Владимир
Межера

* * *

слепая девочка сидит в моём мозгу перебирая чётки устремив свой разум к вершинам гор и постигая пустоту моей души где нет ни святости ни грязи она ведёт меня по скользкому лучу к сияющей звезде в свой адский рай чтобы присвоить оба моих глаза

* * *

на берегу пустынных вод гостеприимного залива стоит безумное дитя и вдаль глядит где под оливой вскрывает сейфы самурай преступный след уводит в рай где снег идёт с горящей сливы всё это пахнет керосином и плесенью какая сила нас заставляет пить свой яд ласкать русалок и наяд и смерть лабать на клавесинах всё это привело б нас в ад когда бы не было красиво

* * *

когда звезда царица ночи снизошла и растворилась от прикосновений света идущего из моря где лежат обломки храмов статуй и скелетов то стала пеной мрамором мечтой и ритуалом приносящим муки богам героям смертным вот за что Киприде взрывом оторвало руки с тех пор она скитается как тень по мастерским притонам и борделям где шевелят обрубками кистей подобия её больного тела а между тем орудуя резцом карандашом и фаллосом уроды пытаются глумиться над лицом самой собой растерзанной природы

* * *

в подвалах весны заблудились люди на бронзе подсвечников кровь стеарина наполненный верой череп баптиста сверкает на фаянсовом блюде среди окурков нашей марки и кожи содранной с мандаринов мы льём в стаканы спирт по привычке пока пианист согревает от стужи продрогшие кости клавиатуры но если он зажигает спички значит это кому-нибудь нужно пламя гудит под крышкой рояля пробуждается новый день и григ превращает в сплошную реальность кофейную гущу моих сновидений

* * *

совсем немного и луна воскреснет начнётся жатва снов созревших для греха алмазным лезвием снимая стружку звёзд с титанового блока ночи новый лжепророк начнёт порочить таинство стиха но если так то что есть красота и почему огонь когда создатель хочет чтобы сосуд в котором пустота разбился а кувшин с водой был прочен

* * *

на празднике полнолуния когда гремят барабаны надо быть осторожнее не пить кокосовой водки держаться подальше от моря откуда приходит цунами и чаще смотреть на звёзды топая в такт ногами

* * *

приходит женщина ты пьян ты выжимаешь слёзы из струн на гриф приходят гендель с бахом смеются пьют вино целуют женщину а ты уже старик рука дрожит и воск течёт на бархат ты был бы рад приди она с другим но женщина предпочитает твои ноты – твои друзья теперь твои враги пусть музыка струится по воде из темноты пусть фуга превращается из танца страсти в голос бога приходит женщина но ты уже не ты – твои желания топтали носороги а с бахом ей не по пути и с генделем не по дороге приходит женщина ты пьешь её глаза освобождая сердце от печали ты видишь крылья за её плечами ты возвращаешься на триста лет назад когда тебе повиновались флейты приходит женщина переступая грань уходит бах уходит гендель вы остаетесь остаются ноты звёзд и свора гончих псов летит по этому сверкающему следу

* * *

тигры не раз говорили драконам что дело не в призрачной крутизне иллюзия может быть облаком и рекою или тенью самурая на белой стене жизнь – хохот обезьяны среди могил или плач ребёнка в тёмном храме луна и солнце поют свой гимн как чёрный квадрат в золочёной раме

* * *

среди мечтательной травы среди безмозглого песка река несла свои стремительные воды издалека по небу плыли облака плескалась рыба в предвкушеньи стужи катился камень под напором мха когда пришёл ужасный страшный великан поэт себя ничем не обнаружил

* * *

любимый остров может спать спокойно я буду до утра писать стихи пока сирень целует подоконник благоухая и теряя стыд как ариадна пой веретено услада девственниц хрустальное корыто с кровавой пеной обнажает дно небесной сферы звёзды лабиринта напоминают спутанный клубок сестры своей рукой убившей брата во имя страсти паруса и лжи но если здесь замешана любовь она уже ни в чём не виновата чудесный выродок остался жив и бродит в недрах мраморной спирали лишившись жертвенного мяса среди стен покрытых рамами картин и мастерами обглоданными монстром до костей за то что лишних линий не стирали и разводили плесень на холсте

