Татьяна Ивлева

Татьяна Ивлева

Четвёртое измерение № 24 (480) от 21 августа 2019 г.

Подборка: Исповедь пилигрима

Скифы

 

Да, скифы мы…

А. Блок

 

Куда ни посмотреть – всё скифы, скифы, скифы.

Их тьмы, и тьмы, и тьмы.

Б. Окуджава

 

Мы – последние скифы с душой кочевой

На излучинах Розы ветров.

Не осталось от прежних племён ничего –

Лишь курганы, где прежде был кров.

 

Мы ушли от проклятья беды родовой,

Прометею верны и себе…

Гром копыт, шквалы стрел, ураган огневой

Проносились по нашей судьбе.

 

Вдоволь пролили слёз, вдосталь видели зла

Мы на росстанях Розы ветров.

Непреклонной судьба кочевая была,

Ненадёжными стены шатров.

 

Оборвутся навек на чужих берегах

Наших древних кочевий следы…

Нас никто не спасёт – ни Христос, ни Аллах –

От лихой, безысходной беды.

 

Исповедь пилигрима

 

…мимо Мекки и Рима,

синим солнцем палимы,

идут по земле пилигримы.

 

...И, значит, остались только

иллюзия и дорога.

Иосиф Бродский. Пилигримы.

 

Скитаясь целый век по миру,

Я суть вещей постигнуть смог:

Глагол – настраивает лиру,

Талант – оттачивает слог.

 

Поэт богат строфой и рифмой,

А вор богат чужим добром.

Кораллами богаты рифы,

Разрухой – революций гром.

 

Власть копит славу и богатство,

Закон и правда – не в чести.

В загоне равенство и братство,

И дух свободы – взаперти.

 

Мой сын – и плоть, и кровь родная! –

В иллюзий омут погружён,

И мой народ, лицо роняя,

Жесток и зол, и – отчуждён.

 

Толпа глупа и безразлична.

Я – одинок и нелюдим.

Не гам толпы, но гомон птичий

Скитальцу кажется родным.

 

Сомнений тяжесть и мытарства

Мои попутчики весь век:

Из клана в клан, из царства в царство

Без цели устремляю бег.

 

В чужих, казалось, лучших странах

Я обретал покой стопам,

Но безысходно, беспрестанно

Был одинок и здесь, и там.

 

Служил чужбине и отчизне,

Устал от путаных дорог

И понял на закате жизни,

Что жизнь я изменить не смог.

 

Всё иллюзорно в мире этом –

Со дня рожденья до седин.

Родись хоть принцем, хоть поэтом –

Свой путь земной пройдёшь один.

 

Магнолии

 

Куда податься? Может быть, в Монголию?

Раскосый взгляд. И бронза смуглых скул.

Жаль, не растут в Монголии магнолии –

Сплошной лишайник, мох да саксаул.

 

Монголия – земля обетованная,

Похожая на край родимый мой:

Привольная, раздольная, желанная.

Туда попасть – почти попасть домой!

 

Здесь, по Европе, скопом бродят призраки:

Что ни политик – враль и вертопрах…

А там цветут и мёдом пахнут признаки

Степной свободы на семи ветрах.

 

Всё степь да степь – душа вольна, как всадница,

Вольна, как Герман Гессе – волк Cтепной.

Нас не догонят призраки – надсадятся! –

И пули не угонятся за мной.

 

Европа нынче – Мекка для паломников,

Чья жизнь – дороги да степной бурьян…

Пленённая, террором опалённая, –

О чём не грезил даже Чингисхан!

 

В Монголию! В Монголию! В Монголию!

Монгольский рай… Монгольская семья…

Жаль только: там – не выживут магнолии,

Ну, а без них не выживу и я.

 

Карусельные лошадки

 

Где моя отчизна, братцы?

Где мой дом? В каком краю?

Как, скажите мне, добраться?

За ценой не постою!

 

Брызжет ярмарка весельем –

Рождество не за горой.

Прокачусь на карусели

С краснощёкой детворой!

 

Ах, на подиуме тесно!

Кони быстры и легки:

Мчим – почти что поднебесно! –

С ветром наперегонки.

 

Скачем, скачем без оглядки,

Круг за кругом... Боже мой!

Карусельные лошадки

Слишком резво мчат домой…

 

* * *

 

Не вечен. Не прочен. – Да, мир наш таков.

Мы все из породы вишнёвых цветов:

Лишь ветер залётный подует, и вот –

В круженье летит лепестков хоровод,

Летит в бесприютность, летит в никуда…

Смывает следы дождевая вода.

 

Верить

 

Верить просто и непросто.

Счастлив тот, кто верит, – он

Бодро пьёт озон погоста,

Совершая моцион.

 

Верит в рай и возрожденье,

Ждёт пришествия Христа –

В глубочайшем убежденье,

Что грехи ему простят.

 

Мой упрямый лоб не верит,

Мол, обрящем за спиной

Всепрощенческие двери

В мир загробный, в мир иной.

 

На душе тревожно, смутно –

Суета и маета…

Каждый миг, сиюминутно

Убеждаюсь: пустота.

 

Лишь ночами – зло и остро –

Сны штурмуют крепость лба:

Снится остов, то ли остров,

То ль молитва, то ль мольба.

 

Колыбельная Александрине

 

Светлой памяти мамы

 

Как в моём дому погуляло лихо, –

Так в моём дому стало тихо-тихо.

На стекле стола капли стеарина...

Здесь жила-была свет Александрина.

 

Долгим будет сон, свет мой ненаглядный…

Замер почтальон на крыльце парадном:

Голубой конверт – цвет аквамарина –

Опоздал навек. – Спи, Александрина!

 

Вечерний звон

 

Напрасно прошлое зову,

В ответ лишь эхо – дежавю:

 

Фантомы смолкших голосов,

Обрывки старых адресов,

 

Дымы утраченной страны,

Да в горле горький ком вины.

 

Родной мотив «Вечерний звон» –

«Как много дум наводит он…»

 

* * *

 

Где Он – Светлый Боже Святый,

Лучезарный лик?

Что ж ты, ангел мой крылатый,

Головой поник?

Укажи к Нему дороги,

Дай мне горний свет!

Сердце мечется в тревоге –

Не найдёт ответ!

Сердце – вещая синица –

Бьётся под рукой…

Ей, синице, в клетке снится

Воля и покой.

 

Мастер

 

Б.М.

 

Смотри, вон впереди твой вечный дом,

который тебе дали в награду.

М. Булгаков. «Мастер и Маргарита»

 

Всё начинается с огня

И завершается огнём.

Молюсь, в ладони лоб клоня,

О бедном Мастере одном…

 

В душе надежд не хороня,

Искал он вечный свет огня,

Но натыкался по углам,

На тень и темень, хлад и хлам.

 

В подвале – можно жизнь прожить,

Свет – подобает заслужить…

Через ненастье, дождь и гром,

Обрящет Мастер вечный дом:

 

Не трон, не рай, но и не ад,

Не свет, но на рассвете – сад,

Надёжный, выстраданный кров,

Покой и тихую любовь.

 

Всё начинается с огня

И завершается огнём.

Молюсь, сомненья прочь гоня,

О бедном Мастере одном.

 

* * *

 

Из далёкого изгнанья

C колокольным ветерком

Прилетят воспоминанья –

Ни о чём и ни о ком.

 

Песни детства, голос крови,

Зов далёкой стороны…

В безднах Божеской любови

Все мы, деточка, равны!

 

Ветка нежная сирени

Кружевным махнёт платком...

Не жалей, мой грустный гений,

Ни о чём и ни о ком.