Яков Каунатор

Яков Каунатор

Новый Монтень № 28 (340) от 1 октября 2015 г.

Милый, милый, смешной дуралей...

Милый, милый, смешной дуралей,

Ну куда он, куда он гонится?

Неужель он не знает, что живых коней

Победила стальная конница?

Сергей Есенин

 

Ах, душа моя косолапая.

Что болишь ты у меня, кровью капая.

Кровью капая в пыль дорожную,

Не случилось бы со мной невозможное...

Юлий Ким

 

Борис РыжийИ была Эпоха. А имя ей было – Развитой Социализм. И вот в недрах этого Развитого Социализма, в той его части, которую позже назовут кратким, но ёмким словом Застой, в восьмой день месяца сентября 1974 года родился мальчик. А город звался Челябинск-40, он же Озёрск и Челябинск-65. В этом закрытом городе находился комбинат «Маяк» – огороженная территория во глубине сибирских руд Уральских гор, где ковался ядерный меч Страны Советов. Ныне он в основном известен масштабными радиоактивными заражениями окружающей среды.

Родился мальчик в семье интеллигентов в первом поколении. И наречён он был Борисом, может быть, в честь отца. Не зря, наверное, ведь во многом повторит он своего отца в его увлечениях и привязанностях.

Отец мальчика, Борис Петрович Рыжий, был крестьянских кровей, родом из глухого сибирского села Кошкуль, что в Омской области. Паренёк из деревни стал известным учёным, доктором наук, профессором. И мама, Маргарита Михайловна, хоть и родилась в Москве, но корнями – деревенская. И трудное своё безотцовское детство провела в деревне Скрипово Орловской области у бабушки, матери отца. Позже тоже стала интеллигентом в первом поколении – обучилась на врача-эпидемиолога.

Родителям повезло. Становление их личностей пришлось на пору ХХ съезда КПСС, развенчавшего культ личности Усатого Вождя. А вслед за съездом пришла Оттепель. И родители Бориса Рыжего успели надышаться воздухом Оттепели и Свободы. Вздох был глубоким, на всю оставшуюся жизнь им хватило этого дыхания.

Борису Рыжему исполнилось 6 лет, когда родители поменяли, как говорится, «шило на мыло», переехав в Свердловск, в район, именуемый «Вторчерметом» Там и прошли его детство и юность, там и родились его первые поэтические строки. А было отроку в то время 14 годков.

«Вторчермет» въелся в память так остро, что через годы понятие это выливается в стихотворные строчки:

 

* * *

 

Приобретут всеевропейский лоск

слова трансазиатского поэта,

я позабуду сказочный Свердловск

и школьный двор в районе Вторчермета.

 

Но где бы мне ни выпало остыть,

в Париже знойном, Лондоне промозглом,

мой жалкий прах советую зарыть

на безымянном кладбище свердловском.

 

Не в плане не лишённой красоты, 

но вычурной и артистичной позы, 

а потому что там мои кенты, 

их профили на мраморе и розы.

 

На купоросных голубых снегах, 

закончившие ШРМ на тройки, 

они запнулись с медью в черепах, 

как первые солдаты перестройки.

 

Пусть Вторчермет гудит своей трубой, 

Пластполимер пускай свистит протяжно. 

А женщина, что не была со мной, 

альбом откроет и закурит важно.

 

Она откроет голубой альбом, 

где лица наши будущим согреты, 

где живы мы, в альбоме голубом, 

земная шваль: бандиты и поэты.

 

И если понятия «Эпоха», «Развитой социализм» воспринимаются абстрактно, то в стихотворении молодого поэта эпоха выступила осязаемой реальной явью, в этих строчках, как в фотографическом снимке, обнажился психологический портрет той эпохи. Будничный и роковой.

 

Из газет Эпохи:

 

Важно не отпугнуть

 

Не секрет, что есть люди, которые в успехе перестройки сомневаются. Сломать стену их неуверенности можно, только показав положительные результаты. Об этом говорит и академик Т. И. Заславская («АиФ», № 44).

Пусть пока «сомневающиеся» и даже «уклоняющиеся» наблюдают за нами со стороны. Главное, чтобы не мешали, не препятствовали. Есть среди них и те, кто привык жить на всём готовеньком... Но основная-то масса верит в то, что намеченное будет выполнено, что мы не отступим. Так давайте обойдёмся пока без сомневающихся. Они же всё равно придут к нам, пусть с опозданием. Если же мы начнём отпугивать их слишком жёстко, то совершим ошибку. Это нанесёт вред н демократии, и нашему делу в целом.

