Лилия Газизова

Лилия Газизова

Четвёртое измерение № 7 (355) от 1 марта 2016 г.

Подборка: Не нарушь моего ожидания

* * *

 

О как я мечтала о них –

Бифокальных и сферопризматических,

Да просто волшебных очках,

Излечивающих близорукость.

Ещё я хотела встретиться

С физиком Утехиным,

Который их придумал.

Вырезку из газеты

Всегда с собой носила

И показывала казанским окулистам.

Они читали и не верили,

Говорили, что этого не может быть.

В двенадцать лет

Я мечтала снять очки

И стать, наконец, красивой.

И вот мы с папой

В царстве офтальмологии –

В московском институте Гельмгольца.

Врач с татарской фамилией Акчурина

Даже читать не стала

Мою обветшалую газетную вырезку.

– Физики не врачи, – говорит.

И добавила:

– Шарлатан он.

Мечта разбилась.

Но вскоре, счастье-то какое,

Линзы появились.

И я выкинула очки свои в окно,

Именно так, в окно,

Совсем не по-взрослому

Я поступила.

Но до сих пор

Сомнения во мне гнездятся,

Не могли очки,

Носящие дивное название –

Бифокальные и сферопризматические – 

Не сделать мир

Более чётким,

Более счастливым.

 

* * *

 

Анне Саед-Шах

 

Курящий у окна неуязвим.

Он этот мир покинул ненадолго,

Чтобы в одиночестве – о мире.

 

Он за своей спиной оставил…

Не важно,

Что он там оставил.

 

А я подумала,

Пусть даже кущи рая за спиной,

Но и к нему иногда

Надо спиной поворачиваться.

 

И закурила.

 

* * *

 

Дожди идут как пленные солдаты,
Не в ногу, спотыкаясь и вразброд.
А я пока не чувствую утраты.
Неверие мне силы придаёт.

Дожди идут, взбивая пену в лужах
Своею нескончаемой тоской.
И мне должно от этого быть хуже,
Но жизнь течёт сонливою рекой.

И через год, не веря, не проверив,
Гляжу на ненадёжный водоём.
…Но за тобою не закрылись двери
Во сне. Мы там ещё вдвоём.

 

* * *

 

Когда умирает человек, меняются его портреты.

А. Ахматова

 

Не портреты меняются.

Меняемся мы.

Я меняюсь.

 

Дышать хочется

Тихо-тихо,

Чтобы никто не услышал.

 

Хочется молчать

Вослед ушедшим.

 

Пусть это будет прощанием –

Эта книга, вышедшая не вовремя,

И этот дом,

Вот этот, напротив,

Мы в нём никогда не бывали,

Как и в сотнях других.

Просто на него

Выходят окна дома моего.

 

– Люби меня, люби меня…

– Любила тебя, любила тебя…

 

Слова,

Синяя рубашка,

Старый мобильный телефон.

 

* * *

 

Насте Строкиной

 

Ты говоришь,

Казань далеко,

И там есть море.

 

Хорошо, пусть будет море.

И набережная.

И твои поздние возвращения,

Как у моря другого.

 

Чтоб ты ни говорила,

Мы будем печалиться

И вспоминать

Каждый своё.

 

Главное,

Мы будем знать,

Что море в Казани

Тёплое.

 

* * *

 

А. Ф.

 

Ты фотографировал меня

На фоне «горячей сирени»

И на фоне домика,

Где ты жил в детстве.

Ты так много говорил,

Так много и увлечённо,

Что я не решалась перебить тебя.

 

Я пропитывалась

Годами твоей юности

Без остановки, без устали,

Днём мы гуляли,

А вечером я читала твои стихи.

И уже не понимала,

Что говорил мне ты,

А что я из стихов твоих узнала.

 

* * *

 

Давай расстанемся

И посмотрим,

Как мы выдюжим

Друг без друга.

