Елена Меньшенина

Елена Меньшенина

Четвёртое измерение № 12 (432) от 21 апреля 2018 г.

Подборка: На шестом этаже земли

Железнодорожная элегия

 

Видишь поезд – глотнул темноты и ослеп.

Спят вагоны, набиты тоской.

Вот монетка – купи невозвратный билет

В неразбавленный вечный покой,

Где горазды хлестать пустоту из горла

И занюхивать смерть рукавом,

Где в утробе зимы одряхлела трава

И вода завязалась узлом.

А на сдачу махни, не жалея гроши,

В те края, где трава зеленей.

Помнишь город, что ниткой закатной пришит

К истончившейся крови твоей?

Там ждут ножницы рельсов да время-левша,

Что разрежет тебя пополам,

Потому что в грудине пылится душа

И иной неприкаянный хлам.

Спрячь в карман её, сплюнь тишину на асфальт,

Скомкай память чужую и брось.

И забудь, как во рту остывают слова

И стихи промерзают насквозь.

 

* * *

 

Ливень тебя поймает,

Ветра настигнет плеть.

Что у тебя в кармане?

Выброси – это смерть.

 

В жёлтых осколках крови

Раненый зверобой...

Время тебя укроет

Памятью с головой.

 

Скомканной тенью сада

Горло забив ручья,

Время у листопада

Смотрит из-за плеча

 

Или – вблизи ночлега –

Сгорбившись, как портной,

Ставит заплаты снега

На пустоте сквозной.

 

...Время твоё утонет,

Ляжет на дне груди...

Что у тебя в ладонях? –

Боже не приведи.

 

* * *

 

Город мятый, как спросонья...

Губы тронет тишина

Заскорузлою ладонью –

Вот такие, брат, дела.

 

Снег ровняет мостовые

И, морозу вопреки,

Вяжет петли лицевые

У изнаночной реки.

 

Соляную роговицу

От безделья теребя,

Лезет в горло и гнездится

Прямо в сердце у тебя.

 

Ветер шарит за грудиной,

Видит: пусто, ни души...

В лёгких вместо никотина

Оседают падежи.

 

Русло горла обмелело –

Цедишь сукровицу слов.

Снег ворочается слева,

Нелюдим и бестолков.

 

* * *

 

Чинит бог карандаш, ледяной графит

Собирая в горсть,

Когда город вешает фонари

На морозный гвоздь.

 

Берег держит во рту чешую воды

Меж зубов оград.

Ржавой влагой вызревшей темноты

Истекает сад,

 

Где сухих небесных стрекоз возня,

Листопадный рой.

Будто птицы с горлом из янтаря

Говорят с тобой.

 

Пустотой затянут речной порез

На равнинном лбу,

И вперёд ногами выносят лес

В меловом гробу.

 

А расплющенный воздух лежит пластом,

На стекло пролит.

И зимуют ангелы на шестом

Этаже земли.

 

Гроза в августе

 

1

 

С рассветной мякоти, ржавея,

Сползает ночи кожура,

Когда забрызганы деревья

Чугунной кровью топора.

А воздух, в сумерки замотан,

Дрожит и морщится: саднит

Под кожей ранка самолёта,

Почти смертельная на вид.

И дождь, хромой и долгорукий,

На нитку августовских бус

Подвесил ягоду разлуки,

Почти смертельную на вкус.

В глазницах утра – ни соринки,

И в небе – покати шаром,

Грозы серебряная нитка

Его заштопала нутро.

Река раскинулась, зевая:

На дне –дырявей решета –

Спит кучевая, кочевая,

Окоченевшая вода.

 

2

 

Дремлет дом, тишину положив под язык,

И глядит пустота из углов,

А в окне набухает опара грозы –

Не пеки из неё пирогов.

 

Не мели дождевого зерна – у тебя

Оловянная выйдет мука.

Из неё мёртвый хлеб замесила родня,

Но тебя не позвали пока.

 

Если, вспомнив, разломят его пополам –

Раскрошится над нами беда.

У меня за щекой неживая вода,

Но тебе я её не отдам.

 

Берегись, кто безумие носит в горсти,

Кому смерть оттянула плечо.

Кто в такие края норовит завести,

Где бродить тебе рано ещё.

 

Умирать, распахнув золотые зрачки,

Ляжет ночь – не смотри на неё:

Это звёзды выходят из тела реки,

На посмертный дивясь окоём.

 

Спи – и некому будет тебе рассказать,

Как тебя обнимала трава

И как вместо меня разбитная гроза

Приходила тебя целовать.

 

* * *

 

Дождь роняет золотые перья,

Звёзды цедят птичье молоко...

Нехотя ворочают деревья

Скомканным от ветра языком.

 

Облаков разбросаны заплаты –

Темнота в прорехи не видна.

В землю между пальцев листопада

Утекают птицы, как вода.

 

* * *

 

Эхо идёт ко дну

Неба. Игла зенитки

Мёртвую тишину

Шьёт на живую нитку.

 

На кучевых весах

Ветра лежит громада.

Не расстегнуть лесам

Пуговиц листопада,

 

И не вернуться в строй

Дереву-отщепенцу,

Чувствуя под корой

Пули сквозное сердце

 

Судорогой от пят

До искривлённой шеи...

...И пустоты крупа

Сыплется в рот траншеи.

 

Кашляет дом, в груди

Спрятав осколки сада.

В горло седой земли

Вдавлена кость снаряда.

 

Скальпелем дождевым

Вскрыта войны короста –

Брызнула кровь травы

Сквозь самолётный остов.

 

И молодой воды

Дрожью прошито тело...

Птицы клюют следы

Памяти обгорелой.