Ян Торчинский

Ян Торчинский

Вольтеровское кресло № 22 (118) от 1 августа 2009 г.

Подборка: Таинственность заоблачного сада

Из венков сонетов (книга стихов «Судьбы», Чикаго, 2005)

* * *

 

М.Г.

 

Так бывает подчас:

Сны роятся у глаз

Неоформленным звуком и цветом.

И преследует нас –

Хоть стихи, хоть рассказ

Написать и о том, и об этом.

 

Ты не веришь сперва,

Но приходят слова

Сквозь закрытые окна и двери,

И слепит синева,

И звенит тетива,

И являются знаменья веры!

 

Но счастливые сны

Лишь во сне нам даны…

 

Стихи

 

Стихи – стихия. Отзвук древних кличей.

Первичных вод необъяснимый зов.

Кощунственный языческий обычай

Под музыку библейских голосов.

 

Единство совпадений и различий,

Как будто замыканье полюсов.

Тревожный шёпот девственных лесов.

Вулкана рёв. И звонкий щебет птичий.

 

И это сочетанье неизвестных.

Кромешность тьмы во облацех небесных.

И рвётся дух из пут и рамок тесных.

 

И голос плоти – словно Божий глас.

И мир страстей переполняет нас –

Святых и грешных. Только бы не пресных…

 

Заклинание

 

Мы – не рабы. Рабы – не мы.

Из довоенного «Букваря»

 

«Рабы – не мы». – Коварная судьба

Смутила нас турусами пустыми.

А к ним в придачу – торная тропа

С подъёмами и спусками крутыми.

 

«Рабы – не мы!» Пусть гром или стрельба –

Бредём к местам, что названы святыми,

Глотая пот солёный, как рапа, –

Незрячие, ведомые слепыми.

 

А под ногами снежная крупа

Сменяется ручьями грязевыми.

 

Мы – как верблюды: два пустых горба

И тяжкая поклажа между ними.

Мы – не рабы? Завет или мольба?

Мы – не…? Мы – да! И станем ли иными?

 

Выбор

 

Просыпаюсь в слезах,

                              весь во власти ночного кошмара,

Потому что со мной

                              постоянно во сне говорят

Незабвенные тени из страшного Бабьего Яра,

И тоскуют и плачут они,

                                        и о чём-то скорбят.

 

 

Видно, нет им покоя,

                              поскольку сбежали от кары

Негодяи,

          которые зло и доныне творят,

Попущением Божьим

                              багрово пылают пожары,

И гудит, призывая к погромам,

                                        преступный набат.

 

Но в ответе ли Бог,

                              что разбой и кровавая свара

Нашу землю терзают

                              десятки столетий подряд?

Мы – не стадо давно,

                              не табун,

                                        не овечья отара –

 

Нам доверил Господь выбирать:

                                                  или в рай, или в ад.

Мы – держатели воли.

                              Хранители Божьего дара.

Это мы виноваты.

                              И я больше всех виноват.

 

Истина

 

O, sancta simplicitas!*

 

В чём истина? Как в суматохе дней

Понять необъяснимые явленья

Почти в преддверьи светопреставленья,

Которое чем ближе, тем страшней?

 

В надежде докопаться до корней,

Постичь таинственные откровенья,

В миры, где исчезают заблужденья,

Стремимся между множества огней.

 

За нами козни, казни и успенья,

Костры, распятья, вечные гоненья…

Чтоб пламя разгоралось веселей,

 

Старушка в наш костёр кладёт поленья

В порыве агрессивного смиренья.

И, может, истина открыта ей.

 

---
*О, святая простота! – восклицание, приписываемое Яну Гусу (1415 год),

увидевшему, что какая-то старуха подбрасывает дрова в костёр, на котором его сжигали

 

Ветер

 

 

Космических глубин тревожный звук,

Вещает нам крутую непогоду.

И чёрный ветер налетает вдруг,

И небо опрокидывает в воду.

 

Как будто дьявол, выйдя на свободу,

Мечтает взять кого-то на испуг.

А мы, вослед Синдбаду-Мореходу,

Спешим туда, где зыбкий полукруг.

