Аркадий Ровнер

Аркадий Ровнер

Вольтеровское кресло № 34 (526) от 1 декабря 2020 г.

Подборка: Стихи из старых тетрадей

* * *

 

И снова за окнами летняя злая гроза,

И снова глядят ошалелые злые глаза.

В зрачках застекляневших молний мгновенный пожар,

И губы дрожат, и холодные пальцы дрожат,

И брови взлетают, и как в гипнотическом сне,

Испуганно, медленно тянутся руки ко мне…

 

1964

 

Три песни

 

I

Убегают запоздалые трамваи,

Начинаются весёлые заботы,

Ветер листья, ветер листья обрывает

И уносит словно годы, словно годы.

 

Начинается весеннее смятенье.

Начинаются осенние невзгоды,

Люди ходят, а за ними, будто тени,

Будто тени вереницей ходят годы.

 

А потом, когда срывают покрывала,

Остаются невесёлые остроты,

Ни тревоги не проходят, ни печали,

А проходят только годы, только годы.

 

О годах и о невзгодах забывают

За бутылками в глухую непогоду,

И неслышно, будто тают, будто тают,

Пролетают год за годом, год за годом.

 

II

За окошком снова дождь,

В подворотне хлюпает.

Ты опять кого-то ждёшь,

Глупая ты, глупая.

 

Полюбили – разлюбили

Видно мало корысти,

Разлюбили и забыли

Только-то и горести.

 

Вот и мне всё было мало,

Но душа устала –

Надоело с кем попало

И кого попало.

 

Жизнь – телега без колёс,

Шутки да страдания.

И ничто не стоит слёз,

Слёз и ожидания.

 

Ждал я осенью метелей,

Ждал зимою лета,

Все метели пролетели

И метелят где-то.

 

За окошком снова дождь,

В подворотне хлюпает.

Ты меня напрасно ждёшь,

Глупая ты, глупая.

 

III

Поздний опыт – это пиррова победа,

Что беде и поражению сродни,

И не надо ни зароков, ни обетов,

И себя ты, как мальчишка, не вини.

 

Поздний опыт – это странно, это странно,

Это страшная, как пропасть, пустота.

Слишком рано, слишком рано, слишком рано

Начинаешь ты года свои считать.

 

Поздний опыт, как осеннее ненастье,

И как взгляд твой, устремлённый в темноту,

Люди выдумали счастье и несчастье,

Чтобы было им без них невмоготу.

 

Поздний опыт – это пиррова победа,

Что беде и поражению сродни,

И не надо ни зароков, ни обетов,

И её ты в этом тоже не вини.

 

1965

 

* * *

 

Верую, верую, верую.

взлётам над куцею эрою

в лица, зажжённые верою –

верую!

 

Верую в первую вечную,

в речь твою сбивчиво-нервную,

в верность твою, неверная,

верую!

 

В вечную битву со скверною

Страстно, отчаянно, слепо

верую, верую, верую.

верую, ибо нелепо!

 

1965

 

* * *

 

Ручьи теряются под снегом,

Под снегом ржавая трава.

Ты щуришься. Ты смотришь в небо.

Ты ищешь хрупкие слова.

Под солнцем вспыхивают льдинки,

Горит и пенится река,

А в небе пенистая дымка

И перистые облака.

 

1965

 

* * *

 

В пёстрой быстротечности

зла и безучастия

каково беспечности

страждущего вечности

вихрей экстатичности?

 

В искромётной млечности

звёздного пророчества

каково беспечности

страждущего вечности –

злого одиночества?

 

В пёстрой быстротечности

зла и безучастия

каково беспечности

страждущего вечности

алчущего счастия –

женского участия?

 

1965

 

* * *

 

Боже, взгляни на меня, как отец на заблудшего сына,

Я погибаю в неравной и скучной борьбе,

В бледном бессилии дай мне надежду и силу,

Дай прислониться к Тебе.

 

1968

 

* * *

 

В клозет зароюсь с ворохом газет.

В бесславии такая безусловность!

Но жизнь моя пока ещё не сломана –

Она изломана, как буква Z.

 

1968

 

* * *

 

Когда наступает утро

Когда наступает утро

Укрытые в грязных могилах

Под плитами чёрных домов

В пустых одичалых квартирах

В пустых одичалых квартирах

Мы ищем каждое утро

Пустые призраки снов.

 

* * *

 

Господи ты мой Боже,

Если не ты, то кто же?

 

1968

 

* * *

 

Господи ты мой Боже,

что для тебя дороже –

то ли в луче пылинка,

то ли в губах былинка,

то ли под ветром,

то ли без ветра

жизни моей паутинка.

 

1968

 

* * *

 

И страх, но этот страх не страшен –

Мгновенье это изолгать,

Когда вчерашний день вчерашен,

А завтрашний – превозмогать.

Когда срываются усилья

И устремляются умы

Туда, где звонкая Севилья

И «сладкой Франции» холмы.

И извиняясь, изменяясь,

Всегда несчастна и права,

Ты будешь, горько улыбаясь,

Ронять осенние слова.

 

1970

 

* * *

 

Но есть исход в сумятице земной,

Есть грань в её замысловатой вязи,

Где проступают внутренние связи

И замысел возвышено-простой.

 

1970

 

* * *

 

В водоворотах дня, в оцепененье ночи

Я всё плотнее погружаюсь в транс.

