Юрий Перфильев

Юрий Перфильев

Четвёртое измерение № 15 (183) от 21 мая 2011 г.

Подборка: Будто чует и чуда ждёт

Поезд братьев Люмьер

                                  

Распаляется сходу поезд на расправу с дорогой скор,

полустанки заткнув за пояс между делом на чей-то спор.

Многоосный трясётся шейкер, с каждым стыком впадая в раж.

За окном без единой склейки и купюры идёт монтаж

эпизодов добротной ленты, чей сюжет о дожде размыт.

Разбегаются дни от ренты за давно безнадёжный быт.

Раскусив удила интриги (передряги смекалят взор),

холодеют леса расстриги и темнеет чело озёр.

На посул спецэффектов падки независимо от поры

обнажают нутро распадки, балки, оползни и яры.

Как всегда не идёт концовка: что-то гложет, тревожит, жжёт.

На перроне стоит массовка, будто чует и чуда ждёт.

 

* * *

 

Языкам во сне мерещится плен,

цифровые варианты оков.

Египтяне приручали гиен,

а не вышло – перешли на богов.

Поневоле за серпом немоты

буквоедом не осилишь «Букварь»,

от-ре-че-ни-я причина не – ты,

но любая безответная тварь.

 

– «Слова правды, дорогая, извне

самый громкий не озвучит коньяк,

стоит к нашей приглядется возне

с точки зрения крылатых коняг».

– «Афористика твоя не с руки,

что игольное слепому ушко».

Дорогая надевает очки

и берётся за де Ларошфуко... 

 

Рыбалка с Патриком Зюскиндом

 

далека за дождями москва комариный трезвон полумрак

берегись бесшабашное ква на воде восклицапельный знак

ротозейство не знает границ прячут головы годы в песок

отродясь причитается блиц воскликапельным будет бросок

не смотать ли нам удочки брат зачехлить и отставить весло

никаких не достанет карат чтоб земное продлить ремесло

 

между делом расчёт и уклон из расчёта кому наплевать

на повестке разведанный клон распротак отменяющий мать

и отца наотрез к праотцам всю родню до последних колен

одинокая блеет овца биоксерокс кастрат многочлен

без опаски готовит захват бытия дигитальный холуй

мы заказаны выжат закат лихорадочно дышит гренуй

 

* * *

 

Сон, обречённый присниться нам

с разницей в ночь и тьму

от Шахразад под восточный спам

сквозь цифровой хомут.

Доступа кровью оплачен код,

чей повелитель кисл,

в опочивальню ползёт восход,

здравия жаждет смысл.

Точно по маслу идут холсты,

осени прёт прибой,

где на липучках репья хвосты

у кобелей трубой.

 

* * *

 

Жара, как на юге. Среда. Гермесова точка недели.

Мы так торопились сюда, что даже прийти не успели

в себя, оказавшись взамен двоих постояльцев отеля.

В окошке горит цикламен. Двадцатые числа апреля.

Твой день. Донимает Нева, братается с ветром и слепит.

Волна, как чудная молва, одни восклицания лепит.

Другие даются с трудом. Известная суетность вкуса.

И некогда праздновать в том уже ни героя, ни труса.

Среди ожиданий повтор среды обретений рапсода,

на многоканальный простор балтийская рвётся свобода.

И небо, сплотив покрова над нами, безличное сбросив,

свои подбирает слова на зависть – Исакий, Иосиф.

 

* * *

 

Гуляние под вечер и оркестр

в саду с победной выправкой. По году

проходу нет от местных Клитемнестр,

и от войны недавней нет проходу.

 

Трофейного наследия приют –

великой блажи детские задворки,

как если б этот лучший мир-май-труд

придумали законченные орки.

 

Загадочны теперь издалека

границы сообщения сосуда,

где прошлое витает в облаках

грядущего неясного оттуда.

 

* * *

 

Кроме нежности твоей, поделом

мимолётной, по всему колдовство,

и на глаз в итоге и напролом

не осталось за душой ничего.

 

Окалось, что нехитрый закат

в двух шагах теперь без двух идиом

о случайности всего, что за так,

и расчёте, но своим чередом.

 

sine ira et istudio

(касыда)

 

местностью пересечённой по горло сыт

взгляд искушённый поскольку со стороны

в ночь звукотени бегут от цикад касыд

и попадает лицо в молоко луны 

верится больше навскидку резону вод

мельничный жёрнов скрипит задавая тон

мелкая рябь переправленный сверху вброд

звёздный по случаю тралит себе планктон

круговорот отражений с пометкой next

опровержения времени есть контакт

дождь-гипертоник на ровном из прочих мест

слабый в конечностях падает что не так

видишь ли милая зренья даёт оскал

трешину поднаторевши об этом речь

прячется ровно за нами внутри зеркал

если заглядывать далее впору слечь

если ж не парится времени прорва вспять

для представлений на собственный лад натур

кстати не надо ума через силу пять

знаков отличия от овощных культур

 

* * *

                                        

олегу чухонцеву

 

порядком вещей беспорядочна соль земли

блистательным кстати отсутствию быть её

в компании тесной не впору когда вдали

от дома услышав прозреешь кыё-кыё

 

река под мостом не иначе его стезя

последняя что по себе оставляет след

и каждый охотник желающий знать (грозя)

где сиднем фазан вроде шерпы в ходу на цвет

 

не всем фиолетово мыкаться между строк

подавно иначить зачаток письма мирской

махнувши на время и прочий бездельный прок

не слабой как память а твёрдой как дух рукой

 

* * *

 

На квадраты разбивают сферы

(из угла слоняться проще в угол)

отношений, налицо примеры

в манекены вымахавших кукол.

