Вячеслав
Лобачёв

 

 

Случаются в жизни человека истории, в которых сам принимал участие или был их свидетелем. Только они такие короткие, что много не расскажешь, а помнятся они долго и очень долго.

 

 

Изотоп

После окончания школы меня приняли в лабораторию ядерно-физических методов обогащения полезных ископаемых на должность старшего лаборанта. Это был один из головных институтов Министерства геологии СССР. Институт имел определённую степень секретности, так как специализировался на поиске и изучении радиоактивных руд, и, в частности, урана. Каждую весну во все концы страны отправлялись поисковые партии, чтобы осенью предъявить корифеям геологических наук образцы пород, привезённые с полевых работ.

В лаборатории трудились два доктора геолого-минералогических наук, 15 кандидатов на это звание, 20 старших инженеров, трое были просто инженерами, и один старший лаборант. Всего 41 человек. Всех разместили в трёх комнатах. В самой большой, в которой стояли анализаторы и приборы, работающие на изотопах, оказалось 20 сотрудников. Ко всем предъявляли серьёзные требования по технике безопасности: перед приборами в местах, где находились изотопы, ставили свинцовые щиты, на всех – марлевые повязки, белые халаты и шапочки, и каждый день перед обедом выдавали пол литра молока за вредность.

Лаборант – это чернорабочий науки. Что только не приходилось делать! Нарезать на токарном станке шайбы, разбивать кувалдой цилиндрические столбики горных пород – керн, доставленный с буровых, переносить ящики с образцами, считать какие-то таблицы, самому работать на приборах, не требующих особенного навыка.

Возле двери в коридоре стоял длинный стеллаж с пронумерованными ящичками, в которых лежали образцы пород с бирками. В тот день мне поручили перепроверить записи в бирках на предмет их радиоактивности. Выдали прибор «СРП-2», до безобразия простой в управлении. Небольшая коробочка с переключателями диапазонов. К нему прикреплялась штанга, напоминающая хоккейную клюшку. Наводишь штангу на образец, снимаешь показания. Если они не соответствуют, тем, что указаны в бирке, зачёркиваешь, ставишь свои.

И тут по коридору идут два крепких мужика в защитных костюмах, несут тяжёлый свинцовый бокс и ржавую шпагу, заходят к нам. Дело в том, что наши приборы работали на изотопе цезия 134, который со временем терял свою мощность, и его приходилось периодически менять. Делалось это так: открывалась крышка бокса, в отверстие сантиметров сорок опускались специальные щипчики, которые доставали новый изотоп, а старый к тому времени, был уже вынут из своего убежища. Их быстро меняли местами. Закрывали бокс и всё – до следующего раза.

Но тут случилась катастрофа (другого слова я не подберу): сломались щипцы, а ведь подобные приборы находились не только в нашей лаборатории. Щипцы оказались дефицитом. Что делать? В задумчивости эти мужики вышли в захламлённый двор института и там обнаружили старую шпагу без гарды. Это было спасением и для мужиков, и для работы всего института. Что они придумали? На остриё клинка цепляли кусок пластилина, лезли шпагой в отверстие за изотопом. Таким образом, происходила их замена. А изотоп представлял собой цилиндрик, размером с сигаретный фильтр.

 

СРП-2

 

Я продолжал делать замеры. И вдруг прибор начал зашкаливать на первом диапазоне. Переключил на второй. Стрелка снова упёрлась в конец шкалы. Третий. Стрелка замерла на середине шкалы. В чём дело? Сломался прибор? Надо посоветоваться со старшими товарищами.

Вхожу в соседнюю комнату, а все двадцать сотрудников, подняв свой зад, ползают по полу, двигают столы, раздаются какие-то выкрики.

Когда я открыл дверь, то к моим ногам выкатился маленький серый цилиндрик. Я взял его в руки, высоко поднял над головой.

– Вы это ищите? – громко произнёс я.

Поиск мгновенно прекратился, все дружно уставились на меня. Что было потом, я не помню, у меня закружилась голова, и я грохнулся на пол. Меня отправили на обследование в спецбольницу, но ничего серьёзного не обнаружили…

Что же произошло? Просто, когда вытаскивали изотоп, он сорвался с пластилина и упал на пол, а один из мужиков от неожиданности пнул его ногой. Вот и вся история.

