Владимир Маяковский

Владимир Маяковский

Александр Сергеевич, 
                разрешите 
     представиться. 
                                  
     Маяковский. 
Дайте руку 
          Вот грудная клетка. 
                             Слушайте, 
                               уже не 
     стук, а стон; 
тревожусь я о нем, 
                 в щенка смиренном 
     львенке. 
Я никогда не знал, 
                 что столько 
                            тысяч тонн 
в моей 
      позорно легкомыслой головенке. 
Я тащу вас. 
           Удивляетесь, конечно? 
Стиснул? 
        Больно? 
               Извините, дорогой. 
У меня, 
       да и у вас, 
                  в запасе вечность. 
Что нам 
       потерять 
               часок-другой?! 
Будто бы  вода - 
                давайте 
                       мчать, болтая, 
будто бы весна - 
                свободно 
                        и раскованно! 
В небе вон 
          луна 
              такая молодая, 
что ее 
      без спутников 
                   и выпускать 
     рискованно. 
Я 
теперь 
       свободен 
               от любви 
                       и от плакатов. 
Шкурой 
      ревности медведь 
                      лежит когтист. 
Можно 
     убедиться, 
              что земля поката,- 
сядь 
    на собственные ягодицы 
                          и катись! 
Нет, 
    не навяжусь в меланхолишке черной, 
да и разговаривать не хочется 
                             ни с кем. 
Только 
      жабры рифм 
                топырит учащенно 
у таких, как мы, 
                на поэтическом песке. 
Вред - мечта, 
            и бесполезно грезить, 
надо 
    весть 
         служебную  нуду. 
Но бывает - 
           жизнь 
                встает в другом 
     разрезе, 
и большое 
         понимаешь 
                  через ерунду. 
Нами 
    лирика 
          в штыки 
                 неоднократно 
     атакована, 
ищем речи 
         точной 
               и нагой. 
Но поэзия - 
           пресволочнейшая штуковина: 
существует - 
            и ни в зуб ногой. 
Например, 
         вот это - 
                  говорится или 
     блеется? 
Синемордое, 
           в оранжевых усах, 
Навуходоносором 
               библейцем - 
"Коопсах". 
Дайте нам стаканы! 
                   знаю 
                       способ старый 
в горе 
      дуть винище, 
                  но смотрите - 
                               из 
выплывают 
         Red и White Star"ы 
с ворохом 
         разнообразных  виз. 
Мне приятно с вами,- 
                    рад, 
                       что вы у 
     столика. 
Муза это 
        ловко 
             за язык вас тянет. 
Как это 
       у вас 
            говаривала Ольга?.. 
Да не Ольга! 
            из письма 
                     Онегина к Татьяне. 
- Дескать, 
         муж у вас 
                 дурак 
                      и старый мерин, 
я люблю вас, 
            будьте обязательно моя, 
я сейчас же 
           утром должен быть уверен, 
что с вами днем увижусь я.- 
Было всякое: 
            и под окном стояние, 
письма, 
      тряски нервное желе. 
Вот 
   когда 
        и горевать не в состоянии - 
это, 
    Александр  Сергеич, 
                      много тяжелей. 
Айда, Маяковский! 
                 Маячь на юг! 
Сердце 
      рифмами вымучь - 
вот 
   и любви пришел каюк, 
дорогой Владим Владимыч. 
Нет, 
    не старость этому имя! 
Тушу 
    вперед стремя, 
я 
с удовольствием 
                справлюсь с двоими, 
а разозлить - 
             и с тремя. 
Говорят - 
          я темой 
     и-н-д-и-в-и-д-у-а-л-е-н! 
Entre nous... 
            чтоб цензор не нацыкал. 
Передам вам - 
             говорят - 
                      видали 
даже 
    двух 
        влюбленных членов ВЦИКа. 
Вот - 
     пустили сплетню, 
                    тешат душу ею. 
Александр Сергеич, 
                 да не слушайте ж вы 
     их! 
Может, 
     я 
      один 
          действительно жалею, 
что сегодня 
           нету вас в живых. 
Мне 
   при жизни 
            с вами 
                  сговориться б надо. 
Скоро вот 
         и я 
            умру 
                и буду нем. 
После смерти 
            нам 
               стоять почти что рядом: 
вы на Пе, 
        а я 
           на эМ. 
Кто меж нами? 
             с кем велите знаться?! 
Чересчур 
        страна моя 
                  поэтами нища. 
Между нами 
          - вот беда - 
