Яков Маркович

Яков Маркович

Четвёртое измерение № 16 (472) от 1 июня 2019 г.

Подборка: Совести нет ни у звёзд, ни у женщин

* * *

 

Прибой на берегу слышней в ракушке,

Послушай – и покажется века

Издалека приветствуют тебя.

 

И сквозь шторма восстанет песнь глубин,

И ты сольёшься с музыкой вселенной,

Селеной очарован и влюблён

 

И вглубь морей, и в маревую высь,

И в мысль об одиночестве превечном,

Расцвеченном ребячеством души.

 

Поёт душа, ей подпевает ночь

Точь-в-точь как эхо моря и Селены

И пены нежной Млечного Пути.

 

Какой восторг! Какой души полёт!

Поёт ракушка – и ещё немножко

На Путь поставит лунная дорожка.

 

* * *

 

Спасся только один Одиссей –

Прохиндей среди всех прохиндеев. –

Девы моря его от души

Обошли своей пылкой любовью.

 

Потому прохиндей хитроумный

Так и умер, старанием лопнул

Пенелопы, хранившею верность

Лишь его безразмерной казне.

 

А простые матросы по воле

Школы моря отдались сиренам

И в безмерном желании милых

Все погибли во имя любви.

 

* * *

 

1.

Ни души. Я улыбаюсь звёздному небу,

Где я не был разве что наяву,

Ведь живу-то я от мечты до мечты.

 

Дым сигареты кольца рисует

И лунами тает, как облачко солнечным днём,

Когда окоём не достанешь руками.

 

А ныне он рядом, но такой он притворный,

Как взоры красивых подружек с посулами рая,

Который вот рядом, да не достигнешь его.

 

Ближе обе Медведицы и верная фляжка с вином.

Напоён, окрылён ручейком виноградным,

Я с отрадой седлаю Пегаса.

 

Прелести дольной прелестней на небе раздолье,

Только Кастальский ключ не иссяк бы литровый,

Где лавровые рощи и Лира для сладостных песен.

 

2

 

Полёт восторга, пламенное чувство –

Искусств искусство, чудный дар Евтерпы –

В нем слепо разум извивается червем.

 

Когда поём, мы сердцу лишь подвластны,

Ведь страстны только нежные желанья,

А не посланья хладнокровных мудрецов.

 

Извечно средь певцов те достигали цели,

Кто пели звуки, мысль в словах колебля,

Как если б е.ля помутила разум их.

 

И разом их Евтерпа одаряла –

Кроила им плащи из идеала,

И знала, тем плащам износа нет.

 

* * *

 

Ты до земли, ты до вселенских вод,

Ты – плод мечты и райского каприза,

Ты – призрак счастья, грёзами обещанный,

Ты – женщина, ты – море, ты – волнение.

 

* * *

 

Весь день под струны арфы летний ливень

Тоскливо славил допотопные века,

Пока же ночь бродила где-то рядом,

Отрадой были мне бокалы коньяка.

 

Издалека другая музыка возникла,

И ликом милой озарились навсегда

Вся моя радость, города и веси –

Всё поднебесье и в руке рука.

 

Всё поднебесье пахло её телом,

А свиристель любовно дул в свирель,

И хмель кружил в объятиях планету

Под эту крылатую и сказочную трель.

 

И сами мы похожи на пернатых,

Объятых вечным солнцем в вышине,

Горим в огне, горим в любви бессмертной

Так достоверно, словно бы во сне.

 

* * *

 

Ветер на море – вот и зебра белополосая.

До сини осенью не расстаёшься с пляжем

Отважно, словно мальчишка ты, а не девчонка,

В чём-то похожая на меня восьмилетнего.

Знаешь, с лета я тоже влюблён в тебя, как в море,

очень.

Из всех девчонок только ты лучше даже мальчишек,

Ты слишком красивая, хоть дразнят тебя раскосой,

У тебя светлые косы, ты – зебра белополосая.

 

* * *

 

Меж листочков вишенки вишенки краснеют,

С нею дружелюбно светится гранатник.

А поодаль грядка розовой редиски

И описка яства прелесть тамариска.

 

Всех как деток нежит солнышко из Рая,

В облачка ныряя и играя в жмурки,

А сосед дочурку вон уводит в плаче,

Где на палке скачет босоногий мальчик.

 

* * *

 

Почему шоколад соблазнительно тонок,

Почему у девчонок всех грудь вырастает,

А сорока летает так низко к земле?

 

Почему злей соседа на свете нет зверя,

Почему ему верят – сморкаясь в платочек –

Что на дочку его положил я свой глаз?

 

Оба глаза при мне, я не гадкий ребёнок,

Вижу я – у девчонок всех грудь вырастает,

А сорока летает так низко к земле.

