Ян Торчинский

Ян Торчинский

Все стихи Яна Торчинского

Ветер

 

 

Космических глубин тревожный звук,

Вещает нам крутую непогоду.

И чёрный ветер налетает вдруг,

И небо опрокидывает в воду.

 

Как будто дьявол, выйдя на свободу,

Мечтает взять кого-то на испуг.

А мы, вослед Синдбаду-Мореходу,

Спешим туда, где зыбкий полукруг.

 

Пусть риск непредсказуемых разлук

Не помешает нашему походу.

Пусть киль волну распашет, словно плуг.

 

Молясь компасу, картам, эхолоту,

Давай, кораблик! Ходу, милый, ходу!

Нас ждёт своя Америка, мой друг.

 

Выбор

 

Просыпаюсь в слезах,

                              весь во власти ночного кошмара,

Потому что со мной

                              постоянно во сне говорят

Незабвенные тени из страшного Бабьего Яра,

И тоскуют и плачут они,

                                        и о чём-то скорбят.

 

 

Видно, нет им покоя,

                              поскольку сбежали от кары

Негодяи,

          которые зло и доныне творят,

Попущением Божьим

                              багрово пылают пожары,

И гудит, призывая к погромам,

                                        преступный набат.

 

Но в ответе ли Бог,

                              что разбой и кровавая свара

Нашу землю терзают

                              десятки столетий подряд?

Мы – не стадо давно,

                              не табун,

                                        не овечья отара –

 

Нам доверил Господь выбирать:

                                                  или в рай, или в ад.

Мы – держатели воли.

                              Хранители Божьего дара.

Это мы виноваты.

                              И я больше всех виноват.

 

 

Гамлет

 

Давайте, милый принц, покинем Эльсинор,

Где заскорузлый страх висит над головами.

Не нужно повторять, что скажет вам суфлер.

Не стоит ожидать, когда придут за вами.

 

Скорей решайтесь, принц! А я вам помогу.

Я знаю по себе: такой поступок сложен.

Куда как веселей в лицо взглянуть врагу

И выхватить клинок одним рывком из ножен.

 

Вы будете потом у памяти в плену.

Поверьте, я познал науку расставаний,

Когда мне довелось покинуть ту страну,

Которая милей, чем сотня ваших Даний.

 

Там в небесах царит такая синева,

И реки в синеве, и храмы златоглавы.

Вы скажете в ответ: «Слова, слова, слова!»

Ну, что ж, вы правы, принц!

Ах, Боже мой, как правы.

 

Заклинание

 

Мы – не рабы. Рабы – не мы.

Из довоенного «Букваря»

 

«Рабы – не мы». – Коварная судьба

Смутила нас турусами пустыми.

А к ним в придачу – торная тропа

С подъёмами и спусками крутыми.

 

«Рабы – не мы!» Пусть гром или стрельба –

Бредём к местам, что названы святыми,

Глотая пот солёный, как рапа, –

Незрячие, ведомые слепыми.

 

А под ногами снежная крупа

Сменяется ручьями грязевыми.

 

Мы – как верблюды: два пустых горба

И тяжкая поклажа между ними.

Мы – не рабы? Завет или мольба?

Мы – не…? Мы – да! И станем ли иными?

 


Поэтическая викторина

Истина

 

O, sancta simplicitas!*

 

В чём истина? Как в суматохе дней

Понять необъяснимые явленья

Почти в преддверьи светопреставленья,

Которое чем ближе, тем страшней?

 

В надежде докопаться до корней,

Постичь таинственные откровенья,

В миры, где исчезают заблужденья,

Стремимся между множества огней.

 

За нами козни, казни и успенья,

Костры, распятья, вечные гоненья…

Чтоб пламя разгоралось веселей,

 

Старушка в наш костёр кладёт поленья

В порыве агрессивного смиренья.

И, может, истина открыта ей.

 

---
*О, святая простота! – восклицание, приписываемое Яну Гусу (1415 год),

увидевшему, что какая-то старуха подбрасывает дрова в костёр, на котором его сжигали

 

* * *

 

Одиночество свило гнездо в современной квартире,

Словно нежить ночная, свершает бесшумно круженье.

И охранных псалмов не отыщешь в заветном Псалтыре,

И молись, не молись, а признаешь свое пораженье.

