Алексей Кручёных

Алексей Кручёных

Вольтеровское кресло № 6 (354) от 21 февраля 2016 г.

Подборка: Пифагор гиперболы, Эдисон снов

* * *

 

Дыр бул щыл

убещур

скум

вы со бу

р л эз

 

1913

 

Высоты

 

вселенский язык

е у ю

и а о

о а

о а е е и е я

о а

е у и е и

и е е

и и ы и е и и ы

 

Весна гусиная

 

те ге не
          рю ри
          ле лю
                бе
          тльк
          тлько
          хо мо ло
ре к рюкпль
        крьд крюд
                нптр
                иркью
                би пу

 

1913

 

Отчаяние

 

из под земли вырыть
украсть из пальца
прыгнуть сверх головы
          сидя итти
          стоя бежать
куда зарыть кольца
          виси на петле
          тихо качаясь

 

1913

 

Эх! Господи! Ляпач!

 

В полночь притти и уткнуться
в подушку твоей любви – 
– Завтра уеду в Москву! – 
Освободятся сЕльтерские ноги мои, 
ими, как локтем пропеллера, взмахну! 
сто лет с тобою проживши 
не позабыл о Ней Единой. 
ЧЕРЕЗ закорючки капусты, по крышам, 
летит мой дух лебяжий 
На - фта - линный!

 

 

* * *

 

У меня изумрудно неприличен каждый кусок 
Костюм покроя шокинг 
во рту раскалённая клеем облатка 
и в глазах никакого порядка ... 
Публика выходит через отпадающий рот 
а мысли сыро-хромающие – совсем наоборот! 
Я В ЗЕРКАЛЕ НЕ ОТРАЖАЮСЬ!.. 

 

* * *

 

Я пошёл в ПАРКОВУЮ ЛЮБИЛЬНЮ 
Где туго пахло накрахмаленным воротничком. 
Растянули меня на железном кружиле
И стали возить голым ничком. 
Вскакивал я от каждого соприкосновения
как будто жарко ляпали СВИНЦОВЫМ ВАРЕНИКОМ! 
кивнули – отрубили колени
а голову заШили В ЮБКИ БАЛОН. 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
и вот развесили сотню девушек 
ВЫБЕЛИТЬ ДО СЛЁЗ НА СОЛНЦЕПЁКЕ
а в зубы мне дали обмызганный ремешок, 
чтоб я держал его пока не женюсь на безбокой
только что вытащенной 
ИЗ МАЛИНОВОГО варенья!.. 

 

Смерть кувырком

 

Стосковалась моя желёзка по кислице салату 
и стукальцам небылиц 
и закинув несгораемую хату 
ввысь подымаюсь как накрахмаленная певица! 
Забросил я память от жажды нового –
дыма и шипа бурчатых машин 
негра кочегарно-танцующего голого, 
без пиджака... испола! Терпентин! 
АРМАТУРЮ! В ТАНЦЫРЬ ЗАКОВАННЫЙ 
над пропастью взлетаю как пученье морской буркоты – 
И ДЕВЫ ВЛЮБЛЁННЫЕ ДО КОСТИ ИЗЖЁВАНЫ 
ПОСЛЕДСТВИЯМИ КРАСОТЫ!.. 
и вот собрались все 
телесными ёрзая выступами 
коленями пригнули меня к земле 
в лоб мягко выстрелили 
           чмок! квю! 
           будля умрюк! 

 

* * *

 

Я поджарил свой мозг на железном пруте
Добавляя перцу румян и кислот
Чтоб он понравился, музка, тебе
Больше, чем размазанный Игоря Северянина торт
Чтоб ты вкушала щекоча ноготком
Пахнущий терпентином смочёк.
Сердце моё будет кувырком
Как у нервного Кубелика
СМЫЧЁК

 

И будет жужжать

 

И БУДЕТ ЖУЖЖАТЬ з а ф р а х т о в а н н ы й

                                                           а э р о п л а н

Увозя мои свежие СТИХИНЫ

За башню Эйфеля, за беглый океан –

ТАМ ЖДУТ ИХ ОМНИБУСОВ СПИНЫ,

И ВНОВЬ ИСПЕЧЁННЫЙ – я конкурент

                                            мороженной свинины!

 

Схватят жирные экипажи тонкими руками

Мои ПОЮЗГИ и повезут по всему свету кварталов

По Сити, по Гай-Старам

УДИВЛЁННЫЕ ЛЮДИ ОСТАНОВЯТ ДИНАМО —

                                               МАШИНЫ И ТРАМЫ

И арифмометр – солнце повиснет как бабочка

                                                     на золочёной раме!

 

Все читать заумь станут

Изучая мою ПОЭТИЧЕСКУЮ СУСТЕНЬ...

РАДУЙТЕСЬ же пока я с вами

И не смотрите грустными...

