Денис Колчин

Денис Колчин

Сим-Сим № 6 (31) от 2 марта 2007 г.

Подборка: Удача на вырост

* * *

 

Говори! Говори! Говори!

Не молчи! Не впадай в забытьё!

Свиристели твои, снегири

у меня в рукаве! Я серьё-

зно! А ты, притворясь, хоть бы хны…

Притворясь! Голубые зрачки

не закатывай, ветка весны!

У тебя на груди кулачки,

гололёд и позёмка, и всё!

И не рвётся уже изнутри

ни синица, ни сокол ещё,

На бессмысленный счёт «раз-два-три»!

прекратили полёты пучки

солнцевидные! Сердце, усни…

Я смотрел на её башмачки,

одурев, постарев со спины.

 

* * *

 

«Разобщены до самой смерти.

И что ты хочешь, если – так.

Так для чего письмо в конверте?

Попытка сделать первый шаг?

Не обольщайся. Выбрось к чёрту

свою любовь. Катись назад.

Карандашом заткни аорту.

Сожги бумагу. Стань всеяд-

ным», – я подумал. Выпил водки,

задёрнул шторы, лёг в кровать

и прошептал: «Плохие сводки –

Плохие мысли, вашу мать…»

 

* * *

 

Эти дни светлы от блеска наших слёз.

Эти дни быстры от силы наших мук.

Кто успел, расправил, вытянул, подрос,

Почему-то свой изламывают лук.

Ну а я вовсю стараюсь не попасть

В их число, пытаюсь что-то сохранить.

Угодить легко поэтому в санчасть,

В психбольницу, или – просто – заломить

Головной убор и на хрен отослать,

Развернуться, с маху врезать по зубам.

И затем частенько палкой получать,

Дорогому «здесь» изведанное «там»

Предпочтя, поскольку в мышцах недовес,

И к тому – донельзя яростно упёрт…

Эти дни – сплошной безвыходный замес.

Эти дни – утрата падающих звёзд.

 

* * *

 

Проснувшись, врубаю «Queen»,

Вспоминаю Гельмедскую битву,

Петербург, Москву, Анастасию,

Подборку в журнале «Урал».

А днём открывается «Сплин».

Я не в силах вызубрить молитву,

Но зато «болею» за Россию,

Мечтаю попасть на Ямал.

А вечером тоже рок-н-ролл:

«ДДТ», Bon Jovi, «Кукрыниксы».

На душе отчётливое «Клёво!»,

И снова ликую один.

А кто-то решит: «Запорол».

Этот кто-то, видно, не проникся.

Наплевать. Сознание готово

Давно уж. От самых крестин.

 

* * *

 

Индифферентно, если – до конца.

По осени уже не сосчитают.

Переменилось где-то у крыльца,

Отчалило, припрятанное с краю.

Необъяснимы, всё-таки, сердца.

В моём, наполовину (для контраста),

Опустошив сознание птенца,

Возникло ощущение балласта.

Развоплотилось детство удальца

Смешно и своевременно понуро,

Первостепенной сделав слегонца

Обычную скучнейшую бандуру.

Но ни за что чудесная пыльца

Не выветрится прочь из-под навеса –

Из черепушки. То есть – до конца,

До самого последнего пореза.

 

* * *

 

Печенеги вокруг, печенеги,

Заострённые всполохи сабель.

И доспехи, и лошади – пеги.

И не слышно ни вздохов, ни капель

Дождевых. Мимолётны мгновенья –

Ни о чём не успеешь подумать.

Тетивы, изучив оперенья,

Бесконечно пытаются сдунуть

И его, и меня. По-иному

Не умеет колючая память.

Отшуршали другие, влекомы

Совершением. Ежели занят…

Чепуха! Печенеги повсюду!

Не «ещё», а «уже» оказалось…

Угадаешь навряд ли минуту,

За которой отсутствует старость.

 

* * *

 

Нулевые года –

Универ, постижение дружбы,

Улыбаясь: «Айда!»,

И за Оперным пьяные нужды,

На восьмое – цветы

Распрекрасным, «Всё будет в ажуре!»,

Здесь не в моде понты,

Добродушен, гляделки зажмурив

На секунду… Хотя,

Унеслось, и как будто – не жалко.

Иногда, проходя

(Отвечая, что нет зажигалки)

Ощущаю тоску.

Нулевые – любимые даже –

Бесконечны в мозгу.

Только там. Неподвижное наше.

 

* * *

 

Как плакать хочется…

Как хочется рыдать!