 

Одиночество – это альбом в старомодном сафьяне,

Полукруглые щели прижали углы фотографий,

Тех, кто раньше ушёл, растворясь в непроглядном тумане,

И в глаза им глядишь, как глядят на слова эпитафий.

 

Это холод, когда не согреешься и не оттаешь.

Это старых конвертов печальная снежная заметь.

Ты их держишь в руках, только писем давно не читаешь,

Потому что построчно, побуквенно знаешь на память.

 

В золотом медальоне уютно свернувшийся локон.

Музыкальной шкатулки стеклянные ломкие звуки.

Неуслышанный вздох, отражаясь безвольно от окон,

Возвращается снова к тебе, будто ветер на круги.

 

А когда-нибудь в этой квартире появится кто-то

Из угрюмого списка, годами судьбу торопящий.

Он найдет равнодушно шкатулку, конверты и фото

И сгребёт их метёлкой, и выбросит в мусорный ящик.

 

Но пока ещё губы дивятся подобьем улыбки,

Содрогается пламя огарка свечи, как живое,

И томяще приходят мелодии флейты и скрипки,

И являются вслед хрипловатые звуки гобоя.

 

Одиночество свило гнездо в беззащитной квартире

Между старых вещей и ещё необмятых обновок...

...Вы видали: мишени порой кувыркаются в тире,

Если бьют их в упор из пристрелянных пневмовинтовок...

 

* * *

 

Одноногая шарманка и шарманщик одноногий…

Ломит спину к непогоде и закладывает грудь.

И бредут они на рынок по расквашенной дороге –

На дневное пропитанье заработать что-нибудь.

 

Развалившийся ботинок оставляет след корявый.

Оставляет деревяшка аккуратный пятачок.

А кормилица-шарманка иногда вздохнет гнусаво,

Будто, вспомнив, что-то скажет, а потом опять молчок.

 

И еще один кормилец – попугай с еврейским носом

И хвостом, который кошка лихо вырвала на треть.

Никого он не обманет крыльев росчерком раскосым:

Укороченные крылья не позволят улететь.

 

Он поэтому смирился с положеньем незавидным,

И давно сменить не хочет неприглядное житьё…

За осколок рафинада, на потеху любопытным,

Угадает чьё-то счастье, но уж точно, не своё.

 

…Одноногая шарманка и шарманщик одноногий –

Каждый шаг берётся штурмом, словно вражеский редут.

И плетутся спозаранку, чтоб сыграть концерт убогий.

Коль удача улыбнётся, может, к полдню добредут!

 

* * *

 

Пускай даны предначертанья свыше,

Но всё равно скребутся в тишине

Сомнения, как серенькие мыши

Или сверчок, укрывшийся в стене:

 

Не торопись, не ошибись, гляди же,

Что для тебя, а что годится мне –

Упрятаться ли в незаметной нише,

А может, в бой врываться на коне.

 

Чей выбрать путь – героя или труса,

А может быть, не избегать искуса,

Закрыть глаза и в омут с головой,

 

Благословив стремительность паденья

В последнее заветное мгновенье,

Когда сомкнётся Вечность за тобой.

 

Сновидения

 

За наши многотрудные года

И тяжкие страдания – отрада:

Доверчиво открытые врата

В таинственность заоблачного сада.

 

Там вечное блаженство и прохлада,

И родников прозрачная вода.

 

А мне приснятся зной и холода,

Дороги, самолёты, поезда,

Такая бесконечная страда,

Что, кажется, не сладить с ней – а надо!

 

И хор венчальный. И твоя фата.

И даже неприметная ограда,

Которая в печальный день и час

Навек вторично обвенчает нас.

 

 

Стихи

 

Стихи – стихия. Отзвук древних кличей.

Первичных вод необъяснимый зов.

Кощунственный языческий обычай

Под музыку библейских голосов.

 

Единство совпадений и различий,

Как будто замыканье полюсов.

Тревожный шёпот девственных лесов.

Вулкана рёв. И звонкий щебет птичий.

 

И это сочетанье неизвестных.

Кромешность тьмы во облацех небесных.

И рвётся дух из пут и рамок тесных.

 

И голос плоти – словно Божий глас.

И мир страстей переполняет нас –

Святых и грешных. Только бы не пресных…

 

* * *

 

М.Г.

 

Так бывает подчас:

Сны роятся у глаз

Неоформленным звуком и цветом.