 

* * *

 

Как же тебя не любить такую рыжую,

Пижма, подсолнух, солнышко летнее,

Ленты сбегают с грудей горными лыжами,

Стрижки не знают ко́сы твои чудесные!

 

Лестно тебе, что встречный тобой любуется,

Улица светится и от тебя красуется,

Спутница радости, солнца и восхищения,

Ты воплощение Музы, ты вдохновение.

 

* * *

 

Звёзд ты коснешься – звенят бубенцы,

А концы твоих кос с светляками молчат.

Так всегда по ночам тихий звон с тишиной,

А вот днём надо мной дружный хохот девчат.

 

Это девчатам от звезд ли звонки,

Иль светляки тишину им доносят?

Косы твои мой язык заплетают,

А расплетают, когда ты не возле.

 

* * *

 

Ты приходишь смешливая, а я по уши влип,

Лип в аллее не счесть, так считаешь их долго…

Вдруг рычание дога, прервала ты занятье –

И в объятья мои – и воробушком затрепетала.

 

Слепок с Евы, ты словно стала снова ребром –

Что мне делать, скажи, – я люблю воробьёв?

 

* * *

 

Юнец, его подруга – мы вдвоём –

Всё в золотом сиянье лунной чаши,

И наши губы дышат волшебством,

Когда идём по саду, словно чащей.

 

Там уже росы, звёзды и луна,

И тишина, и влажная тропинка,

Калитка среди бузины видна,

И так чудна за нею ежевика.

 

Не ночь, а словно мир весь из вина,

И не луна, а пруд и в нем та чаша,

Что раньше заплывала в облака,

Пока нас опьяняли губы наши.

 

* * *

 

Здесь тихая радость твоя и моя,

Земля красотой нездешняя,

Черешня с рассыпанным духом вина,

И с выше луна нам завещанная.

 

Вот тихая гавань, твой дом под горой,

И пёс, как родной, выбегает навстречу,

И речка, бегущая за поворот,

И с боку ворот калитка помечена.

 

Не скрипнет она. Мы по саду пройдем,

Ты в дом залетишь мотыльком нежнокрылым…

И мило твой пёс мою в руку лизнет,

А рассвет прохладой обнимет.

 

* * *

 

В цветастом платье, опоясана, стройна,

Вольна, как ветер на безлюдном побережье,

Небрежно ты с волной играешь в догонялки.

 

Яркий ореол твоих огнистых прядей

Сияньем рдяным затмевает солнце

И не даётся набегающей волне.

 

В огне глаза мои, и сердце, и волна,

Она лизнуть твои ступни стремиться,

Но птицей ты взлетаешь, торжествуя.

 

Струи, прозрачные до слёз, стекают к волнам –

И снова повторяется набег

На берег, чтоб пленить тебя волной.

 

И вот, самой себе смеясь, обтянутая платьем,

Стоишь в объятьях ты взволнованного моря

На мое горе краше Афродиты.

 

* * *

 

Лисоньке

 

Туманен лик луны, как мои мысли,

Зависли звёзды над немой лагуной,

А юный ветерок ухмылкой лисьей

На листьях зыби пробуждает струны.

 

Он вкрадчивый, блажной, рыжеволосый,

Как её косы с золотым отливом,

Он говорливый – как его заносит

В сладкоголосой легкости счастливой! –

 

Он шелесты волны и побережья

Разносит бережно в ритмических повторах,

Он вторит вздохам, грёзам самым нежным

Прилежным дирижёром в этом хоре.

 

И льётся тишина в созвучьях мысли

Зачем зависли звёзды над лагуной,

А юный ветерок ухмылкой лисьей

На листьях зыби пробуждает струны?

 

* * *

 

Быль о море пришла из бутыли –

Пили море рассветные зори,

Беспризорно качалась лодчонка,

А девчонка горела звездой.

 

Нежно юность вернулась с бокалом –

Эти алые щеки её,

Колотьё двух сердец, поцелуи,

Лунный взгляд, освящающий ночь.

 

Дно бутыли, увы, не морское –

Не рискуя идти до конца,

Я юнца оторву от девчонки,

От её огневого лица.

 

* * *

 

Бутыль. Мы пьём из горлышка,

Солнышко мое,

Житьё-бытьё нам побоку,

Богово святым.

 

Пусть речи твои грубы –

Как выпьешь, это ты ли?! –

Весь мир, где твои губы

На горлышке бутыли.

 

* * *

 

Ты засыпаешь, последний бокал был лишним –

Вишнёвый цвет так осыпается быстро под ветром, –

Мерным дыханьем твоим полнится слух мой влюблённый,

А наклонённой головкой беспомощна ты, как ребенок.

 

Вот ты в постели что-то сопишь своим сновиденьям,

Где я, быть может, тоже с тобой попиваю вино…

Боже ты мой, разве можно такой быть прекрасной,

Праздник ты мой, моя нежность, безумье моё!

