Меню

45-я параллель: классическая и современная русская поэзия


Юрий Беликов, Сергей Кузнечихин: Сказ о сорной рыбе, или Пьющий из проруби

Сергей Кузнечихин и на зоне был бы мужиком, и в миру – мужик. То рыбу ловит, то грибы собирает, то папоротник заготавливает. Заметьте: иные витии ждут-не дождутся, когда папоротник расцветёт, а Данилыч занят его заготовкой. Витамины, однако. Мощный фильтр от радиоактивных пакостей. Кузнечихин и в писаниях своих – мужик. Егор Прокудин из «Калины красной». Прикиньте: много ли в теперешней литературе нашей мужиков? Либо паханы, либо шныри-шестёрки, либо фраеры-толерасты… А мужики… Есть, конечно. Но – наперечёт.

читать далее…

Новые имена в «45»

  • Александр Аносов

    Александр Аносов

    я расскажу тебе тайну
    спелых закатов тверских
    и буду последним отчаянным
    спасителем от тоски

  • Борис Пастернак

    Борис Пастернак

    …(Я видел вас раз пять подряд.)
    Спи, быль. Спи жизни ночью длинной.
    Усни, баллада, спи, былина,
    Как только в раннем детстве спят.

  • Виктория Смагина

    Виктория Смагина

    Под буквой «эс» («спонтанно», «селяви»),
    где сам себе звезда и папарацци…
    В негласном доходя до гласной «и»,
    хотя б на многоточье задержаться…

  •  Хафиз

    Хафиз

    Вошла в обычай подлость. В мире нету
    Ни честности, ни верности обету.
    Талант стоит с протянутой рукою,
    Выпрашивая медную монету…

Вольтеровское кресло


Борис Пастернак: И дольше века длится день

Четвёртое измерение


Александр Аносов: Занебесные реки и бабочка-полукровка


Александр Балтин: Симфония коней


Вера Бурдина: Умышленный город


Александр Коковихин: Россия вышла в параллельный мир...


Иван Малов: В горизонтальных хрупких зеркалах


Виктория Смагина: На двоих с бессонницей


Хафиз: Нет утоленья нам в земной юдоли

Новый Монтень


Олег Лукьянченко: Под салютом всех вождей

Лирические клипы
 
Где прячется Москва
Когда мальцу стукнуло годика три, загадочные прежде значки-буквы стали сами по себе складываться в слова.
Впоследствии его уверяли, что вовсе не сами по себе, а он спрашивал у старших сестёр, и те объясняли: это «а», это «б» – ‒ и так вплоть до «я». Он снисходительно кивал, но про себя знал точно: взрослые сочиняют. Может, конечно, про какой-нибудь твёрдый знак и спрашивал, нелепая буква, ни одно слово с неё не начинается, как и с мягкого. Зато все остальные соединять выучился сам.
 
Буквы окружали мальца со всех сторон: на улице, в магазинах, дома. Но дома, в книгах и газетах, выглядели чересчур мелкими и наводили скуку. Он предпочитал разбирать вывески, транспаранты, магазинные ценники…
От этих последних, случалось, слюнки текли.