И преследует нас –

Хоть стихи, хоть рассказ

Написать и о том, и об этом.

 

Ты не веришь сперва,

Но приходят слова

Сквозь закрытые окна и двери,

И слепит синева,

И звенит тетива,

И являются знаменья веры!

 

Но счастливые сны

Лишь во сне нам даны…

 

* * *

 

памяти Владимира Высоцкого

 

Так поступают испокон.

А потому

Меня привёз ночной фургон

В сырую тьму.

 

Под россыпь звёзд, под свет луны,

Под небосвод,

Где против каменной стены

Построен взвод.

 

И завязали мне глаза,

И повели.

И кто-то тихо приказал

Солдатам: "Пли..."

 

И дула брызнули огнём,

Подпрыгнув зло.

И сделалось светло, как днём,

Совсем светло.

 

И отшвырнуло за порог,

Где тишина.

И я успел подумать: Бог

Воздаст сполна.

 

Кому воздаст, кому подаст,

Кого спасёт,

Чей шаг ломает хрупкий наст

И тонкий лёд.

 

Чья ежедневная стезя –

Как крестный путь,

И повернуть с неё нельзя

Куда-нибудь.

 

Но я ведь вместе с ними шёл

И не свернул.

И сто соблазнов превзошёл

И обогнул.

 

Так почему же под конец –

Без светлых риз –

В стволах раскрученный свинец

Мой главный приз?

 

А может, то, что отстрадал,

Свой крест неся,

Оно и есть, что Бог воздал

За всё и вся...

 

* * *

 

Уходят неизбежно дни куда-то

В жестокое безмолвье пустоты.

И вспоминаешь имена и даты,

И переходы, броды и мосты,

 

Утраты, беды, беды и утраты,

Живые и погибшие мечты,

И как ты был, униженный, разъятый,

Замученный и брошенный в Кресты,

 

Свой путь, достойный мужа и солдата,

Такой благословенный и проклятый

Над горечью житейской суеты,

 

И женщину, которая когда-то

Была всегда, конечно, виновата

За всё, что сделал и не сделал ты.

 

Хорал

 

Не восторги салютов,

                              не гулкий раскат канонады,

Постоянно звучащей

                              у дальних и ближних застав, –

Это наши сердца разрываются,

                                                  словно гранаты,

Отработав своё и стучать на пределе устав.

 

 

Отгремело – и всё!

                              И утрата – почти не утрата.

Лишь закат разольётся по небу,

                                                  суров и кровав.

Аккуратно расставлены точки.

                                                  Закрыты наряды.

И никто не расплачется,

                                         нас поутру не застав.

 

 

Мы обрящем покой.

                              Только он – небольшая награда

Тем, кто с детства трудился,

                                                  усталость и хвори забыв,

В чьих руках и перо,

                              и смычок, и топор, и лопата –

 

Сочиняли вовсю

                              то весёлый, то грустный мотив.

Значит, мы поживём!

                              Мы такое сумеем, ребята,

Чтобы каждый из нас

                              мог по праву гордиться, что жив.

 

Чудеса

 

Кто в чудеса уверовал, тот ждёт,

Что будет, по Господнему веленью,

От нищеты и горя избавленье,

Открывшее благодеяньям счёт.

 

Кто в чудеса уверовал, тот ждёт,

Что в нём самом возникнут измененья

И явятся тревожные сомненья

В юдоль, где всё известно наперёд.

 

Кто чуда ждёт… А кто совсем не ждёт,

Отлично зная, что за ним грядёт

Безумная эпоха потрясений,

 

Побед ничтожных, горьких поражений,

Потопов, извержений и затмений…

И он не так уж глуп.

                                   Наоборот.

 

Элегия

 

Очаг в дому, дарующий тепло –

Что есть желаннее такого дома –

Там женщина светло и невесомо

Царит на радость мне, врагам назло.

 

Как жаль, что столько времени ушло.

Как хорошо, что мы сто лет знакомы

И в наши пусть не очень-то хоромы

Заветным ветром счастье занесло,

 

Что к нам, нежней свирели, громче грома,

Стучалось Благовещенья крыло.

А за окном, похоже, рассвело.

 

И, значит, новый день зовёт в дорогу.

Ты полежи, поспи ещё немного.

Я первым встану. Мне не тяжело.