 

Я буду ждать

Твоего звонка –

В дверь

Или по телефону.

 

Главное –

Не позвони случайно,

Не нарушь

Моего ожидания.

 

* * *

 

Было детство –

Пуанты и смычки,

Рыбьего жира

Столовая ложка.

Прогулок во дворе немного,

Игры в «цепи» и «сметану».

Но главное –

За далью даль была.

 В неё я вглядывалась

Заворожённо.

Теперь больше

Под ноги смотрю.

 

Вот только жаль,

Что мне не жаль себя.

 

* * *

 

Мама не смотрела на меня,

Зато повторяла часто:

– Ах, если б…

И задумывалась о чём-то.

Я насчитала однажды

Семь «Ах, если б…» за день.

Тогда уже считать умела.

Нас было трое,

И всем я говорила:

– Семья – это трое.

Так вот,

Мама по дому ходила

И повторяла:

– Ах, если б…

А я не спрашивала,

Что там,

За этим «если б».

Меня не мучает вопрос,

О чём она думала,

Жизнь ответила

На все вопросы.

Просто дочь недавно спросила:

Почему ты повторяешь

«Ах, если бы»…

 

Чай или кофе

 

А.

 

Ты говоришь нараспев.

Юг России в тебе

Отзывается длинными гласными.

Но это не самое главное.

Из девяти муз

Ты вспоминаешь восемь.

И это неважно ничуть.

Зато мы одинаково

Держим сигарету у щеки

И в тесте смешном

Выбираем не собак,

А кошек.

Хочешь, кубики льда

Мы положим в чай?

Или кофе?

 

* * *

 

Позвони неожиданно.

Чтобы я выронила чашку из рук,

Чтоб рухнул мир,

Который я старательно

Кирпичик за кирпичиком.

Позвони неожиданно,

Чтобы картина на стене

Покачнулась.

Чтобы всё – по-другому.

Чтобы жизнь – кувырком.

Чтобы я очнулась,

Наконец,

От сна.

 

* * *

 

И смерть отвернётся от нас,

Счастливых и пьяных.

 

Давай неустанно слушать

Волшебное дребезжание

Трамваев на повороте,

«Обдуваемые тихим ночным сквозняком»,

Щуриться от рассветов быстрых,

Одновременно

Тянуться к сигаретам...

 

Давай не трезветь

Друг от друга

И смерть отвернётся от нас,

Счастливых и пьяных.

 

* * *

 

Давай сбежим,

Удерём,

Пропадём

У зимнего моря.

 

Будем стоять

На хмельном берегу

И смотреть,

Как изнемогает день.

 

Будем утешать друг друга

И отстаивать право

На нас счастливых.

 

* * *

 

Если попадать под дождь,

То в Льеже.

Чтобы не было зонтика,

А кафе ближайшее –

Через дорогу.

Чтобы вымокнуть

Не до нитки,

Но до озноба.

Занять место

За столиком в углу.

Долго ждать официанта,

И никуда не торопиться,

С удивлением думая

О будущем.

 

О свойствах перрона

 

Что знаю о перронах?

Разделяют пути железнодорожные,

И людей разделяют

На остающихся

И проплывающих в окнах.

Перроны бывают ночные

И все остальные.

На перроне нельзя заблудиться.

Вход и выход

Всегда окончательны.

…Мне бы хотелось

Расширить свои познания

О свойствах перрона.

 

* * *

 

А. Н.

 

Пусть длится этот день.

В нём мало вздора.

Из комнаты – в комнату,

Касаясь поверхностей,

Чтоб увериться окончательно:

Всё – настоящее,

Нестерильное,

Ненадолго...

 

Пусть туя вечно тянет

К моему окну

Свои худенькие руки.

Корзина на подоконнике

Без яблок и грибов

Отправится скоро в чулан.

Может, выйти за хлебом?

Или – в компанию шумную?

 

И сумерки не наступят.

И не вспомню.