ли? Друга?

Семью? Страну ли в тихом вкрадчивом огне?

И в неизвестность запелёнутая туго,

Лежишь недвижно в напряжённой тишине.

 

Нездешний голос вдруг окликнул – не иначе...

В испуге вздрогнешь и беспомощно замрёшь:

Ведь между сном и явью что-то, видно, значат

Все те вопросы, что себе ты задаёшь.

 

Каин

 

Зачем ты, Каин, Авеля убил?

Таскаешься теперь по белу свету,

Ни матерью, ни Богом не любим, –

Повсюду ты, хотя тебя и нету.

 

Зачем ты, Каин, Авеля убил?

Как много на земле теперь могил

Безвинно убиенных!

Ты – учитель

Убийц и палачей, их предводитель.

 

Неужто зависть равнозначна злу,

И твой поступок вовсе не случаен?

...Кому грозишь ножом ты на углу,

За кем бежишь с обрезом по селу,

Кого взрываешь на стоянке, Каин?

 

* * *

 

Смотреть в глубину небосвода

И думать, молчать о своём...

Как реки, все мысли народа

За дальний текут окоём:

 

Не там ли тот берег у моря,

Где сад и дыханье волны,

Где нет ни разлуки, ни горя,

Где все мы навек скреплены

 

Молитвой лучистой одною,

Единою, общей душой,

Где все друг за друга – стеною,

И каждый для всех – нечужой?

 

Найти б указатель дорожный

К тем тайным заветным местам...

Ну где же ты, сад невозможный?

Не там ли... не там ли... не там...

 

* * *

 

Счастье выпало: неделю жить в глуши

И бездонными, как небо, вечерами

Слушать песни о безбрежности души,

Напеваемые зимними ветрами.

 

Как засвищет ветер в клёнах у ворот,

Как посыплет в окна крупкой ледяною, –

Дверь открою – то ли радостью пахнёт,

То ль печаль возникнет тенью за спиною.

 

Чья обида в сердце торкнется: «Пусти!»?

Чей восторг заставит выдохнуть: «О, Боже!»?

И кому я в темноту скажу: «Прости!»? –

А в ответ лишь пробежит мороз по коже.

 

Чей-то плач глубинно чувствуя и смех,

Вдруг в каком-то озарении познаю,

Что душа на свете общая у всех –

Неразгаданная, вечная, живая.

 

А моя в ней – только малый, слабый вздох,

Капля в море, стёртый звук многовековья...

Да и душу для того мне вверил Бог,

Чтоб растить и наполнять её любовью.

 

* * *

 

…То детский лепет крыльев бабочки,

То тень, то свет – земная сеть,

То снимок предков в тесной рамочке

Тебя заставят замереть.

 

Пока летит секунда длинная,

Стоишь с прикушенной губой,

И жизнь встаёт как поле минное

В тяжёлом сне перед тобой.

 

А детский лепет крыльев бабочки,

А свет и тень – земные дни,

А снимок предков в тесной рамочке –

Каким намёком жгут они?

 

Ты что-то вспомнить попытаешься,

А что – не ведаешь сама,

А что – вовек не догадаешься:

Ни слёз не хватит, ни ума.

 

Но детский лепет крыльев бабочки,

Но свет и тень – земная жизнь,

Но снимок предков в тесной рамочке –

На них всецело положись!

 

Баллада о двоих

 

Ими движет безумная сила,

Что ни слово – то ярости пыл:

– Я тебя никогда не любила!

– Я тебя никогда не любил!

 

Ветер жёлтые листья закружит,

Обернётся пургой ледяной...

И однажды она занедужит

Беспричинной, неясной тоской.

 

И однажды в какой-то печали

Подойдёт он к ночному окну,

Ни земли не увидит, ни дали:

Всё у снега и ветра в плену.

 

Не понять и не вспомнить, что было,

И откуда летит через тьму:

«Я тебя никогда не любила!»

Почему же так больно ему?

 

Он сожмёт своё сердце в ладони,

Словно спрячет, что в нём затаил,

И в ответ прокричит, как застонет:

– Я тебя никогда не любил!

 

Созвездие Большой Медведицы

 

Как страшно живая душа

Страдает, сгорает, дымится;

Как жаждет она из ковша

Живою водою напиться!

 

Но кто в тёмном мире большом

Поможет ей? Грустная тайна...

Лишь звёзды небесным ковшом

Прольют ей свой свет неслучайный.

 

* * *

 

Обвенчанные ливнем и грозой,

Омытые божественной слезой,

Зачем же мы безжалостно предали

И небо с проглянувшей бирюзой,

И озеро с воздушной стрекозой,

Которые за нами наблюдали?

 

Забыть бы это всё, да крестный путь

Всё длится, не даёт передохнуть...

Да грома огнекрылые раскаты...

Да ты с мольбой немою: «Не забудь...»

Да я, в сиротство впавшая по грудь...

 

Утешь меня, скажи: «Не виноваты...»

 

* * *

 

Что за звуки из разлуки

Вырастают в тишине? –

Будто вскидывает руки

Клён в шафрановом огне;

 

Будто стон бессонной ночью;

Заоконный чей-то взгляд;

Будто звёзды грусть пророчат –

Колокольцами звенят;

 

Будто в сердце знобкой дрожью –

Острый птичий коготок;

 

И течение под кожей –

Непокорной крови ток.

 

* * *

 

Не говори о возрасте, не надо.

А может быть, спасительна прохлада

Для всех живых, уставших от жары

Средины лета, возраста средины.

И, может, годы к нам не зря добры,

Одаривая пламенем рябины,

Подталкивая к холоду зимы...

 

И счастье, и любовь познали мы,

Печаль, и ощущение полёта...

Жизнь милосердна к нам была за что-то.

Наверное, уверена была,

Когда к зиме нас, как положено, вела,

Что мы вернём ей благо и даренье:

Спасём хотя бы птиц сердцебиенье

Своим добром, как ягодой рябины...

 

У жизни есть на то свои причины!

 

* * *

 

Сплетенье наречий, слиянье кровей и сердец.

Геннадий Жуков

               

Мы жили – когда-то – у Чёрного моря,

У Белого, Жёлтого, Красного – жили,

Весь мир исходили от счастья до горя,

До боли глухой в глубине сухожилий.

 

Иначе откуда взялась, человече,

В душе эта смутная вечная тяга

К слиянью сердец и сплетенью наречий?..

Не вымолвить слова, не сделать и шага

 

Теперь без неё.

 

* * *

 

Чёрной смородины с белой смородиной

Не перепутаешь вкус, аромат.

Вот бы и в жизни, нечаянно пройденной,

Так разобраться: кто прав, виноват.

 

Время идёт, ну а споры всё множатся.

Пушки палят, пахнет воздух бедой...

Жаль, что земля наша бедной заложницей

Под человеческой стонет пятой!

 

* * *

 

О, пусть обманут, пусть обидят,

Пусть во мне лучшего не видят –

Всё это, в общем, не беда:

Со мною дождь пройдёт в обнимку,

Со мной пошепчется рябинка,

Поговорит со мной звезда...

 

А это много, очень много,

А это как защита Бога

От всех безжалостных невзгод:

Даны мне лес, река и поле,

В степи весной тюльпанов море,

И вдохновенный небосвод...

 

* * *

 

Бывает ночь – ни огонька,

И тьма настолько глубока,

Как будто в мире всё исчезло,

И подступила к сердцу бездна.

 

А выйдешь утром на крыльцо –

Дыханье вечности в лицо,

Всё те же высь и твердь земная,

И даль прозрачная, сквозная...