 

 

Перчатка

В октябре 1968 года перед длительной командировкой на Север один хороший человек подарил мне шерстяные перчатки, обтянутые кожей. Сунешь руки в домик, и благодать – никакой мороз не страшен.

На Ленинградском вокзале перед посадкой в вагон я обнаружил, что потерял перчатку на правую руку. Было обидно до слёз. Я даже предположил, где могла произойти утрата – в привокзальном буфете. Там мы пили пиво. Бежать к буфету в поисках пропажи было безумием – поезд ушёл бы без меня.

Почти сутки мы добирались до Кандалакши – города, который считается воротами Кольского полуострова.

Выйдя из вагона ранним утром, под лёгкой позёмкой на перроне я обнаружил точно такую же перчатку на правую руку, какую потерял. Бывают же чудеса на белом свете!

 

 

БелАЗ-540

Осенью 1968 года меня и ещё троих сотрудников отправили в командировку в город Ковдор, что находится на юго-западе Кольского полуострова. В тех краях в середине 50-х нашли богатейшее месторождение железной руды, которое разрабатывается по сегодняшний день, и нет ему ни конца ни края. Вся руда поступает на Череповецкий металлургический комбинат.

Помимо железной руды там добывают минералы, которые редко встречаются в природе, в том числе тантало-ниобаты. Чтобы упорядочить их добычу, найти оптимальный вариант, и была выслана наша группа. Мы работали на опытной обогатительной фабрике, стоящей рядом с карьером в километре от города. В те годы в Ковдоре насчитывалось 15 тысяч жителей. Северный коэффициент и надбавки, отличное снабжение, относительная близость с Москвой, Ленинградом и Мурманском – всё это удерживало проживающий там народ. К нашей команде присоединилось несколько радиометристов с атомного ледокола «Ленин», который в то время находился на ремонте в Мурманске.

Жили дружно и весело. Чувствовалась близость карьера. По воскресным дням производились массированные взрывы, в домах звенели стёкла. Руду возили на «БелАЗах-540» – первых моделях знаменитого Белорусского автозавода. 27 тонн груза мог перезти этот монстр на колёсах. Однако у них ещё не было подогрева кузова. Поэтому бывали случаи, когда руда смерзалась, и во время выгрузки под её тяжестью огромная машина опрокидывалась.

Перед взрывом всю технику выгоняли из карьера, и она находила себе место на технологических дорогах, и даже на улицах города.

 

БелАЗ-540

 

Однажды в воскресенье мы всей гурьбой возвращались пешком в общежитие. По левой стороне улицы стояла колонна «БелАЗов». Отгремел взрыв, водители начали заводить свою технику. И тут в промежутке между двумя самосвалами мы заметили притаившегося «Запорожца». Всё остальное произошло на наших глазах. Взревел мотор «БелАЗа», и он наехал на малолитражку. Все её колёса разлетелись в разные стороны, а кузов был расплющен, словно консервная банка.

Хорошо, что в легковушке никого не было. А водитель «БелАЗа» был виноват частично: у этой махины присутствует «мёртвая зона» перед мотором. Но всё же он был обязан убедиться в отсутствии помех, прежде чем двинуться в путь.

 

 

«Коробейники…»

А эта история случилась в Якутии. Наша молодая Мархинская сейсмопартия в сентябре 1974 года закончила первый полевой сезон. Возникла проблема: где размещать сотрудников. В городе свободных квартир не было, даже деревянные дома и бараки были забиты людьми, что называется, под завязку. И тут начальник партии Иван Дмитриевич Бондарь нашёл выход: в 13-ти километрах от города находился полуразрушенный посёлок, в котором едва теплилась жизнь. В нескольких избах, стоящих на пригорке, вряд ли проживало более двадцати жителей, и вряд ли кто пустил бы к себе на постой четырёх бородатых мужиков.

А вот внизу, в несколько шагах от берега мутной и грязной реки Ирелях, на которую не садились даже утки, стоял развалившийся магазин. (Тем не менее, эту реку воспел один графоман: «И стоит белокаменный город на могучей реке Ирелях…»).

Иван Дмитриевич, человек с громадным жизненным опытом, чей северный стаж превышал его возраст, и определил нам под жильё эту, мягко говоря, постройку. Помог он и со стройматериалами.

А дом – громадина. Большая комната, в которой собирались покупатели, была, (как сейчас помню: сам измерял) 28 квадратов. Кроме того, отдельные помещения занимали прилавок с полками, кладовая для продуктов, комната для отдыха продавца.

