Наталья Перстнёва

Наталья Перстнёва

Все стихи Натальи Перстнёвой

  • Ave Maria
  • Carpe Diem
  • Himmelreich F.N.
  • N.
  • Ателье
  • Белое безмолвие
  • Боженивка
  • Большой ветер
  • Большой и наивный
  • В некотором роде
  • Весь С.К.
  • Вся эта звукопись
  • Георгины
  • Гости
  • Давление
  • Дерево моих желаний
  • Дятел
  • Едем
  • Зависть
  • Когда бы Жак Превер
  • Когда я
  • Крещендо
  • Лягушки
  • Монастырские розы
  • Море
  • На чердаке
  • Одесские розы
  • Откуда-то из-под облаков
  • Пальцы и камни
  • Переулок
  • Персидский ковёр
  • Песочная пара
  • Порядок слов
  • Постойте
  • Проходила мимо
  • Роза коммуны
  • Сачки и бабочки
  • Соседские дети
  • Цыганка
  • Часы в духе Пруста

Ave Maria

 

…morituri te salutant

 

эти вавилонские города

стоят толкаются толстыми боками и узкими задницами

просвета не видно

вот пролетит самолет сразу другое дело

одна смешная фотография

каменная Мария вышла на улицу и молится без костёла

зачем это

ты ещё помнишь что хотела сказать богу

нет конечно

показывает она пальцем

ей же снесло голову

вместе с памятью

только руки

то ли напомнить богу о боге

то ли по привычке

упираться в крышу где теперь открыто

 

Carpe Diem

 

однако как постарело время

когда-то оно было молодым сумасшедшим

и носилось с криками «поймай меня» по улицам

в смысле carpe diem

державшие его в руках ещё помнят

забывая что наслаждение давно им изменило

сейчас просто дурное

и как все старики не думает молчать

хотя навсегда перестало чувствовать

только призрак Бретона ухает по ночам

куда-то вниз с облезлой парковой ёлки

на аккуратно подметенную дорожку

 

 

Himmelreich F.N.

 

над летним садом каждое утро поднимаются лошади

и кружат до захода солнца

в жару от их крыльев спасительная тень и приятный ветерок

у ворот на камне сидит самый воинствующий безбожник

с тех пор как сошёл с ума

и смотрит на приближающихся всадников

он может войти но остаётся

кто-то должен не пропускать людей

 

N.

 

у города было никуда не годное название

поэтому в рукописях он шифровался

и выглядел как захлопнутый саквояж

в хорошем саквояже есть всё

и зонтик для няни

 


Поэтическая викторина

ателье

 

она подошла к витрине

протянула руку

расстегнула на нём жилет

и вынула сердце

 

когда ей позвонили

бросила в сумочку

засмеялась и ушла

 

внутри стало легко и свободно

он полетел вслед на воздушном шаре

срывая по дороге комнатные цветы в распахнутых окнах

и ленточки с пробегающих школьниц

 

в шесть вечера зашипело радио

хозяйка поправила на манекене костюм

и щёлкнула выключателем

ателье закрылось

 

белое безмолвие

 

в белом однокомнатном мешке

во всём белом снаружи

ни одной чёрной точки

крючка запятой на которой можно

 

Господи заморозь ворону

пусть упадёт

 

боженивка

 

проходите тише по кладбищу безумств

здесь бродят призраки нерождённых стихотворений

и спят все неосторожно не совершённые поступки

а под тем маленьким безымянным холмом

в самом дальнем и заросшем диким тёрном углу боженивки

лежите вы счастливый сумасшедший

успевший умереть раньше всех

и не встретиться лицом к лицу с унылой каргой благоразумия

 

большой ветер

 

птицы так торопились удрать от большого ветра

что бросили в воздухе крылья

и те летали над городом как сумасшедшие

пока не упали без сил на побелевшую землю

 

утром уже хрустели под ногами

призывая к осторожности и благоразумию

 

большой и наивный

 

под Новый год у чёрно-белого телевизора

с одним каналом семидесятых

включить добрый старый мир

если покажут Великолепную семерку

где-то на середине

в тебя попадёт славная шальная пуля

и всё хорошо закончится

 

 

В некотором роде

 

Самоубийство мотыльков

Под солнцем в жёлтом абажуре

Мы мотыльки в прозрачной шкуре

Герольды каменных шагов

Я тоже верю воску слов

И мёду их

И пуле дуре

Для тех кто к дроби не готов

И в слёзы на клавиатуре

Как в высший промысел стихов

Как смысл во всей литературе

 

весь С.К.