И. Кошутин, преподаватель, 24 года, Челябинск («АиФ», 1987, 26 декабря).

 

Источник надежды для народов

Семидесятилетие Великого Октября – главная тема международных средств массовой информации. В центре внимания газет, радио и телевидения – доклад «Октябрь и перестройка: революция продолжается», с которым выступил в Москве Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв. Подчёркивается, что итоги пути, пройденного за 70 лет Советской страной, – это замечательные победы социализма, непреходящие ценности социалистических общественных отношений, торжество марксистско-ленинского учения («Правда», 1987, 7 ноября).

 

По просьбе читателей помещаем отчёт о брифинге, состоявшемся 23 декабря в ГУВД Мосгорисполкома на Петровке, 38.

Заместитель начальника орг-инспекторского управления ГУВД В. Стрелков рассказал о состоянии дел по охране общественного порядка в г. Москве за последнюю неделю. В частности, на 6%, по сравнению с тем же периодом прошлого года, сократилось число совершённых преступлений. На 11,6% уменьшилось число квартирных краж. Число изнасилований увеличилось с 3 до 10, произошло 4 убийства.

Особо было отмечено, что 60% раскрытых преступлений совершено не москвичами, а приезжими. Так, 20 декабря двое преступников, приехавших «развлечься» в Москву из Горького, угрожая обрезом, пытались изнасиловать 20-летнюю девушку. При оказании сопротивления потерпевшая получила смертельное огнестрельное ранение. Преступники были задержаны («АиФ», 1987, 26 декабря).

 

Программа телевидения:

7 ноября 70 лет Великой Октябрьской социалистической революции

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА. 8.00 – Новости. 8.15 – Документальный фильм «В Ульяновск, к Ленину». 8.45 – «Песни наших отцов». Концерт детской художественной самодеятельности. 9.10 – «Поэты – Октябрю». Поэтическая композиция. 9.40 – Москва. Красная площадь. Военный парад н демонстрация трудящихся, посвящённые 70-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. По окончании – Песни н танцы народов СССР. 12.30 – Документальный телефильм «Разлив» (Ленинград). 12.40 – Труженики промышленности и сельского хозяйства – лауреаты Государственных премий СССР 1987 года. 13.40 – «Смело. товарищи, в ногу!» Революционные песни. 13.45 – «Памяти павших борцов за Советскую власть. Минута молчания». 14.03 – Г. Свиридов «Патетическая оратория» для солистов, хора и оркестра на слова В. Маяковского. 14.40 – Художественный фильм «Гори, гори, моя звезда». 16.10 – Мультфильм. 16.20 – Фильм-спектакль «Большевики». Автор – М. Шатров. В перерыве – Новости. 18.50 – «В. И. Ленин. Страницы жизни». Кинодокументы. 20.00 и 22.30 – «Вас приглашает Ленинград». Музыкальная программа. 21.00 – Время. Репортаж о военном параде и демонстрации трудящихся, посвящённых 70-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции («Правда», 1987, 7 ноября).

Первые поэтические строки появляются на свет, когда Борису Рыжему исполнилось 14 лет. И в этом же своём четырнадцатилетии Борис становится чемпионом города по боксу. Да и города непростого – «миллионника». И в этом странном переплетении поэтического и бойцовского явно прослеживается генетика. Генетика – слово иностранное, иностранцами «придуманное», заклеймённое сталинским законодательством, а оказалось, что ей, генетике, подвластно очень многое.

Поэтическое – это отзвуки отцовской романтики. И в одном из стихотворений Борис скажет:

 

* * *

 

А иногда отец мне говорил,

что видит про утиную охоту

сны с продолженьем: лодка и двустволка.

И озеро, где каждый островок

ему знаком. Он говорил: не видел

я озера такого наяву

прозрачного, какая там охота! –

представь себе... А впрочем, что ты знаешь

про наши про охотничьи дела!

 

Я за отца досматриваю сны:

прозрачным этим озером блуждаю

на лодочке дюралевой с двустволкой,

любовно огибаю камыши,

чучела расставляю, маскируюсь

и жду, и не промахиваюсь, точно

стреляю, что сомнительно для сна.