Первым делом настелили новые полы, затем наладили проводку, замазали щели в русской печи, застеклили и законопатили окна. Конечно, не люкс, но жить можно. К якутской зиме были готовы.

По утрам за нами приезжала «шишига» – «ГАЗ-66», отвозила в город на работу, вечером – домой.

Спали все в большой комнате на раскладушках в спальных мешках, набитых верблюжьей шерстью. Собрали кое-какую мебель. У одного из окон с видом на Ирелях, уже покрытого изморозью, поставили обеденный стол, соорудили четыре стула. На стену за неимением ковра повесили большую карту Советского Союза и прикрепили этикетку любимого нашего напитка – «Настойка стрелецкая».

Ещё у нас были: чёрно-белый телевизор, магнитофон, радиоприёмник «Спидола», и даже электроутюг, которому никак не могли найти место, а потому он часто оставался ночевать на столе.

Однажды, часа в три ночи, меня разбудило пение. Не скажу, что громкое, но ощутимое. А песня: «Эх, полным полна моя коробушка: есть и ситец, и парча…». «Что за чёрт? – думаю. – Вчера вроде не пили…», а песня продолжает наяривать.

Вскоре проснулись все остальные. Старший по возрасту и должности Карпенко возмущённо воскликнул: «Кто забыл магнитофон выключить?!» Но не было у нас в записи такой песни. Лежим, слушаем. Наконец пение прекратилось, все облегчённо вздохнули, а тут новая: «По Тверской-Ямской, да вдоль по Питерской…». Это уже было слишком. Вылезли из спальников, начали искать источник пения. Один из наших в трусах и валенках выскочил на улицу, но тоже не обнаружил, кто и где пел. Все наши приборы оказались выключенными. Не могли же у всех одновременно начаться глюки?

И тут я подошёл к окну, прислушался, и понял, что пение раздаётся из утюга! Пришлось его взять, и положить ручкой вверх. Пение сразу же прекратилось. Все вновь облегчённо вздохнули, закурили.

 

Драга на полигоне

 

Что же произошло на самом деле? Разобрались только на следующее утро. Оказывается, выше по течению реки в 15-ти километрах от нас, возле посёлка Алмазный, бульдозеры готовили полигон для драги. И чтобы работягам не было скучно коротать ночь, их начальство на полную мощность врубило магнитофон. Звуковая волна шла вдоль берега и упёрлась в наше окно. А утюг выступил в роли отражателя…. Вот и вся история.

 

 

Ракета

10 мая я оказался в командировке в Якутске. Там пришлось познакомиться с дагестанцем Магомедом Абдуллаевым, начальником геофизического отряда. Его отряд занимался магнитной и гравиметрической съёмкой. Мы обменялись данными наших полевых работ, что было важно и для нас, и для него, так как его отряд осваивал площади, которые достались и нам.

Магомед трудился геофизиком, побывал в самых отдалённых районах Якутии, прекрасно говорил по-русски. Только здороваясь, он всегда произносил: «Салам алейкум!», что означает «Мир вам!»

За успехи в работе ему выделили однокомнатную квартиру на третьем этаже кирпичного дома. Обустроил он её на северокавказский лад. На оленьей шкуре у него висел рог для питья, а на красивом ковре, на полочке стоял чарон – традиционный якутский кубок для употребления кумыса. Было в его квартире много и других прибамбасов, но не буду на них останавливаться.

Откуда я это знаю? Оказалось, что на следующий день его отряд в составе двенадцати человек должен был вылететь на полевые работы, и по традиции это событие отмечалось добрым застольем. А ещё в этот день, именно 10 мая, Магомед отмечал свой день рождения. Пригласил весь отряд, а я просто попался под горячую руку.

Какой это был стол! Северные блюда стояли в вперемежку с традиционными блюдами Кавказа. Строганина из нельмы и бараний шашлык, оленьи языки и чахохбили, мозги сохатого и цыплёнок-табака, где вместо цыплёнка была приготовлена дикая утка… И конечно, – горячительные напитки на любой вкус. У всех было прекрасное настроение: шутили, травили анекдоты, вспоминали события из таёжной жизни. Где-то в районе девяти вечера кто-то предложил: «А давайте устроим салют в честь именинника!» Все поддержали эту идею. Магомед достал из рюкзака ракетницу, зарядил её красного цвета ракетой, выстрелил в открытое окно. Через минуту ушла зелёная. Гости продолжали куражиться за столом.

