Юлия Добринская

Юлия Добринская

Четвёртое измерение № 5 (389) от 11 февраля 2017 года

Подборка: Я ошибаюсь – значит, я существую

* * *

 

Мы с тобою проведём десяток дней,

Без обмана, без романа – так верней.

Без намёка, без упрека, без обид –

Пусть утихнет, отболит, перегорит.

 

Я возьму тебя с собою в тишину,

Чтоб никто не помешал, не заглянул.

Предзакатною тропою вдоль ручья,

В тишину, где только бог всему судья.

 

Мы с тобою проведём десяток дней

В тишине, где всё яснее и нежней.

Ни досады, ни разлада, ни стыда –

Ничего-то нам не надо. Не беда.

 

* * *

 

Вот я читаю классиков. И даже понимаю.

Внимательно внимаю. Надежды их делю.

Валяюсь на матрасе. Будильник проклинаю.

Себя, без перерыва, ужасно не люблю.

 

А классики, наверно, надеются на что-то.

Что я пойду куда-то, и что-то изменю.

Я это не умею. Ну, я не виновата.

Зато я их читаю. Зато я их ценю.

 

* * *

 

Я ошибаюсь – значит, я существую.

Будешь судить меня – суди как живую.

 

* * *

 

Как просто жить в печали и тоске!

Вся наша жизнь висит на волоске,

Над волоском висит дамоклов меч,

И ничего в итоге не сберечь.

 

Как просто не хотеть вставать с утра,

Спасаться во вчера, в позавчера,

Ждать новых бед на голову свою

И в сумерках кадить небытию.

 

Как просто отказать себе в любви –

Чужой талант! Нефарт и селяви.

Как просто, как банально, как смешно,

А всё равно ещё не всё равно.

 

* * *

 

Не нужно миру после апокалипсиса,

Чтоб кто-то с запозданием раскаялся.

И вообще, пожалуй, хомо сапиенса

Не нужно миру после апокалипсиса.

 

* * *

 

Что после осени – мы знаем.

Но вам не надо

Напоминать про холода и

снегопады.

 

Пока не спится звёздам ясным

Над экипажем,

Не поминай беды напрасно,

Мудрец со стажем.

 

* * *

 

Женщина лет сорока, в комнате тёмной лежит, размышляя –

то ли теперь навигатором стать марсохода,

то ли заняться арктическим спутником новым,

то ли забросить всё это и стать ей доцентом музея,

а заодно экспонатом,

для пущей острастки.

 

* * *

 

…Отрешиться б от тесной

от своей подноготной,

на краю Поднебесной,

чтоб дышалось вольготно.

 

* * *

 

Печально быть любимою женою,

и вместе с тем лягушкой водяною.

Меня он ночью любит, гладит, нежит –

а утром слышит кваканье и скрежет.

Конечно, он страдает от контраста,

мечтает шкурку сжечь мою, и баста.

 

Но я бы не советовала, милый,

вступать в неравный спор с нечистой силой.

 

* * *

 

Приятно словом перекинуться,

Гуляя по лесу вдвоём;

Интеллигентными прикинуться,

Всяк оставаясь при своём.

Себя поздравить с толерантностью,

И мыслить – чудо хороши

Смешенье мудрости с галантностью

Во глубине моей души.

 

* * *

 

Время пришло отыскать наследство:

а) чтоб детя́м обеспечить детство;

б) чтобы старшим – тихую старость;

в) чтоб и мне на шнурки осталось.

 

Я же, по сути, искатель кладов:

а) вечно лезу не там, где надо;

б) без конца генерю идеи:

в) одолжи до конца недели?

 

* * *

 

План на завтра, план на завтра, план на завтра!

Только утро замаячит у ворот –

Ты услышишь, ты услышишь

Как походкой бронтозавра

Этот план к тебе по улице идёт.

Обещают, что в итоге будет жатва,

и за нею вечный праздник без забот.

Но в ближайшей перспективе план на завтра, план на завтра,

На неделю и на сотню лет вперёд.

 

* * *

 

График

Локальный максимум. И чудится,

Что всё устроится и сбудется.

Увы, примета есть народная –

Тут знак меняет производная.

 

Локальный минимум. Фрустрация.

Чего уж, кажется, стараться-то?

Но в самой точке безнадежности

Таятся новые возможности.

 

* * *

 

Начинается дождь, и высокой стеной отгораживает

Все обиды мои, всю бессчетную нашу вину.

Начинается дождь, терпеливо приемник налаживает

На одну частоту, что транслирует в мир тишину.

 

Начинается дождь, за окошком ни света, ни темени,

Начинается дождь, размывающий наши пути

И под ветром скрипит, приоткрывшись, калитка в безвременье,

Чтобы нас никому, никогда, ни за что не найти.

 

* * *

 

...А когда я отплачусь вволю,

Мир снова станет светлым и прекрасным,

И мы пойдём дальше,

Молча,

Обмениваясь дыханием с деревьями.

 

* * *

 

…Своего направления нету у глупой девчонки,

И поэтому мир представляется ей беспощадно-никчёмным.

А чужая дорога не манит её, не прельщает;

И по книжкам не вычитать, что там ей жизнь обещает.

 

* * *

 

Подстрочник с древнекитайского

 

Шен-Тао был настолько странен,

Настолько дик в своих задвигах,

Что не боялся нашей брани,

И не нуждался в наших книгах.

 

Не придавал значенья факту

(Мол, мудрость – это не наука),

Не обладал ни каплей такта,

И подавал изгоям руку.

 

Я намекал ему за чаем

Про богоданные устои,

Но он, увы, не обучаем,

С ним разговаривать не стоит.

 

Такого к делу не приставишь.

И жизнь и смерть ему едины.

Он безответственный товарищ,

Чего ж он ходит невредимый?

 

* * *

 

Мой мозг не хочет спать, он полон всякой дури.

А мне с утра вставать, и действовать, в натуре.

Чтоб следовать с утра всем нравственным устоям,

Мне спать давно пора, мне бодрствовать не стоит.

Чтоб радость доставлять легко и безвозмездно,

Мне надо много спать, мне очень спать полезно!

Окно выходит в сад, дерев туманны кроны…

Но бешено искрят, бесчинствуют нейроны,

И в звёздной глубине, и в сумерках каморки,

Ура любой фигне, клубящейся в подкорке.

 

* * *

 

В небесах растёт горошек.

Он растёт через порожек,

Вдоль по белому крыльцу,

Небу синему к лицу.

 

И пускай рассохлась лепка,

Да вокруг цветёт сурепка,

И часов не слышно боя,

Только небо голубое.

 

И блаженно пахнет мята.

И легко и грубовато

Солнце бродит по бревну,

Оступаясь в тишину.