 

он родился горбатым

чтобы до конца жизни изображать вопрос

на который у неё не было ответа

как не нашлось и у смерти

а я могу только написать

что и тогда он лежал не разгибаясь

 

вся эта звукопись

или куда пожелаете

 

приятный для слуха набор слов

много лучше чем неприятный

так шуршит подарочная коробка

сколько всего может поместиться

даже царь-пушка

или весь ракетный комплекс

вдруг взорвётся

ещё не видно но

для высоты добавь слово иллюминатор

и смотри во все глаза

мы взлетаем

подлая нелётная погода

подлые облака

медведь подлец

наступивший в детстве

подлое ухо слышит гул моторов

не чувствуя ветра

ладно это была не птица

но кто забыл прицепить крылья самолёту

…………

«Они положили сырой порох, Карл!»

 

Георгины

 

Покуда лето разливало

Под окна долгие дожди,

Сирень садовая дышала

О чём-то тёплом впереди –

 

На обещании одном

С цветком в карманчике нагрудном

Жилось цыганским неуютом

Со всем не виданным теплом.

 

Смешно, но всё и так, и то же:

Вода и дачные цветы.

Но первый лист в ломбард заложен

Из ненадёжных золотых.

 

Немного лишней фурнитуры –

А георгин горит огнём,

А уходящая натура

Блестит слезами под дождём.

 

Гости

 

К нам приезжают печальные гости

В шёлковых блузах шафрана и охры

Комнаты пахнут сырою постелью

Летним забытым на плечиках счастьем

 

От дальнозоркости вымытых окон

Гости болеют мигренью и сплином

Необратимо губной лихорадкой

Блюзом последнего землекруженья

 

Где же наш ключ я закрою их в доме

С дождевиками на каменных стенах

Я буду слышать шаги по ступеням

Я буду слушать их неприкасанья

 

Окна захлопнут прозрачные веки

Музыка музыка под листопадом

Ветер кидает по крыше каштаны

Жёлтую розу на туче катая

 

Пусть никого не окажется подле

Пусть ничего не останется после

Лишь соскользнувшая змейка с запястья

Спрячется в шорохе сброшенных листьев

 

давление

 

что увидишь при софитовом вопле

уберите башмак солнца с моего лица

и давайте наконец сядем ужинать

пусть скорее наступит вечер

 

Дерево моих желаний

 

Дерево моих желаний

Облетает будто осень

На плечах его повисла

Пригибая ветки долу

И сырой земли касаясь

Будто силы собирая

Будто в небо улетая

Вместе с сойками и дымом

Будто в небо за любимым

Нелюбимого бросая

 

 

дятел

 

болван живущий в моей голове

интересуется всем на свете

 

болван рассуждающий обо всём на свете

может разбудить меня ночью

и спросить как дела

 

ты слишком похож на дятла

говорю я ему

у которого вечный ремонт

 

что ты делаешь в моём дупле

спрашивает дятел

имей в виду только последний идиот кормит дятлов аспирином

и ходит в гости с веником

 

я собираюсь ему рассказать что собираюсь подмести всех дятлов

и выкинуть из головы

но этот болван совершенно не интересуются моими делами

 

Едем

 

Сколько бастардов рождает цыганская песня

Ночь отвечает кочующей скрипкой ромалэ

Ты только тень пролетающей птицы над степью

Я только танец я бубен я голос цимбалы

 

Под языками костров под струной трансильванской

Под покатившейся полем серьгой золотою

Едем к цыганам – всё золото наше такое

Едем к чертям да хоть к ангелам в табор с шампанским

Голым лодыжкам ещё омываться росою

 

Едем же едем за начисто русской слезою

Неутолимой тоскою-дотла-по-славянски

 

зависть

 

человек боявшийся собственной смерти

наконец свободен

а вы плачете

 

когда бы Жак Превер

 

достал из шарманки свой пистолет

и всех застрелил

это была бы грустная но заслуженная смерть

однако умереть по осторожности

всё-таки чересчур даже для приличного стихотворения

 

