Алла Рыженко

Алла Рыженко

Четвёртое измерение № 22 (47) от 11 августа 2007 г.

Подборка: Флейта Ангела

* * *

 

Я написать могу тебе стихи
Про летний день и радуги улыбку,
Про веточку растрепанной ольхи,
Про ту чудную золотую рыбку,

 

Которая в аквариум ко мне
Из сказки заплыла – да и осталась!
О том, что рыцари всегда в цене.
Что если жить, ни разу не печалясь,

 

То не познать и радость бытия,
Будь ты богат иль беден, то не важно!
И даже если сам себе судья,
Но если ты влюбленный и отважный,

 

То можно сделать самый главный шаг –
Сказать «Люблю!» и стать на жизнь богаче!
И может быть, твой старый верный враг
Впервые будет рад твоей удаче

 

И улыбнется, позабыв грехи!
И будет мир и солнце, и надежды!
Я написать могу тебе стихи,
Но только стань на миг таким, как прежде...

 

* * *

 

Линяет ночь, к утру теряет краску.

Погашен свет и мусор подметен.

Закончен бал, снимите, сударь, маску.

Настало время подлинных имён.

 

Колпак Шута, подвязки Коломбины,

Картонный меч, стеклянное колье –

Бравурной жизни пряные картины

Уплыли вдаль на призрачной ладье.

 

Цыганка зря лукавила с колодой,

Ей невдомек, что выбор совершен...

Скрывалась ложь под яркой позолотой –

Пустой души помпезный бастион...

 

Вздохнул рассвет, добавив новой краски!

На кой мне черт знать эти имена?

Ах, сударь мой, ну где же Ваши маски?

Я не могу так долго быть одна.

 

* * *

 

Я рисую цветы, колокольчиков тихие звоны,

Летний луг, землянику и радугу после дождя.

Получается ночь, и глухие от крика вороны

Собираются в стаи, неистово небо дробя.

 

Я рисую рассвет и туманное лоно прохлады,

Глянец чистой воды и мелькнувшую рыбкой звезду.

На рисунке – стена и сплошные слепые ограды,

Задыхается день в разрывающем горло чаду.

 

Я рисую мороз, серебристые стаи снежинок,

И дыханье на окнах, скрывающих чью-то мечту.

Из-под кисти дымится пустой, неживой фотоснимок,

Отражающий тщетность и прошлых побед суету.

 

Что получится, если я кисть обмакну в безнадежность,

Нарисую тупик и пустые, чужие глаза?

Может быть, на листке расцветет возвращенья возможность,

И откроет нам двери строптивый и вечный «сезам»?

 

* * *

 

Художник осень рисовал,

Пытаясь время обмануть.

Аллея, старенький вокзал,

Прохожий и дождя чуть-чуть.

 

Карнизы, голуби, окно,

В котором неба лоскуток.

И стук костяшек домино

От скверика наискосок…

 

Шагов уставших темный след,

Рябины грусть, последний лист,

И кем-то брошенный букет,

Промокший гипсовый горнист.

 

Вкус поцелуя на углу,

Озноб от резкого «Прощай!»

Сумбурность чьих-то мыслей вслух,

И убегающий трамвай…

 

Художник осень рисовал –

Застывший миг летящих дней.

Он время за руку держал.

Один, среди чужих страстей…

 

* * *

 

Напиши мне письмо дробным стуком дождя по дорожке,

Сочным ливнем в саду по редеющим листьям рябин.

Напиши мне письмо на осенней гламурной обложке,

На другой стороне закрывающих лето гардин.

 

Напиши мне письмо незатейливой прописью тропок,

Примеряющих свой ежегодный роскошный наряд.

Напиши мне письмо, пусть твой почерк неровен и робок,

Между строк на меня поцелуи наивно глядят.

 

Я отвечу тебе журавлиным прощальным приветом,

И туманом над лугом, не верившим чарам небес.

Я отвечу тебе расставаньем с восторженным летом,

И расставит все точки немного сконфуженный лес.

 

Я отвечу тебе неожиданно теплыми днями,

Солнца лучик пошлю сквозь закрытые окна души.

Я отвечу тебе хаотично-волшебными снами,

И останусь одна в ожидающей письма тиши…

 

Монолог входной двери

 

Встречала Вас не по одежке,

Себя распахивая настежь,

Преподносила на ладошке

Свои отчаянные страсти.

 

Мечтала вслед лететь за Вами,

Догнать и оглушить любовью.

Но только стекла дребезжали

И больно хлопали Вы мною.

 

Вы жали руку каждый день мне,

Перчаток, правда, не снимая.