Что, повторюсь, сомнительно для сна,

но это только сон и не иначе,

я понимаю это до конца.

И всякий раз, не повстречав отца,

я просыпаюсь, оттого что плачу.

 

Бойцовское – это от мамы, Маргариты Михайловны. Девчонкой угодила она в немецкую оккупацию, угнана была при немецком отступлении в Германию вместе с мамой и бабушкой, пережила рабство на чужбине, а вернувшись домой, в родную деревню, натолкнулась на злобное презрение сельчан, мол, «отъедалась в войну на бауэрских хлебах». И выстояла, выдюжила и перед рабством, и перед унижениями, и возвысилась над этим презрением, стала врачом. Добавим к этой генетике ещё и «вторчерметовскую» закалку.

От отца достались также увлечённость и привязанность к отцовской науке – геофизике. Закончен Университет по этой специальности, аспирантура, написаны будут 18 научных работ по специальности. И – экспедиции по всему Северному Уралу. Романтика!

 

* * *

 

Я работал на драге в посёлке Кытлым, 

о чём позже скажу в изумительной прозе, –

корешился с ушедшим в народ мафиози, 

любовался с буфетчицей небом ночным. 

Там тельняшку такую себе я купил, 

оборзел, прокурил самокрутками пальцы. 

А ещё я ходил по субботам на танцы 

и со всеми на равных стройбатовцев бил. 

Боже мой, не бросай мою душу во зле, –

я как Слуцкий на фронт, я как Штейнберг на нары, 

я обратно хочу – обгоняя отары, 

ехать в синее небо на чёрном «козле». 

Да, наверное, всё это – дым без огня 

и актёрство: слоняться, дышать перегаром. 

Но кого ты обманешь! А значит, недаром 

в приисковом посёлке любили меня.

 

Но... как там у Высоцкого Владимира Семёновича? «В суету городов и в потоки машин возвращаемся мы – просто некуда деться...»

В поэзии Бориса Рыжего вы не встретите пастельных тонов, даже в лирических стихах. Его поэзия похожа на геометрию конструктивистского авангарда двадцатых годов, на геометрию ломаных линий городского пейзажа. И нет в ней разноцветья красок, лишь чёрно-белая графика.

В его стихах, в бытовых зарисовках стало явственно проявляться Время. Уже минула скоротечная Перестройка с её радужными надеждами и «перспективами», а за нею уже поспешает иное время, вернее, БЕЗВРЕМЕНЬЕ, с его ломаными судьбами и десятками тысяч человеческих трагедий. «Не привыкать...» В России не раз и не два надежды сменялись их обвальным крушением...

И появляются строчки, как портрет Безвременья.

 

* * *

 

Зависло солнце над заводами,

и стали чёрными берёзы.

…Я жил тут, пользуясь свободами

на смерть, на осень и на слёзы.

 

Спецухи, тюрьмы, общежития,

хрущёвки красные, бараки,

сплошные случаи, события,

убийства, хулиганства, драки.

 

Пройдут по рёбрам арматурою

и, выйдя из реанимаций,

до самой смерти ходят хмурые

и водку пьют в тени акаций.

 

Какие люди, боже праведный,

сидят на корточках в подъезде –

нет ничего на свете правильней

их пониманья дружбы, чести.

 

И горько в сквере облетающем

услышать вдруг скороговорку:

«Серегу-жилу со товарищи

убили в Туле, на разборке...»

 

* * *

 

Восьмидесятые, усатые,

хвостатые и полосатые.

Трамваи дребезжат бесплатные.

Летят снежинки аккуратные.

Фигово жили, словно не были.

Пожалуй, так оно, однако.

Гляди сюда, какими лейблами

расписана моя телага.

 

Пойду в общагу ПТУ,

гусар, повеса из повес.

Меня обуют на мосту

три ухаря из ППС.

И я услышу поутру,

очнувшись головой на свае:

трамваи едут по нутру,

под мустом дребезжат трамваи.

Трамваи дребезжат бесплатные.

Летят снежинки аккуратные.

 

Хронология событий времён Перестройки:

• 7 мая 1985 года – Постановление СМ СССР «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения».

• 23 мая 1986 года – Постановление СМ СССР «О мерах по усилению борьбы с нетрудовыми доходами».