 

Ракетница

 

Всем таёжникам, кто выходит на маршрут в составе двух-трёх человек, выдаются ракеты. А вот ракетницы достаются не всем– их просто не хватает. Но можно обойтись и без ракетницы – ракету можно запустить с помощью спичек. Делается это так. В основании ракеты прокалывается ножом дырка, в которую вставляют головкой спичку. Затем ракету ставят на что-то твёрдое, допустим на лопату или пенёк и поджигают спичку. Всё – ракета в воздухе, только не так высоко, как из ракетницы, но всё равно заметно. Вот Магомед и держал при себе цинк ракет, чтобы затем их раздать уже в вертолёте.

А из окна был прекрасный вид на взбухшую ото льда Лену и стоящие рядом несколько деревянных домиков, подсвеченных ярким сумасшедшим солнцем, ведущим отсчёт длинному полярному дню. Тем не менее, первые сумерки уже начали стучаться в дверь, и через несколько минут после салюта раздался звонок. Его за шумом не сразу услышали.

– Кого это принесло? – удивлённо бросил Магомед. – Гостю – штрафную! И пошёл открывать дверь.

В комнату ворвались пять милиционеров с пистолетами в руках.

– Всем стоять! Руки за голову! – раздалась команда. – Что у вас здесь происходит? Кто старший в квартире? Всем пройти в отделение!

Вот так поломали наш праздник. Обезьянник был полностью забит отрядом геофизиков. Разобрались с нами только в третьем часу ночи…

Что же произошло на самом деле? Оказалось, что Магомед своими выстрелами чуть не сорвал операцию по захвату большой банды, которая коротала время в одном из деревянных домиков, что стояли напротив. Сигналом к захвату как раз и были две ракеты – красная и зелёная, выпущенные с минутным интервалом. Наш салют прозвучал на три минуты раньше милицейского сигнала взятия банды – у них была такая же последовательность пуска ракет.

Опущу все разборки. Банду повязали. Нас выпустили в третьем часу ночи. Отряд Магомеда вовремя вылетел на полевые работы.

 

 

Моська

Расскажу ещё одну маленькую историю, которая тоже произошла в Якутске, но в феврале 1976 года. Вновь я в командировке в этом городе, но уже с трактористом Сергеем Волконским (Кстати, это имя вам ничего не напоминает? Сергей клялся, что является прямым потомком известного декабриста).

Рост Сергея превышал два метра, одежду он носил шестьдесят второго размера, а запястья были такими, что в определенный момент на него не смогли надеть наручники. При таких габаритах он с трудом помещался в кабину трактора, упираясь головой в потолок. Мы вместе должны были получить на базовом складе запасные части к различным транспортным средствам, в которых Сергей разбирался от и до.

Была суббота, и нас пригласили в один респектабельный дом. Мороз стоял под полтинник, улицы окутал густой туман. Перед выходом из гостиницы выпили бутылку водки, только она не грела, а холодила.

Почти час ходили по площади Дзержинского, ища нужный дом. Ура! Нашли! Звоним в квартиру. Дверь открывает миниатюрная якутяночка неземной красоты, но занимающая важный пост в правительстве республики.

И в этот момент из комнаты выскакивает собачонка, размером с только что родившегося котёнка, и начинает громко и противно лаять, пытаясь укусить Волконского за щиколотку. И откуда у такой мелюзги столько злости? И тогда Сергей, не сгибая коленей, нагибается во весь свой немалый рост, ловит собачонку и засовывает её голову себе в рот.

Обычно якуты сдержаны на эмоции, но я увидел, как хозяйка дома прямо на глазах побледнела, и в глазах её читался ужас.

Сколько секунд держал он во рту голову собаки? 10–15 – не считал. Однако Сергей вскоре выпустил псину, и она на полусогнутых скрылась в квартире. Больше мы её в тот вечер не видели.

 

 

Ружьё

Как вы считаете: можно ли найти иголку в стоге сена? С полной ответственностью заявляю: можно! Но для этого необходимо соблюсти два условия: необходим мощный магнит, и чтобы копна была не выше вашего роста.