И только мотороллеры стрекочут

И прошивают глухоту пространств.

Но нужно твёрдо знать, что это будет,

Падение перевести в полёт –

Я жду трубу, которая разбудит

И плен мой разорвёт.

О бедный мир с полями и лесами –

Как сладко жить!

Я жду корабль с тугими парусами,

Которым мне уплыть.

 

1970

 

* * *

 

О, мой Капернаум прекрасный,

До каждой прожилки мой

Твой воздух живительно-ясный

И звёзды над головой.

И улочки твои – детство,

И крыши твои – мечта,

Моё земное наследство,

Печальная маята.

Твоё огневое призванье,

Твой берег, твой воздух, твой храм –

Горение и сгорание,

Томление по дарам.

Но горькое утешенье

Оставлено для тебя –

Томление по томленью,

Спасательная ладья.

Да, горькое утоленье

Да, зыбкое на песке

Томление по томленью,

Надежда на волоске.

 

1970

 

* * *

 

Как сладко жить в родной стране,

В садах с опавшими годами,

В годах с застывшими плодами,

С завьюженными городами,

Оцепеневшими во мне.

Как сладко слушать в тишине

Часов скупое бормотанье,

Когда, меняя очертанье,

Вплывают тени на стене.

Я долго слушаю себя:

Во мне рождаются затеи,

Во мне волнуются психеи

Потом пустеют все аллеи

И в тонкий луч вступает «Я».

 

1970

 

* * *

 

Вы носите с собой

Приветливости маску,

Как воин носит каску,

Как бороду эстет,

Как дама полусвета

Мучительный корсет.

Для вас любая фраза

Отмечена судьбой,

Для вас вопрос любой –

Короткого экстаза

Преддверие и – бой.

И чем страшнее мерка,

Тем веселей судьба:

Старинных фейерверков

Сюрпризы и пальба.

И чем отвесней фаза,

Тем очевидней фраза.

И этот миг такой,

где в вихревом движенье

И страх, и напряжение

И всё-таки – покой.

 

1970

 

* * *

 

Узкий серп молодой луны

чист

над водою дрожит золотой

лист

я вбираю губами тягучий прохладный

плод

и стараюсь забыть о том

что завтра умрёт

 

1971

 

* * *

 

Как радостно вызвучивать слова,

Отмеривая ритм торжественно-тревожный –

Все доводы и домыслы ничтожны

И лишь поэзия права.

 

Как облака, что в небо взметены

И думаешь: то кони или боги –

Такие мне порою снятся сны –

Воздушные чертоги.

 

Непостижима эта красота

И ничьему суду неподлежима,

Но трезвый путь меня уводит мимо.

Неумолимо. Навсегда.

 

1972

 

* * *

 

Шёл по городу человек,

Задавал всем встречным вопросы:

Придёт ли новый учитель?

Каким он будет из себя?

 

Глупости! – отвечали ему одни –

Нам не нужен новый учитель,

Наш учитель находится в нас,

Мы почти уже знаем к нему дорогу.

 

Зачем? – говорил ему другие –

Всё, что нужно было сказать, нам сказали,

Показали ясно и нелукаво,

Горе тем, кто не хочет видеть и слышать.

 

Погляди на нас, – говорили третьи –

Разгадай его по нашим ладоням,

По нашим зрачкам и по нашим лицам,

Быть может ты узнаешь, каким он будет.

 

Погляди на себя, – смеялись четвёртые –

Не ты ли новый учитель?

Не к тебе ли нести нам наши души?

Наши души, пропахшие огурцами?

 

Шёл по городу человек

Задавал всем встречным вопросы:

Не вы ли?

 

1972

 

К букету

 

Виктория, ужели,

Изобразив печаль,

Ты скажешь: облетели,

А жаль…

 

Но незачем бояться –

Подобно добрым снам,

Им вечно возвращаться.

И НАМ!

 

1972

 

* * *

 

О, как тщеславны выпуклости наши –

Тщеславны плечи – матовые чаши

Тщеславные топорщатся ключицы

Тщеславие в виске моем стучится

Ладонь моя знакомствами тщеславна –

Никитин пожимал её недавно

Тщеславный копчик затаил змею

А я в себе себя не утаю

 

О, как прекрасны наши имена –

В них спрятаны тщеславья семена

У чёрных похороненных семян

Я спрашиваю: в чём моя вина

Я спрашиваю: где зарыт обман –

Друзья мои закутаны в туман

 

Друзей моих уподобляя стаду

Себя я уподоблю винограду

Фонтану я сродни и водопаду

И фейерверку в сумрачной глуши

 

Стихи мои я посвящаю саду

А он их перепосвящает заду

Но если, друг, ты в них найдёшь отраду

Ты их себе в альбом перепиши.

 

март 1973

 

* * *

 

Н.С. Гумилёву

 

Я раб и на коленях,

Но выделен меж тех,

Кто в рабстве лени

И утех…

 

Сгорая от нетерпенья

И мучаясь в аду,

Стою в углу на коленях

И жду.

 

Вот дрогнуло,

Тронулись тени,

Но сердце ещё боится

Признаться, что пробил час…

 

И пусть вся жизнь на коленях,

Хочу опять и опять,

Не ведая утоленья

Безуметь и утолять.

 

1971