 

Выморочной фишка гигиены –

взглядов многомерная несносность,

мыслеформы – снов аборигены

их в иную вдалбливают плоскость.

 

Молния – застёжка неба – выход

ищет. Прыть её свои границы

переходит между вдох и выдох

аббревиатуры, с Богом, ИНЦИ.

 

К вопросу о занятости

 

Ведь знаю, что занят. Но чем – не дано.

А кем и подавно. Ни к чёрту вино

динАмит. В довесок из первых вина

болтанкой словесной изводит сполна.

Пора бы за дело. Какое – пора,

когда между телом и делом дыра

чернее сверхплотной. Не вздумай рукой.

Вестимо полотна от жизни такой

темнят и цикады дают стрекача.

И дышит на ладан немая свеча,

И страсти по Виту хип-хопа вокруг

меняют орбиту. И мечут икру

наяды к утрате – love story деталь.

О музыке кстати – пылится рояль.

Свободен и прочих забав инструмент.

Циклопа короче на глаз абстинент

в накладе по свету, реликту тепла,

по Фрейду по Фету, Дали и ГалА .

Такая пегасова вылетка масть –

зуб на зуб с запасом не в силах попасть

под взляды угрюмые преданных дев,

чей юмор как Юм познаётся в беде.

Уехать бы завтра к монахам в Афон.

Но, где там, я занят как твой телефон.

 

феста девы марии с чётками в гудье

 

перебирает созвездий чётки чья-то рука

дева мария горят как щёки свечи икар

воск проливает роняя крылья в громы петард

феста грядёт по тебе мария ровно бастард

пламя оркестров гирлянды сговор хора с толпой

феста рыдает и рвёт как ровер на перепой

страсти земные вдогонку горним кружат помост

сердце из пяток уходит в корни терний и звёзд

стянуты кровообратной сетью скрытые днём

дух распаляют рискуя смертью игры с огнём

танец последний подобный схиме ладан хвои

в небе твоё повторяют имя чётки твои

 

llow submarine

 

Жёлтыми были одежды и лица,

флаги и шпили, плодов ягодицы,

стебли и травы, обличия зданий,

темы и нравы столичных изданий,

кроны деревьев и сточные воды,

росчерки перьев в анналах, исходы

бури в пустыне и в каждом стакане,

стены гардины, разводы на ткани,

клочья соломы, цветов медоносы,

боди-салоны, настырные осы,

петли на тыне, паслёны, баклуши,

спелые дыни, последние груши,

едкие блики в осипших болотах,

редкие лики на старых полотнах,

таксомоторы, дорожные знаки,

склеры и споры, усохшие злаки,

сырный обмылок на случай прорухи,

ламы затылок, восточные духи,

осени парус, желтушный оттенок,

бисер, стеклярус, безумных застенок,

прежнего франта жилетная пара,

брага и фанта, желток самовара,

тыквы, тычинки, медовые соты,

старые снимки, журналы, блокноты,

признаки расы, удушья, озноба,

митры и рясы, яичная сдоба,

фишки, афиши, пасхальное миро,

бреши и ниши, палитра полмира,

солнца ушаты – прямая наводка.

С шестидесятых желтеет подлодка! 

 

* * *

 

...подавно хвататься за сердце когда его нет

и рок на костях баснословить давно перемытых

за ужином тайным не менее тайный обет

даётся с трудом о душевных и проческих мытах

а утром другой за другим обретая окрас

событий пугаешься вдруг рядовых аллегорий

когда за окном гастарбайтер от мусора враз

газон остриём выручает как пеший егорий...

 

* * *

 

Тактичней собеседника окрест,

чем «ходики» со временем не встретишь,

ещё – немного сбивчивая ветошь

с деревьев опроставшихся вобрез.

Особенно, когда твой дом врасплох

застукан одиночеством застолий

и скатертных потёков винных схолий

под лясы кровоточных выпивох.

 

* * *

 

ни свет не мешает ни шум

ни тряска в пути от падучей

звезды ни единственный случай

действительно взяться за ум

 

не след домогаться проблем

глобальных и мелочных даже

дослушайся что тебе скажет

сверчок не последний улем

 

продвинься на шаг и на миг

в его повсенощное бденье

великое без нетерпенья

за гранью вербальных вериг

 

* * *

 

Не потому ли смертен, что прощён.

А вечен, как огонь, по недосмотру

того, кто зажигает. Что ещё

желать, когда житьё идёт на отрубь.

Когда распоряжаешься собой

не больше, чем тобою распорядок

весенне-полевых наперебой

работ среди теплиц, куртин и грядок.