 

Пусть риск непредсказуемых разлук

Не помешает нашему походу.

Пусть киль волну распашет, словно плуг.

 

Молясь компасу, картам, эхолоту,

Давай, кораблик! Ходу, милый, ходу!

Нас ждёт своя Америка, мой друг.

 

Чудеса

 

Кто в чудеса уверовал, тот ждёт,

Что будет, по Господнему веленью,

От нищеты и горя избавленье,

Открывшее благодеяньям счёт.

 

Кто в чудеса уверовал, тот ждёт,

Что в нём самом возникнут измененья

И явятся тревожные сомненья

В юдоль, где всё известно наперёд.

 

Кто чуда ждёт… А кто совсем не ждёт,

Отлично зная, что за ним грядёт

Безумная эпоха потрясений,

 

Побед ничтожных, горьких поражений,

Потопов, извержений и затмений…

И он не так уж глуп.

                                   Наоборот.

 

Элегия

 

Очаг в дому, дарующий тепло –

Что есть желаннее такого дома –

Там женщина светло и невесомо

Царит на радость мне, врагам назло.

 

Как жаль, что столько времени ушло.

Как хорошо, что мы сто лет знакомы

И в наши пусть не очень-то хоромы

Заветным ветром счастье занесло,

 

Что к нам, нежней свирели, громче грома,

Стучалось Благовещенья крыло.

А за окном, похоже, рассвело.

 

И, значит, новый день зовёт в дорогу.

Ты полежи, поспи ещё немного.

Я первым встану. Мне не тяжело.

 

* * *

 

Уходят неизбежно дни куда-то

В жестокое безмолвье пустоты.

И вспоминаешь имена и даты,

И переходы, броды и мосты,

 

Утраты, беды, беды и утраты,

Живые и погибшие мечты,

И как ты был, униженный, разъятый,

Замученный и брошенный в Кресты,

 

Свой путь, достойный мужа и солдата,

Такой благословенный и проклятый

Над горечью житейской суеты,

 

И женщину, которая когда-то

Была всегда, конечно, виновата

За всё, что сделал и не сделал ты.

 

Сновидения

 

За наши многотрудные года

И тяжкие страдания – отрада:

Доверчиво открытые врата

В таинственность заоблачного сада.

 

Там вечное блаженство и прохлада,

И родников прозрачная вода.

 

А мне приснятся зной и холода,

Дороги, самолёты, поезда,

Такая бесконечная страда,

Что, кажется, не сладить с ней – а надо!

 

И хор венчальный. И твоя фата.

И даже неприметная ограда,

Которая в печальный день и час

Навек вторично обвенчает нас.

 

* * *

 

Пускай даны предначертанья свыше,

Но всё равно скребутся в тишине

Сомнения, как серенькие мыши

Или сверчок, укрывшийся в стене:

 

Не торопись, не ошибись, гляди же,

Что для тебя, а что годится мне –

Упрятаться ли в незаметной нише,

А может, в бой врываться на коне.

 

Чей выбрать путь – героя или труса,

А может быть, не избегать искуса,

Закрыть глаза и в омут с головой,

 

Благословив стремительность паденья

В последнее заветное мгновенье,

Когда сомкнётся Вечность за тобой.

 

Хорал

 

Не восторги салютов,

                              не гулкий раскат канонады,

Постоянно звучащей

                              у дальних и ближних застав, –

Это наши сердца разрываются,

                                                  словно гранаты,

Отработав своё и стучать на пределе устав.

 

 

Отгремело – и всё!

                              И утрата – почти не утрата.

Лишь закат разольётся по небу,

                                                  суров и кровав.

Аккуратно расставлены точки.

                                                  Закрыты наряды.

И никто не расплачется,

                                         нас поутру не застав.

 

 

Мы обрящем покой.

                              Только он – небольшая награда

Тем, кто с детства трудился,

                                                  усталость и хвори забыв,

В чьих руках и перо,

                              и смычок, и топор, и лопата –

 

Сочиняли вовсю

                              то весёлый, то грустный мотив.

Значит, мы поживём!

                              Мы такое сумеем, ребята,

Чтобы каждый из нас

                              мог по праву гордиться, что жив.