Юлия Пикалова

Юлия Пикалова

Четвёртое измерение № 30 (486) от 21 октября 2019 г.

Подборка: Сонаты и сонеты

Давай

 

...замыслил я побег...

А.С. Пушкин

 

знаешь давай убежим в макао в рио

А. Цветков

 

давай удерём на гоа или скажем в рио

что бы там публика сзади ни говорила

(наоборот одобренья снискать ни в ком бы

ну их совсем чужая душа катакомбы)

итак на гоа или в рио скажем

ни вам прослушек ни прочих замочных скважин

песню там сложим о звёздах над головами

ты будешь музыкой я словами

 

а то ещё знаешь наймёмся с тобой в матросы

на шхуну идущую через галапагосы

не досчитаются двух а были ведь при посадке

тебя нептуна и меня русалки

а хочешь архипелаг ну как его впрочем

сначала обнимемся иначе сей мир непрочен

наши молекулы перемешав при этом

я стану сонатой а ты сонетом

 

я стану нотой ты словом и сложим фразы

только мы с тобой понимаем что значит сразу

и хотя у художников часто ночное бденье

только мы с тобой понимаем про со-впаденье

круги на воде круги на древесном спиле

пускай бы нас потеряли и позабыли

мир спасённый уже успокоенно задремал

 

а для со-впадений случайных наш космос мал

 

Москва 

сонет

 

Сирень в бреду. И веет ветер пьяный.

Его шатает в глянцевой листве.

Нет в мире постоянней расстояний,

Чем в этой закольцованной Москве.

 

Проулками, мостами, берегами,

Бульварами в сиреневом дыму...

Хожденье без Вергилия кругами

Не близит никого и ни к кому.

 

Безликая струится толчея.

О, чтоб не одному — напополам бы!

Себя в витринах дó ночи двоя,

 

Бродить, бродить – как будто ты и я.

Вернуться в дом. Гори, гори, моя

Энергосберегающая лампа...

 

Звенья

 

...В край, где слагаются заоблачные звенья

И башни высятся заочного дворца!

Мандельштам

 

 

Какими путями труда и чуда, но оно есть. Есмь!

Цветаева

 

Зачем между фантазией и ложью 

Не замечаешь явственных границ? 

Знаком ли ты с мерцающею дрожью, 

Что замирает на краю ресниц?

 

Сквозь линзу слёз пленительно и ярко

Проступит мир, реальней, чем всегда.

Не бойся же, дотронься до подарка,

Иди путями чуда и труда –

 

И сможешь вдруг увидеть из окна:

Слагаются заоблачные звенья, 

Нейронов прихотливая игра!..

 

Последняя строка теперь полна 

Таким невыносимым откровеньем, 

Что замерла на кончике пера.

 

Сонет про сонет

 

Когда во мглу дурную погружён 

Мой ум, рождая хмурые упрёки 

Самой себе – я жду спаситель-сон, 

Одновременно лёгкий и глубокий. 

 

Ни вдохновенья, ни дыханья нет,

И точат иссушающие токи –

Но этот сон мне принесёт сонет, 

Одновременно лёгкий и глубокий. 

 

Я радуюсь рождению его: 

Из мглы, из пустоты, из ничего 

Сами собою льются, льются строки 

 

Волшебные! ...но разбудил рассвет –

И где теперь и сон мой, и сонет, 

Одновременно лёгкий и глубокий.

 

Источник

 

The mortal moon hath her eclipse endured,

And the sad augurs mock their own presage…

Шекспир, сонет 107

 

Они ошиблись, мудрые авгуры, 

Предсказывая глубину струи.

Теперь глядят смущённо или хмуро 

На старые пророчества свои. 

 

Вины их нет: откуда было знать им, 

Что мы из тех, чья глубже дышит грудь, 

Что мы любовью вход туда оплатим, 

Куда закрыт бывает смертным путь. 

 

Они, нам не дававшие ни шанса, 

Свое «non licet bovi» протрубя, 

Не видели умеющих решаться. 

Да мы и сами – знали ли себя? 

 

Да знали ль мы, в судьбу вступить не смея, 

Что далеко не всё решать уму 

И что любви источник тем полнее, 

Чем чаще припадаем мы к нему?

 

Вилла Карлотта

 

На высоком стою балконе,

Пью прогретый воздух дневной,

И соната Арпеджионе

За моею звучит спиной.

 

Синева раскидистых пиний,

Царский сад, начавший цвести,

И расстрелянный Муссолини

Километрах эдак в пяти.

 

Благодарность

 

Благодарю за то, что день не весь 

был тёмен, как последние недели, 

за то, что я иду сегодня здесь, 

что я – иду, что и лишившись цели 

 

могу идти, что шаг мой даже прям, 

что ночь, фонарь, аптека – всё на месте, 

что страха не осталось ни на грамм 

в ломающем ладонь ладонью жесте, 

 

что со всего соскальзывает взгляд,

что иглы глаз, расслабясь, не болят, 

что ум умолк, мой вечный цензор строгий,

 

что я перед стихами не в долгу...

Но нет! – За то, что горький выдох губ

помимо воли образует строки.