 

Камера чудес

(из цикла «Слово о подвигах Гоголя»)

 

Нелюдим, смехотвор и затворник,
зарывшись в древние книги,
не выезжая из комнаты,
в халате,
лёжа на кушетке,
пивными дрожжами,
острым проскоком
обогнал всех путешественников:
вскрыл в России преисподню.

Мокроворона,
штафирка,
хламидник и щёголь,
с казаками Бульбы,
с разгульною вольницей
свершил два бедовых похода,
жёг королевскую шляхту,
рубал кольцеусых панов.

Первач-подвижник
под видом лежебоки,
лесобровым Днепром,
бумерангом букв
с высоким спокойствием,
Пифагор гиперболы,
Эдисон снов!
СВЕТОНОС! –

взял
планету
на испуг!

 

Роман по телефону

 

После встречи
с  о д н и м  в и д е н и е м 
в ресторане
(огни столбом, залпы – в лоб!):
– Давайте будем с Вами жить
по телефону!
Потому что всё мне известно
заранее:
линючесть ангелов, 
круговорот улыбок, 
позоры расставаний, 
и не хочу таскать страданий тонну, 
прощальной кровью
д у р - м а н и т ь  г о р - л о .
И тысячи миль и миллионы
веков
тянулся магнитный роман 
без оков.
Не пил я водки матёрой, 
и проклял очко, 
тысячу драконов маджонга,
без конца по ночам
на окраинах,
в пустырях
имя твоё  л е т у ч е е ,
          ПРОЩАЛЬНОЕ
л и х о р а д о ч н о бормоча.

 

1950 – 1953

 

Безумие игроков

 

От мокропогоды
скрываюсь в старой трущобе
духана, в подвалах вина.
Отсюда, сквозь горящую дымовину
кристаллы Эльбруса, –
надежда яснейшая вдвойне мне видна!

Я знаю:
здесь, в тяжёлом сундуке,
зарыты чьи-то кружева и руки,
и молят о пощаде в кабаке.
Но пьяные картёжники
сидят на них, к стенаньям глухи,
у каждого четыре короля
зажаты в кулаке.

И я стучу о стенку кирпичом,
людей зову
с оружьями и вилами,
чтобы сундук предстал
пред нами нагишом,
чтоб вырыли из душегубища безвинную!

Спасите всех,
спасите свет
во имя жизни ранней,
во имя мощных глаз
и атомов каскадного сверкания!

 

Американская гримаса

 

Не страшно разве?
На фоне труб и небоскрёбов
Как будто завтрак подан –
Больное сердце
          В красной вазе.

 

Встреча

 

Я пока ещё не статуя Аполлона,
не куцая урна из крематория,
Я могу ещё выпить стакан самогона
закусить в буфете ножкой Бетховена,
                                                      ступней Командора.

Я не хочу встречаться с тобой совсем трезвый,
преподносить выглаженные в линейку стишонки,
я желаю,
чтоб нам завидовали даже ирокезы
и грызли с досады
свои трубки и свои печёнки!..

Нас на вокзале приветствует свежий дождь –
широкие, глазастые дружбы потоки!
Лучшего
и через сто лет не найдёшь.
Об этом вспомнят, вздыхая,
в городах, в музеях
наши потомки.

Так быть верным, до реквиема,
богу искусства,
у головокружительного барьера
твоих глаз,
с размаху не поддаться страшному искусу
в сотый и тысячный раз,

задержаться на самом краю пропасти
и схватить себя за рукава:
– Эй! Остановите эти кости!
Они хотят,
напялив цилиндр,
всю ночь плясать канкан!..

Неприступно
и вечно сияй,
песни высокой
снежный Синай!

Свет сугробами на горе
наперекор хмурым химерам
гордякам, изуверам
НЕ ПЕРЕСТАНЕТ ГОРЕТЬ!

 

1950 – 1953

 

* * *

 

Увозя мои свежие СТИХИНЫ

За башню Эйфеля, за беглый океан –

ТАМ ЖДУТ ИХ ОМНИБУСОВ СПИНЫ,

И ВНОВЬ ИСПЕЧЁННЫЙ – я конкурент

                                            мороженной свинины!

 

Схватят жирные экипажи тонкими руками

Мои ПОЮЗГИ и повезут по всему свету кварталов

По Сити, по Гай-Старам

УДИВЛЁННЫЕ ЛЮДИ ОСТАНОВЯТ ДИНАМО –

                                               МАШИНЫ И ТРАМЫ

И арифмометр – солнце повиснет как бабочка

                                                     на золочёной раме!

 

Все читать заумь станут

Изучая мою ПОЭТИЧЕСКУЮ СУСТЕНЬ...

РАДУЙТЕСЬ же пока я с вами

И не смотрите грустными...

 

1922