* * *

«норвежский лес» – мне говорила кошка загадочно закрыв глаза – «похож на шерсть мою когда идёт гроза ладонь твоя как длань которой один проводит от загривка до хвоста по склонам гор вода кипит в фиордах (я радуга я пастбище в слезах)» – три викинга объевшись мухоморов вылазят из валгаллы голоса на остриях мечей зовут их в море норвежский лес скользит вздымая волны в глазах у кошки ночь и пустота

* * *

бабочке странствующей на севере приснилось что она человек человеку в пустыне приснилось что он сын божий богу приснилось что он отец человека и бабочки бог сказал – будущее принадлежит тому кто о нём не думает прошлое принадлежит тому кто о нём забыл тому кто забыл о прошлом и не думает о будущем принадлежит настоящее – и они проснулись

* * *

сижу на камне средь отеческих могил и вспоминаю как тебя я здесь любил целую ночь напролёт тебя мой беспечный ангел во влажный и нежный рот лаская больные гланды темнее ночи только лишь душа любимой женщины да мрак невежества всё это слишком грустно чтобы писать рифмованные вирши поэтому свободно говорю о том как красит серебром тела любовников волшебный лунный свет

* * *

вот женщина – конкретна и абстрактна в ней есть гармония – зародыш бытия вот муж ея трясущийся от страха что оба могут тело потерять а вот профессор на воздушном шаре блуждающий по пьяне в облаках пытается вокруг себя нашарить то что ни разу не держал в руках а женщина ещё имея тело и даже больше духом воспарив на край вселенной ночью улетела не покидая штопанных перин она способна быть для мужа – грелкой и для профессора – дорогой в небеса пенорождённой девой древних греков и ненасытной самкой обезьян и т.д.

* * *

пока мы в комнате мы живы друг для друга но если кто-то затворяя дверь уходит – он перестаёт существовать для избранного круга переступив порог он умер – эта будничность потерь нас приучает к вечности и счастью – нам тоже предстоит покинуть дом и выйти в ночь где каждый станет частью небытия похожего на сон но дом свеча камин словарь причастий дают возможность быть ничем и быть вдвоём

* * *

снова пойло снова лажа снова ночь бела как сажа от растаявшего снега снова в поисках ночлега бродит некто с пулемётом зачехлённым как гитара по бескрайнему болоту пролетарского квартала будет день и будет пища будет много самогона он качнётся словно нищий вдоль вокзального перрона то ли влево то ли вправо обозвав еврейской рожей гениального поэта – пожирателя пирожных поэтически картавя по античному гортанно тот проблеет сто элегий по российскому дерьму и пойдут – один по снегу к пролетарскому ковчегу а другой – к блядям по рельсам озираясь на тюрьму

* * *

в партитуре нет ни одной лишней ноты ошибки не может быть крик души – нечто вроде виолончели в зале гаснет свет льётся нежный скрип кресел в недрах партера и нервной проводки в теле гул валторн и артерий горит пюпитр взрывается фортепиано музыка – часть твоих рук и в ней продолжается жизнь во время бомбёжки можно спастись лишь на дне оркестровой ямы

* * *

влюблённый волк в лесу рогов оленьих находит след но след ведёт к воде и по воде плывёт танцуя отражение луны лишённой истин и одежд луна рисует на воде слова и знаки но иероглифы и шёлк лишь след пловца влюблённого в загадочные складки на кимоно и живопись лица пловец уснул на дне среди кораллов жемчужных россыпей и гребней черепах пока драконы в чайном домике играли раскладывая чьи-то черепа чтобы создать гармонию предела где чёрный с белым связан пустотой отсутствием мозгов и сновидений всего что манит белых на восток а чёрных вовлекает в тайны тела магические ритмы пульс луны пловец в объятиях сиреневой сирены видит тени в синем небе плывут собаки полные слюны

* * *

когда мир был молод он верил в зеркальные сферы и резал своим перочинным ножом деревья в полуночных скверах это был тайный обряд но когда он стал взрослым вбивая свою сумасшедшую плоть в предрассветные росы он продал свой нож и купил красивый ошейник в нём зверь поселился но он не хотел с ним иметь отношений он будку построил и пса в ней держал на цепи чтоб тот рвал на девочках платья а сам целовал небеса прожигая в них дыры и ставил заплаты он начал курить папиросы и сладостный дым обнимал его каждое утро прохладными пальцами перебирал ему волосы всё стало просто когда мир состарился он стал покорным и мудрым и звёзды ему по ночам задавали вопросы