• 19 ноября 1986 года – ВС СССР принял Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности».

• 6 мая 1987 года – Первая несанкционированная демонстрация неправительственной и некоммунистической организации общества «Память» в Москве.

• 25 июня 1987 года – Пленум ЦК КПСС рассмотрел вопрос «О задачах партии по коренной перестройке управления экономикой».

• 30 июня 1987 года – Принят закон СССР «О государственном предприятии (объединении)».

• 30 июля 1987 года – Принят «Закон о порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, ущемляющих права гражданина».

• Август 1987 года – Впервые разрешена безлимитная подписка на газеты и журналы.

 

Ах! Как красиво! Как впечатляюще! Как вдохновляюще!

«Я планов наших люблю громадьё!» – писал в своё время Владимир Маяковский.

Постперестроечное время обернулось кошмаром.

В провидческих стихах Бориса Рыжего, где не было никаких попыток анализировать Безвременье, а был лишь цепкий взгляд очевидца, вдруг (да не вдруг, а непроизвольно!) отчётливо обозначилось резкое несоответствие официоза и реальной картинки бытия.

 

 

Только справа закроют соседа, откинется слева:

никого здесь не бойся, пока мы соседи, сопляк.

И опять загремит дядя Саша, и вновь дядя Сева

в драной майке на лестнице: так, мол, Бориска, и так,

если кто обижает, скажи. Так бы жили и жили,

но однажды столкнулись – какой-то там тесть или зять

забуровил за водкой, они мужика замочили.

……………………………………………………

 

Окраина стройки советской,

Фабричные красные трубы.

Играли в душе моей детской

Ерёменко медные трубы.

……………………………………………………

 

Витюра раскурил окурок хмуро.

Завёрнута в бумагу арматура.

Сегодня ночью (выплюнул окурок)

мы месим чурок.

……………………………………………………

 

Отполированный тюрьмою,

ментами, заводским двором,

лет десять сряду шёл за мною

огромный урка с топором.

А я от встречи уклонялся,

как мог, от боя уходил –

он у парадного слонялся,

я через чёрный уходил.

 

И вспомнился вместе с этим «уркой» «Чёрный человек» Сергея Есенина...

Разочарование... Вот главный «лейтмотив» (ах, как же не нравится мне это «липкое, клейкое» слово...) стихов Бориса Рыжего во времена его юности, молодости...

И всё чаще у него появляются нотки настолько пессимистические, несвойственные молодому человеку, что впору говорить о «похоронном» настроении…

 

Но где бы мне ни выпало остыть,

в Париже знойном, в Лондоне промозглом,

мой жалкий прах советую зарыть

на безымянном кладбище свердловском.

………………………………

 

Жизнь, сволочь в лиловом мундире,

гуляет светло и легко,

но есть одиночество в мире

и гибель в дырявом трико.

………………………………

 

Мы умерли. Озвучит сей предмет

музыкою, что мной была любима,

за три рубля запроданный кларнет

безвестного Синявина Вадима.

………………………………

 

Дождь в Нижнем Тагиле.

Лучше лежать в могиле.

Лучше б меня убили

дядя в рыжем плаще

с дядею в серой робе.

Лучше гнить в гробе.

Места добру-злобе

там нет вообще.

 

Трагическое, но давно самим собой предсказанное произошло 7-го мая 2001 года. Борис Борисович Рыжий добровольно ушёл из жизни.

Странное, до ужаса суеверное ощущение не оставляет меня. Да ведь это уже было в истории русской литературы. И был молодой человек, «повеса», как иногда называл себя и Борис Рыжий, и в том же двадцатисемилетнем возрасте, по сути, добровольно ушедший из жизни, самоубийственно подставив себя под пулю... Да и поэзией они увлеклись «одновременно» – в возрасте 14-ти лет.

А имя поэту было Михаил Лермонтов. Что ещё сближало их? БЕЗВРЕМЕНЬЕ...

А отличало друг от друга – эстетика стихосложения. Да и не мудрено. Ведь отделяло их друг от друга чуть более 150-ти лет…

 

Из Владимира Семёновича Высоцкого:

 

Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю,

Чую с гибельным восторгом – пропадаю! Пропадаю...

 

 

Яков Каунатор

 

Все иллюстрации взяты из открытых интернет-источников