Александр Карпенко

Александр Карпенко

Новый Монтень № 26 (374) от 11 сентября 2016 г.

Философ-пейзажист

Вадим Крейд«45»: Вадиму Прокопьевичу Крейду 10 сентября 2016 года исполнилось 80 лет. Наши самые добрые и светлые пожелания юбиляру. Пусть среди подарков не затеряется и вот это эссе…

 

Вадим Крейд – тонкий лирик, неутомимый исследователь первой волны русской эмиграции, автор выдающейся монографии о творчестве Георгия Иванова, составитель редких антологий. Поздний сын Серебряного века русской поэзии, Вадим Крейд впитал в себя его эстетику и гармонию.

 

* * *

 

Помнишь – как только в молочной тиши

угли зари догорают,

сердце в своей оловянной глуши

в горькой любви замирает.

Стань безучастен – но трепет в груди,

точно весов коромысло,

чуткое...

Или равны впереди

смысл и бессмыслица смысла?

Пеплом подёрнется алый закат,

ночь нахлобучит вдогонку

шубу на крыши заснеженных хат,

лунную грусть на бетонку.

Крейд великолепно выписывает пейзажи, противопоставляя акварельность зарисовок «шуму» музыки. Слышится протяжная бунинская нота. Пейзаж – вне времени. Если о любви лучше всего пишут молодые, то созерцательность не покидает человека в любом возрасте. Часто у Вадима Крейда пейзаж, как и у Тютчева, продолжается философскими размышлениями. Но у Крейда совершенно иное миропонимание, нежели у Фёдора Тютчева. В космогонических фрагментах Крейда отсутствует тютчевский дуализм. У него нет противопоставления ночи и дня, верха и низа, вечности и мгновения. Наоборот, дуалистичность мира Крейд «нейтрализует» возвышенной гармонией земного и небесного.

 

* * *

 

Так тонко, так чудно, так мудро

И вполоборота в ночи

Просторное звездное утро —

Как жизни вселенской зачин.

 

Светает, и жаль его: канет...

И я постигаю, что «я» –

Морщинка в узорчатой ткани

Божественного бытия.

 

Поэт приходит к выводу, что «постоянна – одна перемена, неизбывна – одна благодать». Вадим Крейд пишет не так много стихов. И ещё меньше публикует. Мне кажется, здесь присутствует и природная скромность автора, и его готовность ловить только избранные мгновения, осенённые особой благодатью. Поэтому, наверное, и музыка кажется ему слишком громкой, уводящей от благотворной тишины. Зато, когда тишина, наконец, достигнута, поэт достигает необыкновенного единства с природой. Всё становится транспарентным. Он – свой в мире природы, здесь он – «званый гость».

 

Был августовский звездопад,

в траве пиликали цикады,

и выводила невпопад

свирель (с хрипотцею) рулады,

сверлила нежно темноту,

и было жаль – чего? – кто знает…

и обещала ноту –  ту,

которой даже не бывает.

 

Лучше меньше, да лучше. Неутомимый исследователь первой волны эмиграции, лучший биограф Георгия Иванова, Вадим Крейд поставил перед собой в поэзии самую высокую планку, и ни на йоту не отступает от лучших образцов классической русской поэзии.

 

* * *

 

Смеркается... В небе над нами

Плывёт караван облаков.

Закатом расцвечено знамя

Ушедших в пространство веков

То в музыке лунного света,

То в шорохе жёлтой листвы...

И, может, не нужно ответа

Иного, чем выкрик совы.

Зачем же, как ножик, моторка

Взрезает озёрный простор...

И молча ты смотришь с пригорка

За дальний рыбацкий костёр.

 

Для Вадима Крейда творчество – это умение расслышать в шуме времени свою единственную мелодию.

 

Остра, опасна, осиянна,

сквозь бархат звездной черноты

из-за какого океана

в глухую ночь метнулась ты?

И чудилось – опять спадало

с экрана жизни полотно,

слетала – и слова шептала,

но всех расслышать – не дано.

 

Мир Вадима Крейда полон запахов ароматных трав, листьев, леса. Пожалуй, изо всех органов чувств обоняние у него – второе после зрения. Вдыхаешь полной грудью всю эту благодать – и стихи получают, как минимум, ещё одно измерение. Природа у Вадима Крейда – связующее звено между человеком и космосом. Благодаря ей он чувствует «дальний трепет» и слышит, как «между бездной и землей звенит беседа».

 

Александр Карпенко

 

12.08.16