 

* * *

 

В раздоре море. Ты да я, ветреный.

Кедрами игольчатые волны встают,

А приют нам – киликийских пиратов посудина.

 

Волны, как пудели, у груди твоей порой,

А потом, вновь по форме став волной,

Со мной оставляют тебя, сирену.

 

Метилену мы не увидим – её еще нет,

Но глянь, вон воздет в небо Мемфис

Точь-в-точь как феникс после ссоры…

 

Улыбнись, то пиратов были раздоры.

 

* * *

 

Люблю дымок спалённой жнивы

Лермонтов

 

Глянь, одинокая берёзка на холме

Напоминает стих о той чете их. –

Смотри, стих ветер, облака пасущий! –

 

Послушай, если ты уйдёшь к другому,

Не будет грома, молнии, а тучи

Отучать от безумств моих тебя.

 

Губя любовь, забудешь наши встречи,

И вечный вечер, опуская веки,

Навеки скроют ту берёзку на холме

 

* * *

 

Покатай ребёнка в свою усталь на пони,

Или дай насмотреться, как морские кони-дельфины скачут –

И о плаче забудет он, счастливейший в мире.

 

А я, если мне даже дадут напиться вина вдоволь,

Как забуду, что я бездомный и ты от меня собралась уйти

По такому пути, на котором ни дельфинов, ни пони.

 

* * *

 

То не лев кому-то машет лапой,

А внезапно ветер с побережья

Прибежал – и в памяти качнулись

Улицы в акациях цветущих.

 

Лучше мне и вовсе не родиться,

Коли птицей не могу летать,

Ты опять целуешься с другими

И в обнимку верещишь в кустах.

 

На устах твоих туман обмана,

Пьяный ветер, словно за бортом,

Но потом в задумчивости скажешь:

– Знаешь, не ходи так далеко.

 

* * *

 

Белел Млечный Путь у нас в изголовье,

А лодкою месяц пред нами белел,

И пел до утра мне небесные песни

Твой запах телесный душистой айвы.

 

Созвездие Льва промелькнуло, а Дева

Как Ева со Змием средь тёмных ветвей…

Отпел свою песнь соловей голосистый –

И плод золотистый сорвал прохиндей.

 

* * *

 

Идёшь, покачивая бедрами, –

Так в норд волнуется волна –

Тесна им креповая юбка,

Как шлюпка всем, кто с корабля.

 

Эх, сколько их в твоем фарватере!

Кильватер с милю из зевак,

Подай лишь знак какому умнице –

И пришвартуется моряк.

 

И будет ветер-заводила

Покачивать всю ночку борт,

И под аккорд рассвета ранний

Избранник твой покинет порт.

 

А ты пойдешь, качая бедрами,

От бодрой ноченьки пьяна

И, как волна всегда наутро,

Еще тепла и холодна.

 

* * *

 

Мечтая, ты плачешь над гробом открытым моим –

Стоим мы, прощаясь, по-летнему в тёмной аллее –

Моленья твои – «Храним будь любовью моей!» –

По мне, тяжелей святотатства святоши.

Так что же, храни в сердце траур весёлый по мне –

На адском огне в кипятке ты свари их вкрутую –

Но дай мне другую любить, как любил я тебя,

Тебя, ангел мой, незабвенную и неземную.

 

* * *

 

Женщина шла за мной, как овца за бараном,

Рано стал я вожатым и провожатым влюблённым,

Мир по весне был зелёным, и сам я зелёным был,

Пыл – без границы, во встречной – зарницы, жизнь что сон.

 

Так колесо все катилось мимо злокозненной своры,

Горы и реки нам не помехи, мы ведь одни,

Ночи и дни наше спасенье море желаний

В дальней дали, где купаются в волнах любви.

 

* * *

 

Ворона проворонит сыр лишь в басне,

Напрасно женщин баснями кормить,

Нить жемчуга избраннице понятней

Невероятной сказки о любви.

 

* * *

 

В лепете юноши жизнь – это женщина,

Но она явная трещина жизни,

Тризна по детским и юным летам,

Там, где кочует мечтаний туман.

 

Ветер по морю и в голове,

А в синеве себе птица парит,

Вряд нам парить, хоть пройтись в небе пешим,

Женщина – крест наш, она же – магнит.

 

* * *

 

Ты – женщина. Что знаешь ты о рае?!

Я умираю, когда яблоки граната

Даешь ты подержать моим ладоням,

 

Те два граната, что бесчувственно несешь,

Как брошь какую, побрякушку, украшенье.

 

* * *

 

Сражённый стрелой Ориона,

Под балконом твоим стою оголённой осиной,

И спину мою обдаёт дыхание осени поздней

Со слёзным порывом мороси.