А я вздыхала с сожаленьем.

Вы вздох за скрипы принимали.

 

Но вот сегодня все свершилось,

Упала в Ваши я объятья!

От счастья разума лишилась!

...Вы не могли б меня поднять, а?

 

* * *

 

Исчезали, сгорая в банальности,

Никому не нужные сложности.

Связки рвались от низкой тональности,

Глохло сердце от невозможности.

 

Исчезали, растаяв от нежности,

Все упреки, ставшие лишними.

Отодвинув назад неизбежности,

Ощущали себя мы всевышними.

 

Окунались в туманы неспешности,

Омывались росой терпеливости,

И себе мы прощали погрешности,

Прегрешения, лень, неправдивости.

 

Возвращались, согнувшись от тяжести,

Нагрузившись ненужными спорами,

Раздувались от собственной важности,

Закрывались глухими заборами.

 

Холодели от мысли непрошенной,

То, что жизнь коротка, к сожалению,

Не собрать уже годы-горошины,

Не сорвать прилипалы-сомнения…

 

* * *

 

Отрекаюсь, сдаю позиции,

Отползаю, корчась в агонии.

Довела себя до кондиции,

Заплутала я в межсезонии.

 

В небо – руки, колени сломлены.

Слезы – солью на душу рваную.

С полным перечнем ознакомлены,

Вы на тризну мою незваные.

 

Злостью выплесну ожидания,

Боль с цепи отпущу с истерикой.

Запоздалые понимания –

Листья павшие в милых сквериках.

 

Отмените по мне рыдания.

Оглянитесь, впадая в прошлое.

Заплатила за вычитания,

За свое поведенье пошлое.

 

Я прощаю вам стыд непрошенный,

И молчанье, порой, двуликое.

Мне простите мою восторженность,

Мое счастье невинно-дикое…

 

* * *

 

Ко мне моя осень придет чуть пораньше.

И небо вдруг станет печальней и ближе.

Мечты станут проще, а сны будут краше.

Осеннюю грусть я весною предвижу.

 

Я буду бродить в разрисованных скверах.

Заснувшим листом распластаюсь на тропах.

Аншлаг соберу на осенних премьерах.

Любовь наколдую во всех гороскопах.

 

Открою дорогу в счастливое завтра.

От ветра прикрою усталое пламя.

На скользких ступенях немого театра

Взорву тишину, полуночно горланя.

 

Ворвусь в твою жизнь и займу уголочек.

В тепле проживу все последние жизни.

И чувства ко мне разгляжу между строчек.

Осеннюю грусть я весною предвижу...

 

* * *

 

Я не умру, я просто улечу.

Не подносите ни венков, ни слез.

Я пробегусь по лунному лучу,

Едва касаясь огненных берез.

 

Я не умру, я тихо прошепчу –

Не улетай, пожалуйста, за мной.

Перед иконой желтую свечу

Ты за меня зажги порой ночной.

 

Я не умру, я стану чуть другой,

Тропинкой в поле, капелькой росы.

Дождем, уснувшим за твоей спиной,

Минутой, сберегающей часы.

 

Отрывком сна, свободного от мук,

Тебя закрыть от боли по плечу.

Не будет ни печалей, ни разлук.

Я не умру, я просто улечу...

 

* * *

 

И все-таки ты есть! Тебя повсюду вижу!

Ты в зеркале моем глядишь из-за плеча.

Махнул мне вслед рукой с потрепанной афиши

Заехавшего вдруг в наш город скрипача.

 

С тобой теперь стою с утра на остановке,

Плыву через толпу в полуденный прилив.

Фамилию твою в газетном заголовке

Увижу сгоряча, душою воспарив.

 

Теперь ты точно есть! Я даже голос слышу!

Он в шепоте снегов и в тишине ночей.

Он ропотом дождя по одинокой крыше

Мне прошептал «люблю» на склоне сентябрей.

 

Ты тихим сном моим присядь у изголовья,

Дыханьем погаси упрямую свечу.

Под утро не спеши стать отзвуком безмолвья,

Останься хоть на день… Так этого хочу…

 

Девушка и Смерть

 

Она не стучала в закрытые двери,

А просто ждала, может, выйду курить.

Звонок затаился испуганным зверем…

«Не дашь ли мне, дочка, водицы испить?

Устала немного, видать к непогоде.

Да нет, все в порядке, попью и пойду.

Гляжу, твоя жизнь еще только на всходе

Росточком убогим у Бога в саду…

Искусный садовник – отрада растеньям.

Но сад так огромен, куда уж ему…

Все дело в слепом и случайном везенье,

Падет твое семя на свет иль во тьму.