Нас завезли на новую точку. Перед нами было крупное озеро, которое требовалось взорвать (?!). Мы не были браконьерами, и эту работу нам разрешил республиканский рыбнадзор. Дело в том, что озеро Кэрэ куэль ледникового происхождения и зимой промерзает до дна. По этой причине в нём почти нет рыбы. А взрыв требовался, чтобы провести сейсмические исследования. На профиле длиной в триста километров находилось ещё четыре таких точки. Зная время взрыва и расстояние до приборов, которые его улавливали, интерпретаторы определяли скорость прохождения взрывной волны в каждом слое пород. Таким образом строилась картина их наслоения, почти мгновенно определялись газонефтяные линзы, монолитные породы. Наши работы были на порядок дешевле, чем бурение разведывательных скважин.

Озеро Кэрэ куэль находилось в живописном месте, среди замшелых елей и лиственниц, которые окружали его со всех сторон, под ногами расстилалось поле брусники и голубики – ягоды, которые редко встречаются при таком глубоком проникновении в тайгу. Но самым интересным и запоминающимся оказался большой сосновый бор, удалённый на двести метров от берега. Там мы и разбили свой лагерь. Однако мы оказались не первыми, кто облюбовал это место. Здесь поселилась колония глухарей. Я как-то решил подсчитать, сколько же их было, и сбился на пятом десятке.

 

Глухариный ток

 

Замечательный писатель Юрий Казаков в своих «Северных дневниках» делится такой мыслью: «Глухариные тока засекречены сильнее, чем военные аэродромы», а мы жили прямо в центре тока! Только и дали нам жару эти потомки птеродактиля! Ведь почему эту птицу так назвали? Когда глухарь молчит, то его слуху могут позавидовать радиолокаторы, а начнёт токовать – и глохнет – бери его голыми руками (если у вас руки такие длинные).

Это один глухарь. А когда их десятки?! По ночам глухари повадились лазить в стоящие у костра кастрюли, и устраивали такой грохот, что приходилось просыпаться, и разгонять этих нахальных птиц, а посуду прятать от них в палатку. А какой незабываемый вкус у глухариного мяса! Даже не знаю, с чем сравнить! Одного глухаря мы с Колькой-взрывником ели два дня, ведь вес некоторых особей превышает четыре килограмма. Чтобы подстрелить глухаря, приходилось уходить от тока на три-четыре километра, чтобы не тревожить остальных птиц – ведь они привыкли к своему дому.

Дня через два к нам в гости неожиданно заглянули два молодых якута и попросили разрешения взять лодку, чтобы поохотиться на уток. Да, берите ради Бога, тем более что озеро ещё не заряжено – мы только определили место для минирования.

Вдруг слышим, летит вертолёт. Это по нашу душу – везёт взрывчатку. МИшка восьмой сделал полукруг и пошёл на посадку. У молодых охотников сработал инстинкт, и они рванули к берегу: а вдруг и им что-то перепадёт. Тот, что сидел на вёслах положил своё ружьё на корму, чтобы не мешало грести. Парень резко налёг на вёсла, и ружьё благополучно скользнуло в озеро. Это произошло метрах в пятидесяти от берега.

Мы с Николаем визуально запомнили это место, но нам не было никакого дела до чужого ружья. Вертолёт уже приземлился, и его надо было быстро разгрузить. Ведь его лётный час о-го-го сколько стоит! За эти деньги легко можно поставить зубной протез. За полчаса мы выгрузили три тонны взрывчатки, и МИшка восьмой ушёл на базу за новой порцией.

А якуты тем временем разделись и принялись нырять в поисках потерянного ружья. Мы заранее измерили глубину Кэрэ куэль (что в переводе с якутского означает красивое озеро), и везде она была около трёх метров.

Замёрзшие горе-охотники вылезли на берег, подошли к нашему очагу. Мы их накормили, дали по их просьбе с десяток длинных гвоздей. Парни приволокли четырёхметровый ствол засохшей лиственницы, и начали в районе комеля вколачивать гвозди. Получился этакий ёршик. Подхватив своё приспособление, они вновь уселись в лодку и начали тралить ружьё.

Был длинный полярный день. Мы с Николаем стали готовиться к работе. Я сделал расчёт минного поля. Нам требовалось воткнуть 16 вешек, к которым начнём сбрасывать взрывчатку. Выходило, что под каждую вешку требовалось сбросить четыре мешка по 45 килограммов каждый. Особенно не спешили, зная, что вертолёт продолжает развозить взрывчатку на другие точки.

А уставшие и промокшие парни, поблагодарив за помощь, направились домой, попросив нас поискать ружьё. Но для нас в первую очередь была работа.