 

Совести нет ни у звёзд, ни у женщин,

Конечно, им хочется спать в непогоду,

Но что их роду к ним страстная тяга

Гуляки ночного и звёздочета?!

 

* * *

 

Варакушка на ушко поёт что соловей,

Осоловей на травушке от песенки моей.

 

Молчишь, как небо пред грозой, две молнии в глазах,

Ты – егоза, но я тебя объятием связал.

 

Сокрылись бёдра для меня в тугое полотно,

Шуршит оно как шепоток, что нежной лишь дано.

 

Ты пахнешь голубым цветком, ты – море, ты – волна,

Ты из огня, как солнце дня, как неба глубина.

 

Варакушка поёт мечте, кислинкой веет ель,

Он хмель всё веет средь полей, а я уж охмелел.

 

В зрачки твои широкие как в зеркало гляжусь,

Пусть муж твой изгаляется, что я пролётный гусь.

 

* * *

 

От луны и фонарей

тень моя двоится –

две девицы на́ сердце,

обе нежнолицы.

 

По аллее я брожу,

словно приведенье,

мои тени расплясались,

словно на раденье.

 

Петухи уж ночь отпели

своим дурам курам,

утро светится улыбкой

зорьки златокудрой.

 

Нет, не слёзы заблестели –

росы на ресницах…

Нет, не выбрать мне девицы –

все они царицы.

 

* * *

 

Твоё из шелка беленькое платье

Шуршит в объятьях – как же ты худа! –

И никуда теперь тебе не деться.

Любимая, ты пёрышко лебяжье

И даже легче, ты цветенье мая,

Ты опьяняешь, ты букет вина.

 

Ты от земли меня уносишь к солнцу,

И льётся голосок твой, полня слух мой

Игрой струны, протянутой от сердца

До умопомраченья, до виденья,

До наважденья Млечного Пути –

До нитей шёлка беленького платья.

 

* * *

 

Ты заплачешь, мне станет темно…

Я давно по деревне тоскую.

Городскую, затянешь тебя,

Где кривая изба да корова?

 

Она рёва такая ж, как ты,

Так она луговину голубит,

Губы нежно цветы теребят,

А телят без ума она любит.

 

Выйдешь в поле, а там никого!

Каково! Только ночка и мы!

Ни толпы, ни машин, хоть не поздно;

В небе – звёзды, в траве – светляки.

***

Подойдёшь. Обоймёшь. Молвишь:

«Дождь за окном» –

Запылает огнём опьянённое сердце,

Эти сети дождя, словно сети твои,

От любви никуда огневому не деться.

 

Да куда ему деться, если счастье сулишь,

Где лишь свет ночника, покосившийся дом?

Но в кривом этом мире есть твой голосок,

Локоток поцелуйный да дождь за окном.

 

* * *

 

Помнишь, зори смыкали нам веки,

Словно реки, сливались ладони?

Я запомнил, а ты позабыла,

Что шептала, что милым звала.

 

Впрочем, может с другой тебя спутал,

Это утро с дождём виновато,

Мне не надо в сонливую осень

Вспоминать то, что было когда-то.

 

* * *

 

Дай руку. Выйдем в поле. Постоим.

Пусть, как в любви, ослепнет вновь рассудок

От незабудок, кротких словно чувства.

 

Пусть усталь лет рассеется, как дым,

И вновь двоим раскроются объятья –

И ситцевое платье прошуршит.

 

И пусть стрижи стрелой пронзают солнце,

И пусть смеётся поле незабудок,

Что не забыть любовь, покуда жив.

 

Дай руку. Дай.

 

* * *

 

Когда я умру, забудь меня,

Не виня в сердцах за измены,

Неизменны не чувства, а ложь средь людей,

Ведь мудрей, кто других лицемерней.

 

Позабудь скандалить в последний мой день,

Дребедень придержи для подружек,

И не нужно в лоб целовать меня,

Потому что еще я не умер.

 

* * *

 

Ветер просится в гости. Распахнул я окно,

Он, усталый, притих на диване со мной –

И лесная прохлада меня обняла,

Увела из избушки мечтой молодой.

 

И запели деревья что твой соловей,

Все о ней разносилось с влюблённых ветвей,

Золотей стало солнце, серебристей ручей,

И ничейное небо все нежней и нежней.

 

Там лилась моя песнь от любви до любви,

И заря до зари, словно вечность, цвела,

Но мгновенно мечта уплыла за моря –

За окном, словно жизнь, догорала заря.

 

* * *

 

Уходит любовь – разверзается пропасть,

Уподобясь неминуемой преисподней,

Сегодня с утра вроде жив еще,

А к вечеру отрешён, холодный.

 

Одна Она, как жизнь, как Ева,

Другая дева – мираж любви,

Благослови, кто рядом в юности,

Остальных – поблагодари.