Яков Полонский

Яков Полонский

1 
  
В расписных санях, ковром покрытых, 
 Нараспашку, в бурке боевой, 
Казимир, круль польский, мчится в 
     Краков 
 С молодой, веселою женой. 
  
К ночи он домой спешит с охоты; 
 Позвонки бренчат на хомутах; 
Впереди, на всем скаку, не видно, 
 Кто трубит, вздымая снежный прах; 
  
Позади в санях несется свита... 
 Ясный месяц выглянул едва... 
Из саней торчат собачьи морды, 
 Свесилась оленья голова... 
  
Казимир на пир спешит с охоты; 
 В новом замке ждут его давно 
Воеводы, шляхта, краковянки, 
 Музыка, и танцы, и вино. 
  
Но не в духе круль: насупил брови, 
 На морозе дышит горячо. 
Королева с ласкою склонялась 
 На его могучее плечо. 
  
«Что с тобою, государь мой?! друг мой? 
 У тебя такой сердитый вид... 
Или ты охотой недоволен? 
 Или мною?- на меня сердит?..» 
  
«Хороши мы!- молвил он с досадой.- 
 Хороши мы! Голодает край, 
Хлопы мрут,- а мы и не слыхали, 
 Что у нас в краю неурожай!.. 
  
Погляди-ка, едет ли за нами 
 Тот гусляр, что встретили мы там... 
Пусть-ка он споет магнатам нашим 
 То, что спьяна пел он лесникам...» 
  
Мчатся кони, резче раздается 
 Звук рогов и топот,- и встает 
Над заснувшим Краковом зубчатой 
 Башни тень, с огнями у ворот. 
  
  2 
  
В замке светят фонари и лампы, 
 Музыка и пир идет горой. 
Казимир сидит в полукафтанье, 
 Подпирает бороду рукой. 
  
Борода вперед выходит клином, 
 Волосы подстрижены в кружок. 
Перед ним с вином стоит на блюде 
 В золотой оправе турий рог; 
  
Позади - в чешуйчатых кольчугах 
 Стражников колеблющийся строй 
Над его бровями дума бродит, 
 Точно тень от тучи грозовой. 
  
Утомилась пляской королева, 
 Дышит зноем молодая грудь, 
Пышут щеки, светится улыбка: 
 «Государь мой, веселее будь!.. 
  
Гусляра вели позвать, покуда 
 Гости не успели задремать». 
И к гостям идет она, и гости 
 - Гусляра,- кричат,-скорей позвать! 
  
  3 
  
Стихли трубы, бубны и цимбалы; 
 И, венгерским жажду утоля, 
Чинно сели под столбами залы 
 Воеводы, гости короля. 
  
А у ног хозяйки-королевы, 
 Не на табуретах и скамьях, 
На ступеньках трона сели панны, 
 С розовой усмешкой на устах. 
  
Ждут,- и вот на праздник королевский 
 Сквозь толпу идет, как на базар, 
В серой свитке, в обуви ремянной, 
 Из народа вызванный гусляр, 
  
От него надворной веет стужей, 
 Искры снега тают в волосах, 
И как тень лежит румянец сизый 
 На его обветренных щеках. 
  
Низко перед царственной четою 
 Преклонясь косматой головой, 
На ремнях повиснувшие гусли 
 Поддержал он левою рукой, 
  
Правую подобострастно к сердцу 
 Он прижал, отдав поклон гостям. 
«Начинай!» - и дрогнувшие пальцы 
 Звонко пробежали по струнам. 
  
Подмигнул король своей супруге, 
 Гости брови подняли: гусляр 
Затянул про славные походы 
 На соседей, немцев и татар... 
  
Не успел он кончить этой песни - 
 Крики «Vivat!» огласили зал; 
Только круль махнул рукой, нахмурясь: 
 Дескать, песни эти я слыхал! 
  
«Пой другую!» - и, потупив очи, 
 Прославлять стал молодой певец 
Молодость и чары королевы 
 И любовь - щедрот ее венец. 
  
Не успел он кончить этой песни - 
 Крики «Vivat» огласили зал; 
Только круль сердито сдвинул брови: 
 Дескать, песни эти я слыхал! 
  
«Каждый шляхтич,- молвил он,- поет их 
 На ухо возлюбленной своей; 
Спой мне песню ту, что пел ты в хате 
 Лесника,- та будет поновей... 
  
Да не бойся!» - 
 Но гусляр, как будто 
К пытке присужденный, побледнел... 
 И, как пленник, дико озираясь, 
Заунывным голосом запел: 
  
«Ох, вы хлопы, ой, вы божьи люди! 
 Не враги трубят в победный рог, 
По пустым полям шагает голод 
 И кого ни встретит - валит с ног. 
  
Продает за пуд муки корову, 
 Продает последнего конька. 
Ой, не плачь, родная, по ребенке! 
 Грудь твоя давно без молока. 
  
Ой, не плачь ты, хлопец, по дивчине! 
 По весне авось помрешь и ты... 
Уж растут, должно быть к урожаю, 
 На кладбищах новые кресты... 
  
Уж на хлеб, должно быть к урожаю, 
 Цены, что ни день, растут, растут. 
Только паны потирают руки - 
 Выгодно свой хлебец продают». 
  
Не успел он кончить этой песни: 
 «Правда ли?» - вдруг вскрикнул Казимир 
И привстал, и в гневе, весь багровый, 
 Озирает онемевший пир. 
  
Поднялись, дрожат, бледнеют гости. 
 «Что же вы не славите певца?! 
Божья правда шла с ним из народа 
 И дошла до нашего лица... 
  
Завтра же, в подрыв корысти вашей, 
 Я мои амбары отопру... 
Вы... лжецы! глядите: я, король ваш, 
 Кланяюсь, за правду, гусляру...» 
  
И, певцу поклон отвесив, вышел 
 Казимир,- и пир его притих... 
«Хлопский круль!» - в сенях бормочут 
     паны... 
 «Хлопский круль!» - лепечут жены их. 
  
Онемел гусляр, поник, не слышит 
 Ни угроз, ни ропота кругом... 
Гнев Великого велик был, страшен - 
 И отраден, как в засуху гром! 
  
          1874


Популярные стихи

Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Дикие гуси»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Внимая ужасам войны»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Поэту»
Геннадий Фатеев
Геннадий Фатеев «Защитникам Кавказа»
Леонид Филатов
Леонид Филатов «Очень больно!»