На следующий день начали развозить взрывчатку. Чтобы мешки лучше тонули, каждый несколько раз прокалывали ножом. Это был гранулатол – взрывчатка, которая не боится воды. В верхний мешок вставляли тротиловую шашку с электродетонатором, концы которого крепили на макушке вешки.

Я сидел на вёслах, Николай производил зарядку. Эта работа требовала внимания каждого. Вешки были расставлены в квадрат восемь на восемь метров. Лодка должна подойти к каждой, и так аккуратно, чтобы не задеть провода. О том, что могло произойти – лучше не думать. Пригодился школьный опыт, когда я в Лефортовском парке учился управлять лодкой. Да и лодка у нас была точно такая же – прогулочная, 30 копеек за час эксплуатации.

 

Кошка

 

Наступило новое утро. К нам пришёл огонёр* – пожилой якут, который работал егерем. Он сказал, что новое ружьё ему выдали месяц назад, а его внук без спроса взял ружьё. Теперь у него могут возникнуть большие неприятности. Старик якут принёс с собой кошку – железяку с торчащими в разные стороны зубьями. С её помощью вылавливают упавшее в колодец ведро, а то используют в качестве якоря для моторной лодки. Огонёр буквально умолял нас поискать ружьё.

По рации сообщили, что все точки готовы к работе, и назначено время Х – 17-00. А был только полдень. Мы решили поискать ружьё. Место его падения запомнили хорошо, начали барражировать вокруг да около. Как говорится «всё мимо денег». И тогда поменялись местами. Николай сел за вёсла, я на корму с кошкой. И через полчаса почувствовал, как дёрнулась верёвка, осторожно начал её вытягивать и вот оно – ружьё!

Мы вытащили лодку на берег, чтобы её не унесло взрывной волной, пошли обедать. Оказалось, что ружьё воткнулось стволами в ил, и я случайно зацепил его за ремень. Цевьё в воде разбухло, его надо было стянуть. Но это уже не наша забота.

Боевую магистраль со взрывной машинкой мы растянули к палатке. По рации постоянно проверяли готовность всех точек. Мы нервно курили… Наконец наступил час Х, и мощный взрыв потряс всю округу. Озеро вздохнуло и выбросило столб воды высотой под триста метров. Потом вся водная масса обрушилась вниз.

Конечно, взрыв услышал и огонёр. Через час он уже был у нас. Увидев ружьё, от радости чуть не заплакал. Спросил, что мы хотим за спасение ружья. Я скромно ответил, что хватит двух бутылок спирта.

К девяти вечера обещанное было доставлено двумя горе-охотниками. И тут мы с Николаем вспомнили, что сегодня первое воскресенье августа – День железнодорожника. Ну как не отметить в глухой тайге этот праздник?!

Кончилась одна бутылка. Николаю захотелось продолжение банкета, но я напомнил ему, что в следующее воскресенье надо будет отметить День Физкультурника.

___________

* Огонёр в переводе с якутского языка означает «старик». Так почтительно называют старого уважаемого человека.

 

 

Уважаемые

За Полярным кругом, почти у самого моря Лаптевых, работала большая экспедиция, которая занималась поиском касситерита – минерала, содержащего олово, очень нужный для страны металл. У начальника экспедиции была фамилия Ловля, а вот у главного геофизика – Блох. Эти люди очень уважали друг друга, и никогда не ставили две подписи под одним документом.

 

 

Крест

Май 1996 года выдался дождливым и зябким. Я шёл среди кооперативных ларьков к станции метро «Чистые пруды». Очень хотелось купить бутылку пива, но в кармане звенела совсем уж мелкая мелочь.

Народ двигался в обе стороны, не обращая внимания на лужи, а лужи кипели от капель дождя. Очки запотели от влаги, и можно сказать, двигался я почти на ощупь. И вдруг в одной из луж подслеповатыми глазами обнаружил верёвочку жёлтого цвета. Мне никогда не стыдно нагнуться лишний раз. Присел рядом с верёвочкой, поднимаю, а это оказалась золотая цепочка с золотым крестом! Смотрю по сторонам: может кто-то ищет свою потерю? Но никто не обращает на меня внимания – народ проходит мимо.

Прекратился дождь, появилось светило, началось испарение влаги. Быстро просохли лавочки на бульваре. Сел на одну, начал думать, что делать с находкой. Надеть на шею? Мне чужих грехов не нужно – своих достаточно. И тут вспомнил, что в районе Покровских ворот есть ломбард.

