Юлия Шестакова

Юлия Шестакова

Четвёртое измерение № 3 (531) от 21 января 2021 г.

Подборка: Облака из чистого льна

Прогулка

 

Весной Париж теряет притяженье:

Густые сакуры парят в зеркальных лужах,

Как сны, перемежаясь с облаками,

Похожими на ворохи белья:

Как будто Бог, смешав в своей палитре

Цвет нежности с прозрачными слезами,

Прошёлся мягкой кистью по пейзажу,

Вдохнув в него сиянье и любовь.

Затем дыхнул теплом на спящий город,

Провёл рукой по зябнущим фасадам,

Сошёл с небес на дремлющий Монмартр,

Держа под локтем краски и холсты.

 

Квартал художников. Все улицы пусты.

Рассвет. Дома. Прозрачные кусты

Страдают недолеченным бронхитом.

Подрагивают ветви на ветру,

А из кофейни тянется сюита.

Монмартр спит, и в небе Сакре Кёр

Сливается с густыми облаками.

 

Пройдя Монмартр, бог сел в фуникулёр.

И, взглядом обнимая панораму,

Провёл рукой по мутному стеклу –

Стёр облака на влажной синеве.

 

Пока он ехал, мир преобразился,

Помолодев на целую эпоху,

И юный бог, похожий на Моне,

Пройдя по мостовой, сел на веранду,

Снял свой берет и кофе заказал.

 

Пока он пил, смакуя терпкий привкус,

Проснулся город, полоская горло речью,

Гортанным «р» взрывая тишину,

Наполнил он лавчонки, и кофейни,

И русла обмелевших сонных улиц

Прохладным светом, запахом сирени,

Текучей пестротой случайных лиц.

 

Он шёл через кварталы и эпохи:

Перед его печальными глазами

Шли забастовки, мчались экипажи.

Мелькали лица, строились мосты.

А в небе проплывали дирижабли,

Похожие на стаи ламантинов,

И серебристый вектор самолёта

Тянулся, как упругая струна.

 

Сквозняк ласкает скулу у стекла

Речного батомуша. Беглый взгляд

Скользит, минуя Сену и фасад

Песочно-белый в стиле ар-нуво

Стальную бязь Семирамид балконных

С цветочной пеной в глиняных горшках –

В седые от ненастья небеса,

Дрожащие от ветра в зыби Сены,

Слезящиеся в старческих глазах.

 

Весной Париж теряет притяженье:

Густые сакуры парят в зеркальных лужах,

Как сны, перемежаясь с облаками,

Похожими на ворохи белья…

 

Влюблённые на улицах Рима

 

В темноте качнулось распятие,

Словно маятник, и двинулось прочь.

Как бессонница долги объятия.

Поцелуи глубоки как ночь.

Речь влюблённых на улицах Рима

Нежным хором врастает незримо

В шёпот пиний и лауду лавра.

Загорается Альфа Центаврой

Одинокий фонарь  цвета лета,

Осенённый нимбом из света.

 

И из прошлого вьётся как будто

Изумрудная Виа Маргутта,

Там, где некогда жил Феллини.

Под сплетением солнечных пиний

 

Начинается эта прогулка

От подъезда  –  до переулка,

Вдоль приземистых ветхих фасадов –

Через арки и анфилады.

 

Расплетается кружево улиц.

Траттория, Рим, запах устриц.

Скрип бутылки и струйка вина.

Облака из чистого льна.

 

На лотках пестрят безделушки:

Амулеты, распятия, кружки,

Туфли Prada, сандалии Гермеса –

На прилавках Порта Портезе.

 

Траттория, терраса с видом

На закованный в мрамор фонтан.

Итальянец в песочном твиде

Пустотой наполняет стакан.

 

Траттории терраса пустынна.

Пьяцца Попполо словно пустыня

На рассвете. Лишь двое влюблённых

В темноте говорят оживлённо

На наречии вздохов и жестов.

А над ними тени божеств –

Перья Эроса, локон Венеры.

В поцелуе – начало эры

Бесконечной любви: встреч, разлук,

Перекрёстков и сомкнутых рук.

 

В поцелуе – начало эры,

Две фигуры темнеют на пьяцце.

На туманных стенках фужера

Расцветают следы женских пальцев

Лепестками весенних соцветий,

Огоньками прозрачных созвездий.

 

* * *

 

Вечер в Риме. Улица дель Корсо.

Стеклянистый свет из бутиков.

На витринах – мраморные торсы.

В лужах – отражения богов.

Прихотливые изгибы улиц

Как излучины прозрачных жил.

В переулках медленно целуясь, 

Оставляют тени все, кто был,

Жил, существовал под римским небом,

И любил до дрожи на устах.

Только жизнь растаяла как небыль,

Растворилась в строках и словах.

Всем влюблённым мира аллилуйя.

Над холодным Тибром спят мосты.

На устах в горячих поцелуях

Расцветают нежные цветы.