Когда я

 

Дай я тебя запомню

Голубем на карнизе

 

Когда я усну ты приходишь

Искать в завитках лунных

Край моего платья

Упавший стук босоножек

Три горошины смеха

 

Катится под ноги эхо

Кто его собирает

 

Кто его собирает

Утром найти не может

Спит тишина в ракушке

Тише камней прибрежных

 

Утром когда ищу я

Голос твой в коридорах

Гаснущий след улыбки

В связке колец табачных

 

Сто зажигалок включает

Тишина в катакомбах

Сто голосов отвечает

Сто сердец безымянных

За окном рассыпая

Кто их потом подметает

 

Кто их потом поднимает

Вечером прячет в карманы

Луковые улыбки

У сломанных губ бросая

 

Когда мы уснём рядом

Долгим сном совпадений

В ухе морской улитки

Останется шарик эха

Шум моего моря

Крик твоего ветра

Кто их тогда услышит

 

Кто их тогда услышит

По губам прочитает

 

Где-то на дне сердца

В косточке абрикоса

Спит паучок певчий

Тихо во сне улыбаясь

Первой январской мухе

Лодочке разлучённых

На берегу лунном

На самом краю света

Когда мы уснём рядом

 

Крещендо

 

пальцы Бога

семь миллиардов не видевших нот

слепая музыка на ощупь

 

но пока она держит небо и белые воздушные подушки

не страшно падать

не страшнее чем замолчать

 

если барабанить по клавишам

Он проснётся

 

какое ты хочешь оправдание

знали бы стучали бы осторожней

 

ты видел осторожного пианиста

хреновый бы это был пианист

 

лягушки

 

Когда начинался дождь и лилии пели на крышах,

когда ещё в город прилетали Большие Цапли,

настолько длинные, что не поместились бы в зрачок, как ни распахивай глаза, –

конечно, чтобы сорвать свежие цветы, ведь на крышах лягушки не живут –

здесь-то всё это вместе производило столько шума и брызг,

к тому же протекало в подставленную по такому случаю миску,

что совершенно невозможно было усидеть без дела

и приходилось ходить туда-сюда на высоких ходулях, как Важная Птица,

перешагивая через пролитые лужи,

пока не угомонятся те и другие расщёлкавшиеся клювы.

И само собой, тогда уж под их пение просто восхитительно спалось,

вы и после целого дня бумажной работы так не уснёте.

«Да вы с ума сошли, – кивали головами лилии, –

                                                             мы бы точно сошли от ваших бумажек.

Несите их сюда, мы им найдём лучшее применение!».

Определённо, замечательнее музыки перед сном нигде никогда не давали.

А вы говорите лягушки, глупые цапли.

 

 

монастырские розы

 

ромашка воспитывавшаяся в монастыре роз

молча роняла лепестки

лишь иногда вдруг звенела в тишине

отвечая кому-то аминь

будто всё ещё стыдливо мечтала о колокольчиках

 

Море

 

Помыслится в жизни хорошая песня

Широкая песня над полной волной

И ветер ей крылья и дух буревестник

И дышится песне как птице морской

 

Чому мені крила без сна и покоя

Тяжёлые крылья с тоскою земною

Где песня солёное море прольёт

Как чёрное небо и сердце моё

 

на чердаке

 

на дачном чердаке гуляет ветер в плохую погоду

качается в гамаке столетней паутины засохший паучок

в хорошую через открытое слуховое окно забирается кошка

в любую живёт мышь

даже мышь когда-нибудь попадётся

время или одна из кошек изловчится и поймает

только восьмирукий хитрец вскарабкался выше всех

и сплёл себе шелковую люльку под потолком

теперь её раскачивает неторопливая клешня вечности

и не знающая покоя гуттаперчевая ладонь ветра

а маленький обманщик безмятежно уснул надо всей суетой

там где до него никто никогда не доберётся

как бы говоря это меня совершенно не касается

а вы как хотите

 

одесские розы

 

как говорит Соля пионы это такие деликатные розы без шипов

уже в июне у нас почти не встречаются

нынешней весной единственный бордовый простоял в комнате

с утра до вечера

за ужином кто-то заметил что цветок ничем не пахнет

пион только уронил распахнутые лепестки под ноги и перестал изображать розу

 