Две остановки на трамвае, и я там. Взвесили мою находку: 23 с половиной грамма! Ого! Денег хватило не только на пару бутылок пива, но и до следующей зарплаты. А через месяц я выкупил залог, и вновь отнёс его в ломбард. Эту операцию я проделал три раза, а потом случился дефолт, из-за которого пришлось расстаться с находкой

Главное в этой истории, что я утолил свою жажду пивом.

 

 

Глухарь

В последние годы я ездил на охоту в Вологодскую область, в район городка Устюжна, где жили мои друзья. А охота в тех краях, прямо скажу, так себе. Редко-редко удавалось добыть одну-две утки. То ли дело на Северах! Да ладно… В основном приезжал побродить с ружьём по лесу, отдохнуть от столичной суеты, повидаться с друзьями.

Как-то в начале нулевых, в разгар весеннего сезона, пошёл в лес. И тут на опушке услышал токующего глухаря. А опушка – лесной островок, размером в два футбольных поля. Несколько высоких сосен, мощные берёзы, замшелые ели. Начинаю выслеживать птицу, а она молчит, значит, видит меня и слышит. Замираю. Вновь затоковал – я в его сторону.

 

Красавец

 

Лес оказался «грязным» – покрыт мутными пятнами нерастаявшего снега, под которым прятались упавшие сучья деревьев. Хлюпает под ногами снег, трещит сучок, замолкает глухарь.

Два часа пришлось буравить этот пятачок, пока не увидел птицу, сидящую на верхушке сосны. Это был роскошный бородатый петух, чучело которого могло стать украшением любого краеведческого музея или охотничьей заимки.

Прицеливаюсь, палец на спусковом крючке… и в этот момент зазвонил мобильник. Глухарь сорвался с ветки и скрылся в неизвестном направлении, а я с тех пор никогда больше не брал в лес телефон.

 

 

Курьер

Не буду перечислять все виды работ, на которых пришлось трудиться. Всё равно не поверите, а список займёт много места, и вы устанете читать. Ведь к моей трудовой прилагается два вкладыша.

В начале нулевых я два года трудился курьером.

Курьеры разносят клиентам всё что угодно: пиццу, продукты, документы, парфюмерию, предметы домашней химии, одежду. И все действуют по одинаковой схеме. Прежде всего, необходимо созвониться с клиентом и определиться со временем доставки. Если нарушил сроки, то некоторые заказчики жалуются начальству и курьера штрафуют.

Редко, но у меня бывали случаи, когда опаздывал к назначенному сроку. В основном по причине тупой, именно тупой логистики, когда составлен маршрут, в котором на отдельных участках не ходит общественный транспорт. Так что много приходилось передвигаться на своих двоих, притом что в начале пути сумка весит где-то под 20 килограммов. За полгода я приобрёл форму поджарого мустанга, прекрасно чувствовал себя физически.

А пришлось мне доставлять медицинские приборы японского производства. Это были тонометры и ингаляторы, ванночки для ног и весы, массажные и зубные электрощётки. Заказы разносил как по предприятиям, так и по квартирам.

Была масса грустных и весёлых случаев. Спускали на меня собак, выхватывали заказ и не производили оплату, а рассчитываясь в пачку вкладывали билеты «Банка Приколов». И ничего никому не докажешь. Но уже через месяц такие штучки со мной не проходили.

Но и чаевые, бывало, перепадали. Я их никогда не просил, но нашёл способ, чтобы клиент сам принимал решение поблагодарить меня за доставку. Просто я подробнее, чем в инструкции, рассказывал и демонстрировал, как пользоваться прибором. Давали 300-500 рублей к заказу, а в день приходилось посещать 6-8 адресов. Конечно, так случалось не всегда, но в результате я довольно быстро покрыл издержки от клиентов-обманщиков.

Вот те случаи, которые запомнились при общении с клиентами.

 

Получаю заказ доставить ингалятор в Лефортовскую тюрьму. Мне открыли дверь на КПП, и тут же её защёлкнули. Звук очень неприятный, аж мурашки по телу. Собралось несколько контролёров, которым я начал подробно рассказывать, как пользоваться прибором.

И тут голос старшего:

– А побыстрее нельзя?!

– Но мне же надо собрать прибор!

– У нас карцер свободен – там и соберёшь!

Это у них шутка была такая. Хватаю деньги, и стремглав бросаюсь из этого заведения.

