Марианна Боровкова

Марианна Боровкова

Четвёртое измерение № 26 (554) от 11 сентября 2021 г.

Подборка: Музыка моя, муза

Музыка моя, муза

 

1

Придут высокие дожди – серебряные воды,

И лес застынет – тих и дик – в  объятьях непогоды.

И мир уездный развезёт, и он в момент исчезнет.

И только птица о своём успеет спеть над бездной -

Не с высоты полёта, нет, а из гнезда родного,

И золотой пробьётся свет, и жизнь вернётся снова:

Достанет  воздуха и  слёз, и рос, и звёзд, и силы!

.

А лес сквозь небеса пророс – стареющий, красивый,

И даже если тьма внутри, услышит птицу где-то -

И сердце дрогнет, заболит

И разразится светом!

 

2

Музыка моя, муза, розовый тамариск,

Вместе на лодке узкой мы уплываем вниз.

Ельник над головою. Небо сечём веслом.

Первые мы с тобою – вот нам и повезло!

А лепестки не  тонут – кружатся на воде,

Пусть нас уже не помнит

Никто

Нигде.

Из темноты прошедших судеб, дождей и лет

Мы выплываем спешно

На свет –

Призраки? Новосёлы? Родственных две души?

Плещем веслом весёлым -

Переплываем ширь

Жаркой реки в кувшинках с камешками на дне:

Юны, несокрушимы –

Обе-две.

 

Всё сначала

 

Гроза прошла, и дышится легко.

Ночной реки парное молоко

Вскипает на губах, и тьма ложится

На руки,

       на колени,

                на ресницы.

 

Стоишь по шею в медленной воде,

Невидим, невесом,  не здесь -

                нигде,

Души и тела пряча наготу,

Судьбу деля  на эту и на ту,

 

И,  звёздной ослеплённый высотой,

Паришь  над  бестолковой  суетой,

Над камышовым шорохом, над прошлым –

Ни говорить, ни плакать невозможно.

 

А время потихонечку идёт,

Осоки мимо, не касаясь вод,

Всё, что любимо, дорого и свято

С собою забирая без возврата,

 

Не слушая встревоженных цикад,

Не оглянувшись ни на миг назад…

.

Но  лодку у заросшего причала

Качнёт  волной,

И  жизнь начнёшь сначала.

 

Другой такой захочешь - не найдёшь

 

другой такой захочешь - не найдёшь.

куда-то стороной проходит дождь,

куда-то далеко за облака,

куда мы не торопимся пока,

пока вся наша жизнь - в садах, в трудах,

пока от чернозёма никуда,

и яблочные завязи в пути,

и всё - любовь, и бог за всё простит.

и вспыхивает золотом вокруг

поверхность вод,

и первый майский жук

рукой проворной схвачен и отпущен,

и кажется вблизи, что краски гуще,

что быстротечна жгучая тоска,

и можно радость вёдрами таскать,

их слушать жестяной весёлый звук,

ворочать прошлогоднюю листву

в резиновых высоких сапогах,

не ведать ни сомнение, ни страх,

и грязь месить,

и разжигать костры,

не знать ни утомления, ни хандры,

белить стволы и накрывать столы,

разглядывать на свет крыло пчелы,

и пот стирать с довольного лица,

и так с утра до ночи

без конца,

и чтобы было всё, как у людей –

щепотка соли, ветер, свет и тень,

вино и хлеб, разломленный на всех,

усталого крыльца скрипучий смех,

ничтожность тел, не властных над собой,

и всё – любовь,

и даже боль – любовь:

другой такой не сыщешь днём с огнём –

так и живём.

 

Поближе к раю

 

На то и саночки, чтобы лететь с горы.

Напрасна грусть, а радость не напрасна.

Рвёт тишину весёлый пёсий рык –

Живи и здравствуй

Во весь опор, но ты настороже:

Мелькают дни - сумбур и суматоха,

И так тепло становится душе,

Как не бывало со времён царя Гороха.

 

И ты, надвинув шапку до бровей,

Летишь навстречу облакам из ваты –

И задыхающийся, и почти крылатый –

На беззащитный воробьиный свет,

Подальше ада, снов и чужаков,

Поближе к проездным воротам рая,

Подбадриваемый собачьим лаем,

Летишь без обязательств и долгов:

 

Закрыл глаза, катаешь снег во рту,

И слёзы сдерживаешь и не отпускаешь.

И дятла стук, как будто сердца стук,

Как будто кто-то думает стихами.

И так морозно-розово кругом,

Дымы печные небо согревают,

А ты летишь между добром и злом

И звёздочки макушкой задеваешь.

 

За правым плечом

 

Я люблю это тихое время,

Эти ясные чистые дни,

Где кончается сырость и темень,

Только свет и синицы над ним.

 

Снег идёт - отрешённый, нездешний,

Сторонясь  деловой  суеты,

И зияют пустые скворечни,

Распахнув почерневшие рты.

 

Звёзды в поле упали и дремлют,

Замирает речная  вода.

