Надежда Соколова

Надежда Соколова

Четвёртое измерение № 23 (335) от 11 августа 2015 г.

Подборка: Третья от Солнца

Пёрышко

 

...И будет лёгким пёрышка полёт...

Его проводят безмятежным взглядом

Орёл и лев, а Тот, Кто с ними рядом,

Лучисто улыбнётся и вздохнёт...

 

Качнётся веер разноцветных радуг,

Рассеется над городом тоска,

И ласточки, под крышами устав,

Расчертят высь стремительным парадом.

 

И, засмотревшись в небо, старый мост

Бетонным телом радужную душу

Почувствует, пролётов не разрушив…

А серый сумрак, поджимая хвост,

 

Метнётся прочь… И прояснятся взоры:

Затеплится невидимый огонь…

…А пёрышко слетит в твою ладонь.

Ты улыбнёшься: «Не грусти... Я скоро…»

 

Я с тобой... –  Пётр и Феврония

 

Нитью тонкою, шелковою

Частой гладью лик расшит…

Что там? Конь звенит подковами?

Шлёт посланье брат Давид:

 

«Ефросиньюшка, любимая,

Завершаются пути…

На устах со светлым Именем –

Ты готова ль отойти?»

 

«Рада с милым упокоиться…

Подожди, молю, жену –

В храм Пречистой Богородицы

Вышиваю пелену».

 

Нитью тонкою, золотною –

Лёгкий взмах могучих крыл.

Поспеши, игла, с работою!

Помоги нам, Гавриил…

 

«Ефросиньюшка, душа моя!

Нету мочи, вышел срок…»

«Господине, малость самую

Погоди… ещё чуток…»

 

Нитью тонкою, червлёною –

Для Архангела хитон…

Слёзы… сладкие? солёные?

Звон подков… небесный звон…

 

Не дошила… знать, несбыточно…

Со Святыми упокой…

Не прерву червлёной ниточки…

«Господине, я с тобой…»

 

P.S. Святые Благоверные Пётр и Феврония, князь и княгиня Муромские, в конце жизни приняли монашество, в иноческом чину – Давид и Ефросиния.

 

Бесприданница

 

1

 

Во светлице, что в усыпальнице –

У кручинушки когти острые…

Свечка гаснет, не разгорается –

То ли к савану, то ли к постригу…

 

Что ж ты, сердце неугомонное,

Рвёшься-мечешься, несладимое…

Ни молитвами, ни поклонами

Не избыть дорогого имени.

 

Помоги, Господь, кротко вынести

Участь горькую бесприданницы.

Не оставь его Отчей милостью,

Пусть ему за двоих летается...

 

2

 

...Только пыль с-под копыт взметается!

Мчусь полями да перелесками,

Чтоб любимую бесприданницу

Ненаглядной назвать невестою.

 

Не тяни, беда, жадны лапищи!

Мы по ним – постом да молитвою!

Умягчил Господь сердце батюшки –

Нет предела, Отче, Любви Твоей!

 

Сердце пташечкой легкокрылою

Взмыло с песнею величальною…

...Только б вынесла муку милая,

Не угасла в тоске-отчаянье…

 

Царевна-лягушка

 

–  Няня, милая... как боль велика... я доверилась, просила: не тронь... Няня, разве за меха да шелка можно ТАК... живую кожу... в огонь? Няня... страшные слышны голоса... и обуглена душа, как зола...

...Он хороший, и глаза – небеса... и стрела неядовитой была... с этой раною сроднившись почти, как плясала я тогда, на пиру...

Неужели ничего не спасти?

Неужели я под утро умру?

 

–  Тише, девонька, куда эта прыть... Было дело, молода-зеленА, тоже думала: не жить мне, не жить... а смотри-ка, всё живу, хоть страшна... Вот, испей пока – прибавится сил... Дай, сниму ко лбу прилипшую прядь... Помнишь, батюшка тебе говорил, что царевичам нельзя доверять?

...Ну, готово... только два корешка не положены... бурлит через край...

 

Бабья долюшка извечно горька:

Перья или чешуя – выбирай.

 

Суок

 

Мой милый Тибул… тогда, над толпою,

Над морем безликих лиц,

Был ясен твой взгляд, и голос спокоен,

И мы не смотрели вниз.

Истёртый канат – от башни до башни…

Послав поцелуй земле,

Я делала шаг – и было не страшно:

Ты мне говорил: «Алле!»

 

А помнишь, они схватили Просперо?

И ты, прибежав в ночи,

Смотрел на меня с отчаянной верой:

«Дружок, помоги… ключи…»

Оборки, корсаж с бутоном бумажным…

Ты чёрный, как негр… в золе?

«Я справлюсь, Тибул. Мне вовсе не страшно»,  –  

И ты говорил: «Алле...»

 

Мой милый Тибул… И руки гимнаста

Дрожат, теребя цветок.

Ты прячешь глаза – напрасно! напрасно! –

И шепчешь: «Вся жизнь… Суок…»

И сердце – твоё? моё ли? неважно! –

Стучит часовым реле.

Взгляни  на меня. Я знаю, что страшно…

И я говорю: «Алле…»

 

 P.S. Суок – «вся жизнь» на языке обездоленных. (Ю.Олеша)

 

Маленькое чудо

 

А я живу предчувствием тебя,

Пред-слышаньем, пред-виденьем, пред-знаньем...

Закрой глаза, дыши... твоё дыханье

В такт моему сейчас... Чуть погодя

Открой любимый томик наугад –

Мой голос зазвучит в знакомых строчках,

И обо мне спросить тебя захочет

Поэт, что жил столетия назад.