его собрали и аккуратно завернули в свежую газету ненужных новостей

похоронили в зелёном альтфатере на заходе солнца

 

откуда-то из-под облаков

 

осень… с лип осыпаются липовые желания

с каштанов каштановые

с кокосов тоже

что-нибудь глобальное

вроде миру мир или дай миллиончик

только русские ёлки глядят не роняя колючек

вслед синим от холода птицам

как бы крича счастливого пути

ещё встретимся даст бог

из-под набежавших на небо облаков

доносится журавлиная молитва

как бы в ответ надеждам

всё тише и слабее пока совсем не растает за горизонтом

с последним аминь

вот и всё

опять вырвались

 

Пальцы и камни

 

*

вы никогда не ломали коричные палочки

это похоже

в скрученных свитках

записаны пряные судьбы

после кондитер добавит

ликёра и сахар и фрукты

эй не забудь кружева

кружева на салфетку

 

*

если я погадаю на звёздах

загибая им пальцы

перед тем как рассыпаться в пыль

нагадают они дорогу

и покатятся вниз два солнца

два случайно выпавших глаза

из гнёзд опустевших

когда узнавать на стук

сердцу её придётся

слышишь стучит о камни

каждое наше слово

небо смотри же

мы катимся вниз

хлопни за нас пробкой

птицы

какие к чертям

прости господи

птицы

просто они обломились

и отпустили

 

*

два яблока бегущих домой

кто остановит их

 

забери все свои открытые тайны и не мешай

не змеится дорога на краю обрыва

 

их отпустило небо

что же ты поёшь им земное

 

ветер храни бездомных

ангелы улетели

тогда остались камни

 

ты умеешь заговаривать камни

это похоже

это как попросить волны

 

скажи им расступиться

пусть напоследок подует сошедший с ума ветер

когда одуванчики снимают парики

и подбрасывают в воздух

 

эти парашюты летят к небу

вместо нас

 

*

к началу сентября

когда даже у самых несерьёзных туч вырастают длинные пальцы

когда они начинают блюз дождевиков

а на улицы выбегают танцевальные зонтики

сталкиваясь колючими краями спиц и говоря куда же так вы спешите

давайте-ка ещё круг я вас приглашаю

значит над городом уже носятся первые зимние бабочки

недолговечные как все мотыльки

и пьяные как выпущенные из рук виноградные бражники

вдруг навсегда потерявшие свою дорогую тучу

эти руки постелют им лужи на тротуарах

доиграют счастливую колыбельную до последней капли

для тех у кого больше нет дома

а утром выйдет солнце

 

*

дальше чем горы ногами

в чужие вросшие земли

в камень плеча на рассвете

одним утыкаясь взглядом

не перейти море

не переплыть небо

только послать ветер

голубем перелётным

 

крошатся усталые плечи

к подножию осыпаясь

растут в горах винограды

на поясе человечьем

каменных губ не касаясь

 

только месяц высокий

только птица шальная

или глупец беспечный

тянется к ним поцелуем

небо как снег глотая

горы его целуют

целуют и отпускают

 

переулок

 

сегодня гуляли с платанами

рядом с другими

похожи на бескожих людей

хорошо молчали

 

 

персидский ковёр

 

мы лежали на тяжёлом восточном ковре

как персидские принц и принцесса

и останавливали летящие снежинки

посередине молдавской зимы

кто-то нас торопил

говорил по-русски какого чёрта

подвешивал ковёр в воздух

и выбивал из него всю пыль

до последней крошки

 

с утра снова обещали снег

он до сих пор идёт

они валяются на ковре и смотрят в небо

а я стою с палкой и говорю

какого чёрта вы так долго возитесь

 

песочная пара

 

это замечательная история Волк

песочное стихотворение к чаю и сумеркам

такие получаются если разобьёшь песочные часы

но как разбегаются минуты

на чердаке последняя пара осталась

на три и на пять

 

порядок слов

 

проснёшься

расставишь вещи по местам

всё в порядке

солнце на западе

тени подросли

тыквы созрели

сейчас выключат свет

можно оставить имена под дверью

утром все святые разберут свои

добро пожаловать Джек и Джеки

или как это называется

 

постойте

 

будьте добры ещё немного постойте вот так на закате

в эту соломенную шляпу сейчас садится солнце

оно устало

как человек весь день кричавший на площади

и сорвавший голос

ну вы знаете как отвечают пустые тротуары

 

Проходила мимо

 

Проходила мимо, посмотрела,

Обернулась чёрною вороной.

