Алёна Бабанская

Алёна Бабанская

Четвёртое измерение № 23 (479) от 11 августа 2019 г.

Подборка: Не стреляйте в пианиста

* * *

 

Сирень взрывается гранатой,

Сияет вспышкой грозовой.

Выплёскивается за ограду

Волною бело-розовой.

Пока трамвай ползёт, натужно,

Громя подковами асфальт,

Ты, сладким запахом контужен,

Стоишь, и скалишься, как скальд.

 

* * *

 

Пахнет густо и смолисто

Тополиная аллея.

Не стреляйте в пианиста:

Он играет, как болеет.

Между щебетом и свистом

У него в кустах рояли.

Не стреляйте в пианиста:

Вы с ним рядом не стояли.

 

* * *

 

Портится, портится яблочко наливное.

Хмурится, хмурится облако надо мною.

Долгое, как кошмар,

Плотное, как кошма.

Все поглощает тьма.

Ни единой звёздочки не видать,

Это ведь не беда.

Будем и со свечой.

Время пережидать,

Просо перебирать,

Жить, умирать,

Дням потеряем счёт.

 

* * *

 

Небо сегодня – точно пирог трёхслойный.

Ниже пространство, где ты живёшь условно.

Это пространство, где ты умрёшь когда-то.

Или же умер: не разбираю даты.

Впрочем, разница глазу заметна вряд ли.

Метаморфозы не различают рядом.

Даже на дачу ездишь дышать озоном

Среди таких же призраков, духов, зомби,

 

* * *

 

Как будто нарушена оптика,

И всюду мерещится мне

Деревьев весенняя готика.

И склоны в зелёном огне.

Там мечутся тени горгульями,

Звенит над цветами пчела.

Как будто бы сердце обуглено,

И дымка на небо легла.

 

* * *

 

Предки мои – казаки, сиречь хазары:

Странные существа с выпученными глазами,

С шашками наголо, с шапками набекрень,

Цепкие, как репей.

Так и остались в жаркой степной ладони.

Скачут и скачут за Золотой Ордою.

Переплывают Лету, не зная (б) рода.

Там, где земля сходится с небосводом.

 

* * *

 

Это просто живая вода невесомости.

У неё никакого стыда и ни совести.

Отхлебнёшь и помашешь рукой, и поехали.

Только космос такой – телевизор с помехами.

Стоп-сигналы комет не горят, а погашены.

На параде планет мы флажками помашем ли?

Это просто живая вода, это вакуум.

И плывёшь в никуда, объясняешься знаками.

 

* * *

 

Дерево кажется зверем, а птица веткой.

Тени мелькают и облака поверху.

Ветер свистит,

Скрип деревянный, ветхий.

Солнце в глаза, ты прикрываешь веки.

Только кипят окрест запахи, блики, звуки,

Только жужжат шмели, старой травы шуршание.

Птичий гремит оркестр

Марши, сюиты, фуги.

Рыба снуёт в реке, маленькая и большая.

 

* * *

 

Шмели в полосатых матросках,

И клёш, и во рту папироска.

И «Яблочко» спляшут задаром,

К полудню гудя над садами.

Качается палуба суши,

Наш парус натянется туже:

Все мачты, канатов сплетенья –

Под валом девятым цветенья.

 

* * *

 

Сестра моя, проталина,

В снегу лучом продавлена

Легчайшим – до корней.

Как будто бы больней

И глубже ранит лёгкое.

И сразу сердце ёкает.

И млеет под лучом –

Травы живой пучок.

 

* * *

 

Покажется небо с овечку,

Оно уже было с овчинку,

В него мы стреляли картечью.

Потом же отдали в починку,

Покраску, растяжку, обивку,

Чинильщикам Пете да Славе.

Все эти пружины, обрывки…

Не жмёт оно нынче, не давит.

Откинешься в облако плюша

Смотреть заводной самолётик.

А рядом Степашка и Хрюша,

И птицы, и дяди, и тёти.