Сергей Жарков

Сергей Жарков

Четвёртое измерение № 9 (177) от 21 марта 2011 г.

Подборка: Мне Бог шептал на ухо

* * *

 

Бумага белая, белая.

Я разрисую её стихами.

Придам ей объём и образность.

Наполню пением птиц и запахом цветов.

В правом нижнем углу помещу озеро

И жёлтые лилии,

Тихие воды и острую осоку.

Поплывёт выводок диких уток

По водной глади.

Иногда рыба ударами хвоста

Будет нарушать воцарившийся покой.

Заскользят по воде слова,

Сказанные рыбаками

У дымящегося костра.

 

Реанимация

 

Вокруг меня были врачи…

Я этого не знал.

 

Я был под капельницей…

Я этого не знал.

 

Плакала жена…

Я этого не знал.

Умру или нет…

Не знал никто.

 

Только дочка знала –

Я поведу её в цирк

В первый ряд

Смотреть тигров на шарах.

 

Имя

 

На стволе сухого дуба

Я вырезал имя.

В Латвии оно осталось.

 

* * *

 

Когда душе становилось плохо,

Я уводил её

В соснячок молоденький

Подсобрать маслят.

 

Муза

 

Поэт женщину спросил:

– Ты будешь музой моей?

Она ответила:

– Да,

И музой тоже.

 

* * *

 

Я оттаю,

Как лягушка в пруду

После лютой зимы.

 

Градусник

 

Я – градусник.

Верхняя точка шкалы

Состояние ликования.

Смертельная тоска его дно.

Между ними всякое.

 

Рижский залив

 

По песчаному пляжу

Я ходил босиком

И бросал чайкам хлеб в небо.

Ничего от меня не осталось –

Волны стерли следы.

 

По песчаному пляжу

Я ходил босиком

И бросал чайкам хлеб в небо.

Ничего от меня не осталось –

Волны стерли следы.

 

Шкаф КГБ

 

Старинный шкаф красного дерева

Из прошлого жестокого времени

Стоит в моём кабинете.

Ему не меньше сорока.

Много видел и слышал он.

Но ничего никогда не говорил.

Это спасло его жизнь.

Молчание – жизнь

Была и для тех, кто тут служил.

Аресты.

Обыски.

Допросы.

Дела.

И вынесение приговоров

От годов заключений до смерти.

Кому – в пах.

Кому – в глаз.

Кому – в сердце.

Навсегда.

Без возврата.

Я тут как в музее.

Пришёл.

Посмотрел.

И ушёл.

 

Враг

 

Испытал удовольствие,

Когда похвалил меня враг –

Умный,

Хитрый,

Проверенный.

 

* * *

 

Наша свадьба.

Белые хризантемы

Счастливы в твоих руках.

 

* * *

 

Жизнь моя –

Зебра полосатая,

Неспокойное животное.

Сложное…

 

* * *

 

есть люди валуны

есть люди камни

есть камешки

и пыль

 

* * *

 

Тёмный

Подвал

Жизни

Моей,

Я

Тебя

Забил,

Как окна

Покинутого

Дома,

Чтобы

Никогда

Не опускаться.

 

Дом инвалидов

 

Дом инвалидов.

Мир отголосков страшной войны.

Там остались

Руки,

Ноги,

Глаза.

Раньше хозяев их схоронили.

 

* * *

 

Белая хризантема

В вазе хрустальной

Смотрит, что я пишу.

 

Октябрь

 

Умерли листья.

Липа их помнит

Каждой веточкой.

 

* * *

 

Супружеская неверность –

Измена,

Или крик о помощи?

 

* * *

 

пятница

а в мозгах суббота

в горькие годы

и в воскресенья

были одни понедельники

 

Летаю

 

В школьные годы я мечтал стать лётчиком-истребителем,

и писал, где только мог –

на обложках тетрадей и книг,

клочках бумаги,

и на стене в комнате –

Сергей Жарков, лётчик-истребитель

Военно-воздушных сил СССР.

Я бредил самолётами-истребителями,

и при их виде в полёте у меня захватывало дыхание.

Душа рвалась в небо.

В мечтах я сам сидел за штурвалом самолёта

и летал, летал, летал,

как птица в свободном полёте

в бескрайних просторах голубого неба.

После окончания школы поехал поступать

В Качинское военное лётное училище.

И узнал, что военный должен жить по уставу –

Носить по приказу форму одежды,

Стоять в строю на ежедневных утренних

И вечерних поверках,

ходить строем туда-сюда,

петь песни по команде

и беспрекословно подчиняться.

Душа сказала:

– Нет!

– Хватит!

– Больше не могу!

– Дай свободу!

Я уехал, не став лётчиком.

А в небе я летаю свободно,

По велению души,

Не по приказу командира.

 

* * *

 

На кончике пера –

Стихи.

В них бьётся

Мое сердце.