                      позатесался 
     Надсон 
Мы попросим, 
           чтоб его 
                   куда-нибудь 
                              на Ща! 
А Некрасов 
          Коля, 
              сын покойного Алеши,- 
он и в карты, 
             он и в стих, 
                         и так 
                              неплох на 
     вид. 
Знаете его? 
           вот он 
                 мужик хороший. 
Этот 
    нам компания - 
                  пускай стоит. 
Что ж о современниках?! 
Не просчитались бы, 
                   за вас 
                         полсотни 
     отдав. 
От зевоты 
         скулы 
              разворачивает аж! 
Дорогойченко, 
            Герасимов, 
                     Кириллов, 
                             Родов - 
какой 
     однаробразный пейзаж! 
Ну Есенин, 
          мужиковствующих свора. 
Смех! 
    Коровою 
           в перчатках лаечных. 
Раз послушаешь... 
               но это ведь из хора! 
Балалаечник! 
Надо, 
    чтоб поэт 
             и в жизни был мастак. 
Мы крепки, 
         как спирт в полтавском штофе. 
Ну, а что вот Безыменский?! 
                          Так... 
ничего... 
        морковный кофе. 
Правда, 
      есть 
          у нас 
              Асеев 
                   Колька. 
Этот может. 
          Хватка у него 
                       моя. 
Но ведь надо 
            заработать сколько! 
Маленькая, 
         но семья. 
Были б живы - 
             стали бы 
                     по Лефу 
     соредактор. 
Я бы 
    и агитки 
            вам доверить мог. 
Раз бы показал: 
              - вот так-то мол, 
                               и 
     так-то... 
Вы б смогли - 
             у вас 
                  хороший слог. 
Я дал бы вам 
            жиркость 
                    и сукна, 
в рекламу б 
           выдал 
                гумских дам. 
(Я даже 
       ямбом подсюсюкнул, 
чтоб только 
           быть 
               приятней вам.) 
Вам теперь 
          пришлось бы 
                     бросить ямб 
     картавый. 
Нынче 
     наши перья - 
                 штык 
                     да зубья вил,- 
битвы революций 
               посерьезнее "Полтавы", 
и любовь 
        пограндиознее 
                     онегинской любви. 
Бойтесь пушкинистов. 
                   Старомозгий Плюшкин, 
перышко держа, 
             полезет 
                   с перержавленным. 
- Тоже, мол, 
           у лефов 
                  появился 
                          Пушкин. 
Вот арап! 
         а состязается - 
                        с Державиным... 
Я люблю вас, 
            но живого, 
                      а не мумию. 
Навели 
      хрестоматийный глянец. 
Вы 
  по-моему 
          при жизни 
                   - думаю - 
тоже бушевали. 
              Африканец! 
Сукин сын Дантес! 
                Великосветский шкода. 
Мы б его спросили: 
                  - А ваши кто 
     родители? 
Чем вы занимались 
                до 17-го года? - 
Только этого Дантеса бы и видели. 
Впрочем, 
        что ж болтанье! 
                       Спиритизма 
     вроде. 
Так сказать, 
            невольник чести... 
                              пулею 
     сражен... 
Их 
  и по сегодня 
              много ходит - 
всяческих 
         охотников 
                  до наших жен. 
Хорошо у нас 
            в Стране Советов. 
Можно жить, 
          работать можно дружно. 
Только вот 
          поэтов, 
                к сожаленью, нету - 
впрочем, может, 
              это и не нужно. 
Ну, пора: 
         рассвет 
                лучища выкалил. 
Как бы 
      милиционер 
                разыскивать не стал. 
На Тверском бульваре 
                    очень к вам 
     привыкли. 
Ну, давайте, 
           подсажу 
                  на пьедестал. 
Мне бы 
      памятник при жизни 
                       полагается по 
     чину. 
Заложил бы 
          динамиту 
                  - ну-ка, 
                          дрызнь! 
Ненавижу 
        всяческую мертвечину! 
Обожаю 
      всяческую жизнь!

Популярные стихи

Александр Екимцев
Александр Екимцев «Ставрополь»
Валентин Берестов
Валентин Берестов «Мужчина»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 21. Смерть и воин»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Взрослые и дети»
Мариэтта Шагинян
Мариэтта Шагинян «Полнолуние»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Подруги»