Прочтите Рыжего, Высоцкого, Иофе!

Ведь вот, пожалуйста, отъявленные строфы!

Теперь – не кончатся,

Напутствуя опять.

Теперь – всецелое,

Играя наизусть.

Встречайте жуткие узоры и мотивы:

Попытки, жребии, приветствия, обрывы,

Где слово делает

Невыдуманным усть-

Поток поэзии,

Который – не допить.

Чего там сложности бессмысленного звона…

Листая жизнь, не абстрагируясь от фона,

Найти порезы, и

Успеть заговорить!

 

* * *

 

Покамест в любви не везёт,

О смерти – не будем.

И так бесполезен расчёт

На то, что приблуден

Батальный её вариант

(раненье «на вылет»).

Я в первом почти дилетант.

Второе – не выйдет

Покамест. Рассказано – смысл

Имеется, вроде,

Во всём, окромя перечисл…

Т. е. – не подходит

Трактовка. Поскольку огонь

Рванётся и выдаст,

Шепчу: «Тьфу-тьфу-тьфу. Проворонь

Удачу на вырост».

 

* * *

 

Ты что, в Москве? Я выбежал обратно.

Туда, где ветер, всё-таки, ясней,

Побольше где ожоговые пятна,

В декабрь и май, которые за ней.

И что? Не прав? Сужаю горизонты?

Отнюдь. Стремлюсь к своей передовой.

Послушай, здесь – живучие архонты.

А значит, думать надо головой.

О чём? О тех… возможностях в обойме.

Поскольку бесит вечный нагоняй!

Ведь Понт Эвксинский дышит не по форме,

И в каждом звере бьётся «та-ри-дай»!

Ну что, понятно? Выбежал, породу

Тугую вятской выверив землёй

Давно, в Поволжье, грудью к небосводу,

Взойдя стихами – страшной легкотнёй.

 

* * *

 

Я молод, и с тем – флегматичен.

Телец, недоносок, поэт.

Навряд ли, к тому же, первичен.

Этичен? Практичен? Ан нет.

Храню кулаки по карманам

Пальто (для конкретики – френч).

Снаружи – предкожные прямо…

Зрачки, универская речь.

А кроме – лихая весёлость.

Приятно. Ведь я – не качок.

Спина отутюжена, то есть

(Читай) – благородства значок.

Вдобавок – чуть-чуть меланхолик.

Порой матерюсь, грубиян…

Бывают мгновения колик

Сердечных (но это – не вам).

 

* * *

 

Давай, не грусти!

                     Уже не спасти!

На нас выпускают китайское войско.

Патроны в горсти.

                     Свобода в кости.

До этого жизнь была серой полоской.

Какая зима!

              Сплошная сурьма!

Разбиться в такую ни сколько не поздно.

Мечтать: «Колыма!»

                         хватало ума,

А сердца хватало по самые гроздья.

И к чёрту свистки,

                     желанье доски!

Оставь для себя затаённую веру.

Лихачат мозги

               в отсутствие зги,

Но всё же Амур открывает потерю.

А значит – с утра

                     в засаду пора!

Хунхузы идут по дороге беспечно.

Темнеет кора.

              Светлее пера

Снега и она, незаметная вечность.

 

* * *

 

Любила пастернаковский февраль,

насколько помню,

она.

Смотрела, удивительная, вдаль

свободно, ровно,

темна

(брюнетка). Улыбалась, тет-а-тет

украсив этим.

Была?

Осталась! Не истратился портрет

в планетном цвете!

Хвала

Создателю, природе, чудесам!

Ходили рёбра

мои –

толкали оболочку. Тарарам

врывался добрый

в мозги.

Любила появление гвоздик

в квартире (просто

черта).

Даритель, опосредованно-дик,

таскался в гости.

Туда.

 

* * *

 

Генетическая тоска по великой державе

Направляет все наши мысли.

А в округе – дым коромыслом,

Распоясавшийся. Сердца благородной оправы –

Под откос, или на ковёр. И второе похуже –

Стыд-позор. Не спрячешься после.

Ну а мы придуманы возле.

Может правильнее – во зле? Сомневаюсь. А лужи?

А деревья? Хоть раз ответить действительно важно.

Извините, капают слёзы.

Дорогие осенью розы,

И подснежники в конце мая. Ведь с ними не страшно.

Генетическая тоска, нам с тобой не до жиру.

Ни к чему наивное «если».

Куд-куда по горло залезли,

Представляя, без выходных, из себя пассажиров.