Я люблю эту белую землю

Всю в подробных синичьих следах,

 

И собаку, бредущую рядом,

Выдыхающую бирюзу,

И молоденьких ёлочек взгляды

Там, в овраге, внизу, 

 

Твои руки в больших рукавицах –

Мне от этой любви горячо.

И, по-моему, ангел кружится

Там, за правым плечом.

 

Поэмка о детских страхах

 

Крапива пахнет терпко и свежо,

Но насекомых не интересует:

Висит пузатый шершень (над душой)

Вальсируют капустницы-плясуньи.

Вот осы – я  всегда боялась ос!

(Мне с ними ни за что не подружиться) -

Но  полетело время под откос

И незнакомцев  вытянулись  лица.

И рухнул прежний мир  в тартарары

Со всей своей кузнечиковой  кухней.

Ах, эти муравьиные пиры!

В косом луче танцуют все:

И  мухи,

И пчёлы – я до слёз боялась пчёл!

(ну  что ты плачешь?  – шепчет  голос мамин)

Три раза плюнула  через  плечо

И спрятала  во внутреннем  кармане

Жужжащий смех,  зудящий детский страх -

Чем ближе к сердцу, тем  тебе же хуже

(ну что  ты – это глупая игра,

где третий – лишний, а второй – ненужный,

а первый – стоит только расхотеть!

И, кажется, саму себя не слышишь,

А только этот голос в  немоте

и  выше)

 

Ещё боялась пауков и снов,

И крови – и своей, и посторонней,

И боли!

(боль всегда равно любовь? -

 теперь не вспомнить)

 

А замкнутых пространств? А темноты?

Мышей? (да брось! откуда в доме мыши?)

Чешуйчатые шелестят  хвосты –

Я слышу, слышу! –

И прочь из дома (на день? навсегда?)

В густые заросли котовника  и мяты,

Попробовать  хмельной и ароматный

Сакральный плод пчелиного труда.

 

О, сколько солнца – ляжешь и лежишь!

Глядеть на свет – и радостно, и больно –

С единственным желанием  кружить-

ся  бесконтроль-

Но

и шмеля боялась как огня!

И засушила между рам на память

(все  прочие подробности о маме

на чёрный день хранятся у меня)

Все прочие приметы бытия

Враз  озарились светом золочёным.

 

Кому сказать, но полстолетья  пчёлы

Моей свободе противостоят…

 

Клюква в сахаре

 

Клюквенные россыпи собирай -

Осень  нынче выдалась  урожайной!

Если в сахаре притомить  с  утра,

Причастишься к вечеру сладким  чаем.

 

Скоротаешь время остывших гнёзд -

Безмятежно нынче на поле  брани.

Загородный быт незатейлив,  прост -

Только чьи-то тени  в оконной   раме,

 

Только первый иней на проводах.

Горлу горячо, а ладоням  зябко.

Будто бы живая  кипит вода

В самой глубине  забродивших ягод.

 

Лопухами дальний зарос овраг,

Поседели иглы чертополоха.

Язычки огня освещают мрак.

И не так уж страшно.

Не так уж плохо.

 

* * *

 

присмотрите за ней, как за птицей,

невзначай потерявшей птенца.

не проститься и не возвратиться –

проливать до конца

добела раскалённые слёзы

на бессмертник-траву,

если только не поздно,

отзовитесь,

пойдите на звук.

 

сон короткий отравлен печалью -

ненадёжен приют и ночлег.

дикий вьюн обвивает молчанием

столько лет,

столько горестных лет...

 

скоротечное время уходит

и уводит её за собой.

я доверила нежной заботе

птицу-память-любовь

чужакам, посторонним, случайным…

в непроглядную летнюю ночь

то ли облако ветви качают,

то ли мама баюкает дочь:

усыпляющий звон раздаётся.

входит в сердце шиповника шип.

присмотрите за ней, как за солнцем

чьей-то детской души...

 

гроз угрозы не так уж и страшны.

всхлипнет дождь и прижмётся к земле,

и останется лёгкий и влажный

несмываемый след.

 

Завтра и вчера

 

1

Так много времени прошедшего,

А в будущем – одни убытки.

Не спрашивай, какого лешего

Зима болтается на нитке:

 

Вдевай в иглу и шов накладывай –

Прочней, надёжнее – по-новому!

Пока ещё плывут кораблики

Осиновые и кленовые.

 

Всё, что рассудком не охвачено,

Само спешит воспламеняться!

Нарядные танцуют бабочки

И засыпают прямо в танце.

 

2

Камень  и цветок, облако и птица,

Музыка и свет, листья и ветра -

И ещё сто раз в жизни повторится

Разговор двоих, странная игра.

 

О моя страна – камыши и реки,

Сонный рай стрекоз, чуткий шорох трав,

Вечная печаль о человеке.

Неизбывный страх.

 

Я несу в руках стебелёк люцерны.

Солнце на воде с самого утра.

Цвиркает  сверчок, бьётся  птица в сердце:

Я тебя люблю – завтра и вчера.