Так ты живёшь предчувствием меня...

 

...На мягких лапках маленькое чудо

Явилось нам – вот так, из ниоткуда –

И греется у нашего огня...

 

Сентябрьское никчемучное

 

Серая пудра на туфельках лаковых –

Небо четыре недели не плакало,

Просит дождя у неласковых западных

Стран.

 

Сердце сухим сентябрём исцелится ли?

Горький ответ мне пустыми страницами,

Пыльной травой, улетевшими птицами

Дан.

 

Палым листочком, смешной недотыкомкой

В землю б уткнуться – глухой, безъязыкою,

Не вспоминая однажды испытанный

Май...

 

Плачет ли нежность моя никчемучная,

Сушь ли бесслёзная душу мне мучает,

Дай ему, Господи, самого лучшего,

Дай...

 

Лисёнок

 

И вновь стихами держусь за небо,

А здесь, по жизни, иду нетвёрдо,

Но небо дарит краюшку хлеба

И чинит старые клавикорды.

 

Оно смеётся, другим неслышно:

«Ну, что расхныкалась, как ребёнок?

Бумс-крибле-крабле… смотри, глупышка,

А у тебя под плащом лисёнок!

 

Держись, не выдай – ни сном, ни словом…»

И как такого теперь прогонишь?

И не сбежишь от него, родного,

Ни в Рим, ни в Хельсинки, ни в Воронеж...

 

Пятно? Нет, что ты... не кровь... помада...

А небо дразнит подбоем алым...

Ликург, Вышинский и Торквемада,

Я ваши лица в толпе узнала.

 

Качнусь, слезу по щеке размажу…

Но шепчет небо, весёлый дервиш:

«Не отрекайся. Не думай даже –

Сама же знаешь, что не сумеешь».

 

P.S. В «Жизнеописании Ликурга» Плутарх рассказывает о спартанском мальчике, который украл лисёнка и спрятал его под одеждой. Когтями и зубами лисёнок раздирал ему внутренности, но мальчик спокойно разговаривал со взрослыми, пока не умер.

 

Вальс

 

Листик каштана срывается с дерева,

Падает под ноги сломанным веером.

Слышите? Музыка… раз-два-три, раз-два-три, раз…

Холодом, холодом небо расколото,

Больно глазам от кленового золота…

Сударь, постойте, я Вас приглашаю на вальс!

 

Сердце сбивается с ритма отчаянно…

Сударь, вчера мне приснилось венчание:

Вы улыбались, и ангелы пели о нас.

Мы покорились слепой неизбежности –

Что же Вы смотрите с яростной нежностью?

Это всё музыка… раз-два-три, раз-два-три, раз…

 

Падаем, падаем… поздно загадывать…

Вам – не согреть, не спасти, не обрадовать.

Мне – уходить в бесконечную осень без Вас.

Не утешайте меня, я не плачу, но,

Ах, отчего Ваши губы горячие

Так солоны, сударь… раз-два-три, раз-два-три, раз…

 

Чеширское

 

День промелькнул суетливо страницами,

Полночь тягуча, как мёд.

Кошка приходит, на сердце ложится мне

И по-чеширски поёт:

 

«Мурр… отпусти эти горести-глупости,

Муки-разлуки – не крест.

Тех, кто излечен от собственной крутости,

Даже собака не съест.

 

Мурр… почеши мне за ушком – и выживем,

Освободись от забот!

Тот, Кто с утра выпускает нам Рыжего,

Тот нам и мышек пошлёт.

 

Мурр… улыбнись, несмеяна-печальница:

Для поднебесных котят

Свет и любовь никогда не кончаются…

Слышишь, крыла шелестят?»

 

Слышу… и сон накрывает пушистою,

Мягкой, целебной волной…

Я тебя мурр… переводишь с чеширского?

Сладких полётов, родной…

 

А мы с тобой с другой планеты...

 

А мы с тобой с другой планеты...

Ты помнишь... или тоже стёрло?

Так иногда берёт за горло...

Как мало здесь тепла и света...

 

Там было... как-то по-другому,

А здесь – неправильно и странно:

Земля разделена на страны...

Здесь «занимаются» любовью,

 

А если «любят» – не жалеют,

Кричат и злятся без причины...

Здесь агрессивные мужчины,

А женщины ещё страшнее.

 

Они измучили планету!

Мечтая о далёком рае,

ОНИ ДРУГ ДРУГА УБИВАЮТ.

И мало, как же мало света...

 

А там... как было, почкованье?

Два «я» – гермафродиты, клоны?

Не помню... ничего не помню,

Лишь свет и Нечто без названья,

 

Родное, нежное... до дрожи...

Как ты... И мне спокойно, милый, –

Твой ясный свет даёт мне силы.

Я знаю: ты оттуда тоже.

 

Третья от Солнца

 

Звёзды в ладошку – лови! лови! –

Ласковый ясный свет…

Третья от Солнца – и для любви

Лучшая из планет.

 

Помнишь, как мы покидали Рай?

Строгий Его вопрос:

«Вам – голубую? Но это – край

Самых солёных слёз.

 

Выжить, найти и не потерять –

Миссия непроста.

Если вернётесь – внесу в Тетрадь.

Шансы – один из ста».

 

Таймер запущен календарём.

Тесен скафандр из кож,

Только предчувствую, что и в нём

Ты, как никто, хорош.

 

Больно и страшно? – поплачь в ночи.

Не помогает? – пой.

К тайной октаве для нас ключи

Сделал умелец-Ной.

 

А навигатором нам – лови! –

Ласковый звёздный свет.

Третья от Солнца – и для любви

Лучшая из планет.