Ни прибытка, вроде, ни урона –

Обернулась птицей, улетела.

Ни о чём таком не говорила,

Ничего как будто не хотела.

Только вдруг воронья эта сила

И крылом, и бездною задела.

Где-то в небе стало птицей больше –

И стоишь под небом небывалым,

Две ладони складывая в ковшик,

Только небо под ноги упало.

И звенит пронзительней и тоньше

Тетива натянутою жилой.

Ей бы песней – песня бы убила...

Ей струною – порвалась струна бы...

 

Роза коммуны

 

То подворовывает спички

То в душу делится рублём

Так с ней по памяти-привычке

Одной коммуною живём

Едим кровянку и мацу

И мамалыгу ниткой режем

А черти лысого несут

По всей несут

До Беловежья

 

Она б заслужила отдельного слова

Но эта коммуна такого не знала

Но эта коммуна себя сознавала

На всех языках лимбаноастрах и мовах

 

Они проживали по жизни совместно

Она выставляла на виды и в позы

И в ней дядя Миша

И с ним тётя Роза

О да тётя Роза

Как пресное тесто

 

Но время бывало

Дрожжей добавляло

Она подходила

О нет

Выбегала

Из всех берегов фермуаров и кроек

О как вырастала

Как дым над трубою

Как в ней просыпалась недюжая сила

И слова отдельного было бы мало

 

Назавтра притихший

Как Цезарь спокойный

Довольный судьбой и цветущей женою

Бульваром под ручку с Тетьрозой покойной

Гулял дядя Миша

Усатый и стройный

 

сачки и бабочки

 

они нас искали повсюду и не нашли

где же мы пропадали когда прилетали птицы счастья

расскажи им что мы ловили бабочек и задержались

крошки были так счастливы находить наши сачки дырявыми

так рады всплёскивать бумажными лоскутками и уноситься в небо

кажется им просто нравилось играть до заката

 

 

соседские дети

 

отвернёшься ненадолго

и опять смотришь в окно

те же самые соседские дети и коляски

те же самые разговоры

ничего не изменилось

только дети подросли и научились разговаривать

о диатезе и ветрянке

они думали что будут другими

 

цыганка

 

счастье – цыганка бредущая по дороге

выкради её голос покуда греется у твоего костра

она уйдёт как все цыгане лишь отвернёшься подбросить хворост

останови её смех и спрячь

он всё ещё звенит дверным колокольчиком в глухую ночь

если развернуть и прислушаться

слушай не открывая

теперь ты бездомный и дверь твоя из ветра

 

Часы в духе Пруста

 

Ничего теперь не стоит

Это время на запястье

Ходят часики с тобою

И показывают счастье

Через мутное окно

 

Господин Марсель вылазьте

Ах в могиле

Всё равно

 

Выпьем старое вино

За утраченное время

За ночную встречу с теми

Кто хранится под манжетой

 

На руках зимует лето

На часах «полным-полно»

И пора пора давно

 

Умирается смешно

 

Ах как выглядит воздушно

Ваша тень на фоне парка

Как просвечивают ярко

На атласном наши души

 

Где вы прячетесь Одетта

В ящике древесных стружек

В табакерке с муравьём

В муравейнике моём

 

Все возможно-невозможно

С господами потусвета

Проходите осторожно

 

Повторяетесь Одетта

 

Ах оббитыми губами

Только треснувшие блюдца

За спиною рассмеются

Ледяными голосами

 

Расплескается вино

 

«Жили-были жили-были»

Громко часики пробили

 

Что так весело со мной

Вердюрену с госпожой

Будто ты такой же где-то

Да не где-то

С головой

 

На качающихся стрелках

Исполняют Лакримозу

И показывают слёзы

И грызёт орешек белка

Ах орешек золотой

 

А у нас всё решено

Повторяется смешно

 

Ах домой домой домой

Ходят пёстрою толпой

 

И шумят как сад весной

Элегические волны

И стоят зимой безмолвной

Как в проулке беспризорный

С непокрытою душой

 

Ах домой домой домой

Спать в шкатулке дубовой