Владимир Узланер

Владимир Узланер

Четвёртое измерение № 22 (334) от 1 августа 2015 г.

Подборка: Недуг несовершенства

Полоскание

 

У неё в субботу много стирки,

И бельё своё, схватив за шкирку,

Изогнув натруженные плечи,

Баба прополаскивала в речке.

 

Простыни, подштанники, рубашки,

Облака – как белые барашки,

Полоскалось всё в водовороте –

Так уж повелось у них народе.

 

Всё потом пристёгивала к дому,

Да к верёвкам грубою ладонью.

Всё, что постирала, – эка небыль:

Баба прополаскивала в небе.

 

И качало на ветру станицу,

Возбуждённо голосили птицы.

Пугало и то, взмахнув руками,

Полоскало выцветшие ткани.

...............................................

Баба прополаскивала... небо,

Очищала грязную планету

От беды, послевоенной гари,

И судьбу свою, что искромсали.

 

Чистыми пелёнками простыми

Отскребала этот воздух дымный.

Утверждала мирные начала,

Тихо причитала и прощала.

...............................................

Годы шли, она – уже старушка –

Продолжает те же постирушки,

Чтобы чище был над нею воздух:

Вот бы к сроку всё закончить, вот бы...

 

6 мая 2015

 

* * *

 

Но жизнь, как тишина

Осенняя, – подробна.

Б. Пастернак

 

Была со мною осень молчалива,

Но будто говорила тишиной.

И ветреные свежие приливы,

Кончались грустным всхлипом «Боже мой!»

 

Я с осенью гулял – такой безмолвной,

И по губам прощание читал.

Она гнала невидимые волны

И предъявляла давние счета.

 

Была со мной такой неговорливой...

Задумчиво уставившись в камин,

В вине топила спелую оливу –

Я припадал к ней, жаждою томим.

 

Я осознал язык осенний скудный,

Он состоял из звуков и цветов –

Язык тот красно-жёлтый, листо-прудный,

Молчащий из десятков тысяч ртов.

 

21 января 2015

 

Город у моря, полёты во сне

 

Мозаичный город из круглых окóн,

Квадратных двориков, острых крыш

Всплывает во сне перекатами волн,

А ты, обнажённый, как ветер, – летишь.

 

Ночь эта сшита, как пёстрый квилт,

Каждый кусочек – другого сна покров.

Город у моря в голубой крови

Художника-путника из других миров.

 

В космах, стружкой гнедых волос,

Мысли вздымает в его голове.

Космос сошёл в этот город, врос.

Море грустит без своих каравелл.

 

Женщина в высоких цветных витражах

Держит на нитке меня, грустя.

Я – воздушный змей, на ветру дрожа,

Трепещу, как поднятый ею стяг.

 

8 июля 2014

 

Недуг несовершенства

 

Свалил меня недуг несовершенства:

Мне кажется незавершённым всё!

А вроде семена знакомым жестом

Кидались в благодатный чернозём.

 

Не убраны поля моих творений,

Где пахарь в размышлениях застыл.

Уже над ними прокатилось время,

Трамбуя в неподъёмные пласты –

 

Застрявших в узком горлышке сомнений,

В стремленьях переделать сотни раз.

Тебя твой бог – недостижимый гений –

Ведёт, пока душа не отнялась.

 

Я жду – пройдут боязни, как болезни,

И завершится давняя страда.

Плоды сорвутся, и из недр воскреснет

Всё то, что я когда-то настрадал.

 

21 января 2014

 

Мост в Риальто

 

Мост в Риальто, мост в Риальто –

Мост в реальность и обратно.

Остов лодки, взгляд глубокий

(Позаимствован у бога?).

 

Уплывают стайки рыб

В параллельные миры,

И усатый гондольер

Нас ведёт в скрещенье Лет.

 

Мост в Риальто, мост в Риальто...

Бот, качаясь в ритме вальса,

Убаюкивает нас –

Что нам голод и война?

 

– Помнишь, помнишь, Эсмеральда,

На мосту крутили сальто

Клоуны и акробаты?

– Помню – было... никогда-то.

 

– Помнишь музыку Вивальди?

Маги шли – касались фалды

Элитарного моста.

– Помню, только ты оставь

 

Путешествия туда,

Где бесчинствует беда.

Мы сбежали в этот сон

Ранней утренней росой.

 

– Вспомни женщину в Риальто –

Ту, что бархатным контральто

Пела – и её вокал

Уносился в облака...