 

Новый заказ. Нахожу невзрачный одноэтажный домик на окраине города. Выяснилось, что в нём располагался подпольный бордель. Спрашиваю хозяина:

– Вам-то зачем тонометр?

– Некоторые клиенты после посещения девушек хотят измерить давление. Подожди немного, я скоро. Давай прибор.

Через 15 минут появляется:

– Проверил. Всё работает!

И даёт мне на чай тысячу рублей!

 

А вот ещё случай. Звоню в квартиру. Дверь открывает плюгавенький мужичок, у которого дёргается подбородок, и прямо с порога заявляет:

– Я инвалид по нервам второй группы.

Хорошо, что предупредил. Жду от него любых выкрутасов.

Вхожу в квартиру, усаживаю хозяина за стол, начинаю готовить тонометр для замера. Он заворачивает рукав на правой руке. Поясняю, что нужна левая, со стороны сердца. Надеваю манжету, делаю замер. А он:

– А теперь на правой.

– Будут другие показатели.

– Всё равно, давай измеряй!

Конечно, расхождение в замерах было весьма заметное.

Нервный клиент заявил, что я принёс бракованный прибор, и полез драться. Пришлось его уронить…

 

Трудно забыть моё посещение морга. Врач-патологоанатом заказал очень редкий, в три раза дороже обычного, тонометр, который надевается на запястье.

Врач:

– Я сам!

Тыр-пыр – прибор не работает.

– Ты что принёс?!

– Давайте покажу, как надо.

– Нет. Я сам!

– Давайте на жмуре проверим?

– Попробуй!

Вот они лежат, голубчики, накрытые простынями.

Подхожу к первому покойнику, надеваю на запястье тонометр… и прибор заработал!

У врача был ошалелый взгляд.

– Так это же труп! И он показывает работу сердца! – воскликнул специалист по трупам.

Пришлось объяснить доктору, что у прибора есть потаённый рычажок, который включается в автономном режиме. Таким образом я наказал доктора за его самоуверенность.

 

Подобных историй я бы мог привезти ещё с десяток, но я же обещал, что они будут короткими. И, тем не менее, не могу не рассказать ещё одну. Как говорится, на посошок.

Получил заказ в высотку на Котельнической набережной. Открывает дверь брюнетка, лет тридцати в ситцевом халатике. Обычно фотографии таких женщин помещают в глянцевых журналах.

Ставлю сумку в коридоре, нагибаюсь, чтобы раскрыть, а она требовательно заявляет:

– Ну, показываете свой прибор!

Я резко встаю, и в этот момент у меня отлетает пряжка от ремня, падают на пол джинсы, и я оказываюсь в фирменных адидасовских плавках…

Что было дальше, я промолчу.

 

Почему я покинул это хлебное место? Переноска тяжестей сказалась на зрении, возникла катаракта на оба глаза. Так что прощай, работа курьера.

 

 

Стоматолог-любитель

Весной 2009 года у меня разболелся зуб, верхний моляр, да так, что я ничего не мог есть. Не только разболелся, но и расшатался – еле держался в десне. У врача в поликлинике удаление зуба стоило две тысячи рублей. Не было у меня в тот момент таких свободных денег.

Решил самостоятельно решить свою проблему.

Меня возмущают карикатуры, когда больной привязывает к зубу верёвочку, а другой конец – к дверной ручке. Это не смешно. Видимо карикатурист никогда не применял такой метод извлечения зуба.

Зуб довёл меня до белого каления. Взял я в ящике с инструментом утконосы и пошёл в ванную. И поступил так, как раньше мне их удаляли врачи-профессионалы: крепко схватил зуб утконосами, слегка потянул вниз, а потом резко дёрнул. И вот он, красавец, вместе с корнем красуется в губках инструмента. Никакой тебе анестезии и дезинфекции.

Только я не предусмотрел, что из ранки потечёт кровь. Пришлось взять бутылку водки с капельницей на горлышке, и не налить этот благородный напиток в стопку, а засунуть горлышко в рот, и использовать водку для полоскания. И так несколько раз. Когда почувствовал, что хватит заниматься водочными процедурами, заткнул ранку ваткой, да и водки оставалось почти на донышке…

Рекомендую мой способ удаления зуба в экстренной ситуации.

 

 

 

 

 

© Вячеслав Лобачёв, 2026.

© 45-я параллель, 2026.