Семён Гудзенко

Семён Гудзенко

 Семён Петрович Гудзенко

(5 марта 1922, Киев – 12 февраля 1953, Москва)

 

Семён ГудзенкоИз книги судеб. Родился в Киеве, в семье инженера и учительницы. В 1939-м поступил в ИФЛИ и переехал в Москву. В 1941-м добровольцем ушёл на фронт, в 1942-м был тяжело ранен. После ранения был фронтовым корреспондентом. Первую книгу стихов выпустил в 1944-м…

После 1945-го, когда власти требовали воспевания Победы, тема тяжёлых поражений 1941–1942 годов оказалась под запретом. Стихи Гудзенко были раскритикованы в газете ЦК ВКП(б) «Культура и жизнь». Полемически отвечая на обвинение в «безродном космополитизме», Гудзенко писал: «И у меня есть тоже неизменная, на карту не внесённая, одна, суровая моя и откровенная далёкая провинция – Война».

…Гудзенко умер от старых ран. Последствия контузии, полученной на фронте, медленно убивали его. По воспоминаниям Евгения Долматовского, последние месяцы жизни поэта – это «новый подвиг, который по праву можно поставить рядом с подвигом Николая Островского, Александра Бойченко, Алексея Маресьева: прикованный к постели поэт, точно знающий о том, что его недуг смертелен, продолжал оставаться романтиком, солдатом и строителем. У его постели собирались друзья, чтобы говорить с ним не о недугах и лекарствах, а о борьбе вьетнамского народа за свою независимость, о строительстве на Волге и Днепре, о новых изобретениях и открытиях, и конечно, о стихах. В последние месяцы своей жизни Семён Гудзенко, уже не могший писать сам, продиктовал три стихотворения, которые, несомненно, войдут в золотой фонд советской поэзии»…

Вдова поэта впоследствии стала женой Константина Симонова.

 

Первоисточники:

Википедия,

Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия

 

Из госпиталя – в поэзию

Гудзенко был ранен в живот. Яков Хелемский говорил: «У него пушкинское ранение».

Пушкинское ранение в ваше время умеют лечить.

В госпиталь пришли писатели, Среди них – Илья Эренбург.

Нас всех кто-нибудь «открывал».

Он «открыл» Гудзенко. В госпитале.

Мы ещё не раз и не два благодарно будем говорить об этом.

Так в осаждённом Ленинграде – работал штаб обороны, который возглавлялся великими военными людьми.

Штабом поэзии была квартира Тихонова. Штаб бессонной российской поэзии, вместилище высоких помыслов, рыцарских чувств, несдающегося духа. В этот штаб молодые поэты приходили из окопов: Сергей Наровчатов, Сергей Орлов, Михаил Дудин, Георгий Суворов.

Такой «штаб» – полевой, походный – был у Алексея Суркова, у Константина Симонова, – только по условиям армейского существования их начальников эти «штабы» не имели постоянного места, они передвигались вместе с Армией.

Алексей Сурков на фронте «открыл» Марка Соболя, читал его стихи наизусть, пропагандировал, печатал. Он протянул руку – признанием и помощью – Александру Межирову, Семёну Гудзенко, Платону Воронько и десяткам других солдатских поэтов.

Не зря – после войны уже – Михаил Луконин и Семён Гудзенко вдвоём написали и напечатали стихотворение (отличное!) о Суркове. Ему посвящали стихи, о нём писали; одно из посвящений – «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины» – давно уже стало классикой нашей поэзии. А уж солдатских писем шло к нему не мешками, а, наверное, вагонами.

Вспоминая Гудзенко, я вспоминаю его окружение, и ровесников, и старших. Это, видимо, неизбежно. А стиль, как я понимаю теперь (во время работы), видимо, рождается необходимостью. Задачей темы. Ассоциативный стиль с отступлениями, ответвлениями…

…Из госпиталя – в поэзию. При слове госпиталь – у меня также вспыхивает множество ассоциаций. Вспоминаю, как в Челябинске, вечером, в длинном неосвещённом коридоре бывшей школы, шёл вечер поэзии. После прекрасного выступления Всеволода Аксёнова – он читал Есенина – в зале была тишина. Никаких аплодисментов. В полутьме коридора поднялся раненый в больничном халате и сказал: «Простите, мы хлопать не можем: у нас нет рук».

 

Михаил Львов

 

Первоисточник: «День поэзии», 1979

Стих, помогающий выйти из силового поля зла

Война вскрывает короба характеров; танковые гусеницы едут по земле, но рвётся плоть души, и из раны будет кровоточить долго – до самой смерти, которая рядом – рядом всегда. Стих обжигает сгущённой образностью, но одно дело стих – другое в жизни: выковыривать из-под ногтей чужую кровь, и никакая водка, никакая самогонка, сколь злая ни будь, не помогут забыть этих ощущений. Стих рвёт сознанье не участвовавшим, рвёт, но и ставит барьер: не допустить повторения, выйти из силового поля агрессии, никак не служить злу.

И стих, мерцающий жемчужным огнём, помогает в этом.

 

Александр Балтин

 

Иллюстрации:

фотографии Семёна Гудзенко разных лет;

обложки некоторых книг Семёна Петровича;

последний приют Поэта, барельеф на доме, в котором он жил… 

Подборки стихотворений

Свободный поиск

Http://my-mostbet.ru/otzivi-igrokov/

http://my-mostbet.ru/otzivi-igrokov/ мостбет отзывы сотрудников

my-mostbet.ru