 

Мост в Риальто, мост в Риальто,

Мост в реальность и обратно.

Мы останемся вовне...

На обратной стороне.

 

18 февраля 2015

 

Первый снег

 

Смотрю на мир из тёмного угла,

Ищу ответы, альфу и омегу.

А за окном – околица бела

От только что просеянного снега.

 

Да сколько их сменилось за окном –

И лет, и зим, и осеней, и вёсен?

Всё время был я с ними заодно

От саженцев до вымахавших сосен.

 

А первых чувств забыто колдовство:

Не радуют ни первые снежинки,

Ни в покрасневших листьях старый двор,

Ни красота раскрывшейся кувшинки.

...............................................

Но вот щенок соседский – как юла!

Он хлопья снега цапает в полёте,

Горящие глаза и звонкий лай:

«Поймаю! От меня не удерёте!»

 

И я подумал – для чего живу,

Ничем лет сто уже не восторгаясь?

Во мне, как тину, злую тишину

Ничто не всколыхнёт, не расплескает.

 

И я опять всмотрелся в первый снег,

Ниспосланный мне будто во спасенье.

Его я удивлялся новизне,

Мазкам зимы на полотне осеннем.

 

Я выбежал туда, где замело,

Где воздух на кристаллики крошился.

И лаял мой дружок, и – отлегло,

И снег над нами медленно кружился...

 

7 декабря 2014

 

В этом времени всё не так

 

Я влезаю во сне на чердак,

Где всего есть – из прошлых жизней.

Где невидимая черта,

Пыль веков – ты хоть сам раскрошись в ней.

В этом времени всё не так –

Дозастойных эпох пятак,

Запах дома, запрошлый век,

Всё, что втиснулось в голове,

Что не выпало в шторм за борт,

От былых потрясений, забот.

Здесь храню «Итого», «Итак» –

Вот такой вот я старый чудак.

 

Стулья узкие – не помещусь,

Словно кто-то провёл межу,

Отделив от меня мечту,

Не стремлюсь, не надеюсь, не жду.

И не втиснуться ни за что,

Словно в крошечное авто,

В первоклашечное пальто,

В это время, что утекло.

Ни в ушанки, где выеден мех,

Ни в забытый беспечный смех.

За такие ушёл рубежи,

Что мне детского не пошить.

 

Всё, что было частью меня, –

Не стыкуется нынче никак,

Будто важное что разменял

На ненужности всяческих благ.

На другой язык и флаг,

Так к обеду меняют фрак

И выходят к столу, а еда

И компания уж не та.

Разговоры... Да вы о чём?

Где ты, дружеское плечо?

Где же время это течёт, 

Где и холодно, и горячо?

 

Одиссеи вернулись с итак,

Для меня мир теперь без границ,

Но куда же мне сделать шаг,

В небо то, в щебетанье птиц?

В материнский покой, уют

Беззаботный, где песни поют,

Где взлетаешь от голубизны,

Где сбываются глупые сны.

 

Мысли из глуши

Думы бывшего горожанина

 

Какими же великими в деревне

Нам кажутся большие города.

Их гул и суета в нирване ленной –

Как странный вкус заморского плода.

 

В стихах любое слово – как эпиграф

Для всякой закорючки бытия,

Как будто бы в божественные игры

Играют досточтимые князья.

 

И по крупинке к нам течёт на темя

Других галактик тайная смола –

Больших миров ниспосланное время,

Как будто крошки с барского стола.

 

Великие события из книжек

Пугают нас в нетронутой глуши.

Здесь голос мой навряд ли кто услышит,

Здесь не заметят страждущей души.

 

Вновь облако истаяло до срока,

Доставив нам по капельке дождя.

И лишь мираж к нам привела дорога,

Как будто бы заблудшее дитя.

 

Я пробую слова свои на ощупь,

Освобождаю птиц из тайных пут.

Их голоса звучат за дальней рощей,

К свободе их прокладываю путь.

 

8 августа 2013

 

В созвездии веснушек

 

Я заблудился, заплутал

В твоём созвездии веснушек,

Их равновесие нарушил

И шёл на рвущийся сигнал –

 

У сердца бьющийся пульсар.

Я слышал тиканье призыва –

Преддверие большого взрыва

В Туманности Волшебных Чар.

 

В краю твоих кассиопей

Утыкан родинками космос,

Глаза глядят победоносно!

Ну что бывает голубей?!