А после старайся уж сам пробиваться.

И розой взрастешь или чахлым вьюнком.

Итог одинаков – со мной обвенчаться.

Косе моей промах, увы, незнаком…»

 

И что-то еще говорила старуха

Про старость, артрит и про боли в спине.

Ушла, пожелав ни пера мне ни пуха,

Оставив Косу прислоненной к стене…

 

* * *

 

– А помнишь,

Небо и земля поменялись местами,

И мы шли по облакам, думая, что это снег,

И ловили нашу радость, как снежинки, губами?

А будущее пятилось назад, чтобы взять разбег…

А знаешь,

Когда зима воскрешается снегами,

И память пытается защитить от вещих снов,

Время тогда измеряется твоими шагами,

И количеством непроизнесенных вовремя слов…

Ты плачешь?

 

– Нет, это оплакивает себя вечность,

Прожитая под обычным небом, без твоих гроз,

Наша разлука оплакивает мою беспечность

И оставленный без ответа единственный вопрос.

А впрочем,

Слезы еще тогда обратились в камни,

Когда небо в первый раз отвернулось от земли,

Когда мы решили лучше стать добрыми врагами,

Потому что злыми друзьями уже быть не могли.

 

– А хочешь,

Я попрошу у прошлого ту улыбку,

И буду снова смотреть на мир теми глазами?

А настоящее возьмется исправить ошибку

Или, хотя бы, снова прикрыть ее небесами…

 

– А сможешь?..

 

* * *

 

Мы на крестах не умирали,

Не воскресали на рассветах,

Не нами выбиты скрижали,

Не нами писаны заветы.

 

Покровы грубой власяницы

Не защищали нас от стужи.

Не мы карающей десницей

В пасьянс укладывали души.

 

Не нам веленье было свыше

Облечь себя святым юродством.

Не мы, царям грозя бесстыже,

Пугали всех своим несходством.

 

Не мы, не нас, не нам, не нами…

Живем в кредит, любя вполсилы,

Раскрасив жизнь полутонами,

Святые позабыв могилы.

 

И наша вера меркантильна –

Она лишь дань публичной моде.

И руки опустив бессильно,

С душой своей живем в разводе.

 

* * *

 

Я сюда никогда не вернусь.

Только снами, распявшими разум,

Загляну в эту серую грусть,

Что в разлуке сверкнула алмазом.

 

Я забуду и двор, и крыльцо,

В робкой дымке горбатые горы,

И луны изможденной лицо

Сквозь небрежно закрытые шторы.

 

Не всплакну никогда по весне,

Запоздало втекающей в души,

По бессоннице лета в окне,

Комариным объятьям радушным,

 

По назойливо-жгучей зиме,

По застывшему намертво небу,

По деревьям в седой бахроме,

И по запаху свежего хлеба…

 

Я сюда никогда не вернусь.

Только снами, распявшими разум,

Загляну в эту серую грусть,

Что в разлуке сверкнула алмазом.

 

* * *

 

Хочешь, расскажу тебе свой сон?

Сядь спокойно, чай налей и слушай…

Я во сне на свой пустой балкон,

Как белье, развешивала душу.

 

Но с веревки сорвалась душа,

Резвой птицей белой заметалась.

И надежды все мои круша,

Улетела… и не попрощалась…

 

Ну а я? Осталась без нее…

Без души я просто – оболочка.

Может, где-то в небе воронье

Растерзало душу на кусочки?

 

Ну а может, среди птичьих стай

Стала там царицею небесной?

Ты не знаешь, есть ли птичий рай?

Лучше там, чем в этой клетке тесной...

 

…Снова будет ласковый рассвет

С темнотой украдкой целоваться…

Если встретишь, передай привет!..

Вот такие сны мне часто снятся.

 

* * *

 

Слышите музыку? Ангел на флейте играет.

Ночь раздробилась на множество звездных часов.

Льется мелодия, нежностью мир наполняет,

Мир оживающих сказок и светлых стихов.

 

Нежность обводит вокруг очарованным взором.

Мягким ковром расстилаются детские сны.

В музыке Ангела тонким изящным узором

Переплетаются свет и улыбка Луны.

 

Переплетаются судьбы, любовь и потери,

Чьи-то признанья и чья-то притихшая боль.

В музыке Ангела – звезды, и птицы, и звери,

Царство небесное, жизни земная юдоль.

 

С музыкой Ангела Нежность над нами закружит,

Ливнем весенним смывая печаль и грехи.

Песня рождается, и раскрываются души,

Соединяя мелодию, свет и стихи…