 

Разглядываю Млечный Путь

Сквозь твой раскрывшийся халатик.

Мечта – пройти меж двух Галактик

И к солнцу жаркому прильнуть.

 

17 марта 2014

 

Из ненаписанного

 

Я черпаю стихи из своих ненаписанных сборников,

Не приставших к бумаге, доселе невиданных строк.

По ночам их читают мне музы мои беспризорные,

Хоть бываю порой к ним, родным, неоправданно строг.

 

Затеряю их в тоннах веществ задушевного мусора,

Бытовых ковырялок, дешёвых неискренних дум.

Всё, что музы мои не домазали и не домузили, –

Загоняю беспечно в глубокий заваленный трюм.

 

Добываю стихи из запретных и чистых источников,

Из прелюдий, вступлений, намёков, из тайных пружин,

Неокрепших непонятых образов и из подстрочников

Непонятных наречий вдруг заговорившей души.

 

Да бездонны ли те закрома, тайники и загашники,

Где я черпаю всей неразумной своей пятернёй?

А герои мои карандашно-чернильно-бумажные

В нетерпении ждут за высокой кирпичной стеной.

 

1 мая 2013

 

Белые ночи ангелов

 

Этой ночью – шуршание перьями, всплески волн...

Распорол горизонт неприкаянный синий вол.

То ли плуг его полог неба вдали открыл, 

То ли это сиянье от ангельских тусклых крыл.

 

То ли вены вскрыл себе белоночный град,

То ли призраки падших ангелов у оград.

В невесомом сиянии – света печаль, вуаль...

Перепуганный прячется в церкви седой звонарь.

 

И от купола храма – колокольный как будто гул

На высоком дрожащем вздыбленном берегу.

То ли белые ночи ангелов зажигают в нас,

То ли мы освещаем тьму бормотаньем фраз.

 

29 мая 2013

 

Как слушают идиш

 

Блаженно затворив глаза, разверзнув рот и уши,

Старик ловил Его слова в зияющую душу,

Ни капли чтоб не пролилось сладчайшего нектара,

И увлажнялись русла щёк, и плакала гитара.

 

Гуляли волны по лицу, как вольные морщины, 

К недостижимым берегам, к мирам непостижимым.

Как сок забытого плода своих воспоминаний,

Вкушал он из кувшина сна с родными именами.

 

А Идиш был лохмат и сед – усталый Вечный Странник.

Старик схватил его за плед, зажал в дрожащей длани.

«Спасибо, что опять зашёл, как рад я нашей встрече!»

Тот говорил с ним, приобняв за дрогнувшие плечи.

 

Уже другие языки доносятся с эстрады,

Другие песни, но старик в себя замкнулся странно.

Он был давно уже не здесь, застывший монументом:

Не упустить бы, не прогнать счастливого момента.

 

15 июня 2014

 

Магаданская любовь

 

Тебя выигрывали в карты зэка простые, паханы...

Ты не вписалась в перспективы ожесточившейся страны.

На всю катушку отсидела, стара, дряхла не по годам.

Тебя отбросило, как щепку, на вечно-мёрзлый Магадан.

 

Я побывал на тех же нарах и в доходягах не ходил

Лишь потому, что ВОХРой правил знакомый с детства кахетин.

Я – бывший зэк и враг народа, когда-то был в инженерáх,

Отец мой тоже бывший бывший, великосветский генерал.

 

Служу уборщиком в детдоме, там в прачках трудишься и ты.

А ночью в темноте мы любим, стесняясь нашей наготы

Тел, не расцветших, не прошедших биологический свой цикл.

Ты не пригодна к материнству, и я не подойду в отцы.

 

Обнявши в темноте дремучей, читаю пальцами тебя –

Несостоявшуюся личность, и я жалею, матерясь,

Обоих нас, ненастоящих, доусреднившихся, простых:

Тобой не сыгранные фуги, не поднятые мной мосты.

 

Но по крупице, поэтапно, предубежденья разрубив,

Мы на осколках наших судеб построим храм своей любви –

Из скудной утвари домашней, тоскливых и морозных дней, 

Былых воспоминаний, песен, что чем старее – тем грустней,

 

Совместных ужинов на кухне, о нас с тобой прекрасных слов,

Наперекор постановленьям, державе варварской назло.

Отгородились мы от ночи покровом белой простыни,

Отгородились мы любовью от ненавидящей страны.

 

28 ноября 2012