Владимир Маяковский

Владимир Маяковский

Асфальт ‒ стекло. 
                 Иду и звеню. 
Леса и травинки ‒ 
                 сбриты. 
На север 
        с юга 
              идут авеню, 
на запад с востока ‒ 
                    стриты. 
А между ‒ 
         (куда их строитель завёз!) ‒ 
дома 
     невозможной длины. 
  
Одни дома 
         длиной до звёзд, 
другие ‒ 
        длиной до луны. 
Янки 
    подошвами шлепать 
                     ленив: 
простой 
       и курьерский лифт. 
В 7 часов 
         человечий прилив, 
В 17 часов 
          ‒ отлив. 
Скрежещет механика, 
                   звон и гам, 
а люди замелдяют 
                жевать чуингам, 
чтоб бросить: 
             «Мек моней?» 
Мамаша 
      грудь 
           ребёнку дала. 
Ребёнок 
       с каплями из носу, 
сосёт 
     как будто 
              не грудь, а доллар ‒ 
занят 
     серьёзным 
              бизнесом. 
Работа окончена. 
                Тело обвей 
в сплошной 
          электрический ветер. 
Хочешь под землю ‒ 
                  бери собвей, 
на небо ‒ 
         бери элевейтер. 
Вагоны 
      едут 
          и дымам под рост, 
и в пятках 
          домовьих 
                  трутся, 
и вынесут 
         хвост 
              на Бруклинский мост, 
и спрячут 
         в норы 
               под Гудзон. 
Тебя ослепило, 
              ты осовел. 
Но, 
   как барабанная дробь, 
из тьмы 
       по темени: 
                 «Кофе Максвел 
гуд 
   ту ди ласт дроп». 
А лампы 
       как станут 
                 ночь копать, 
ну, я доложу вам ‒ 
                  пламечко! 
Налево посмотришь ‒ 
                    мамочка мать! 
Направо ‒ 
          мать моя мамочка! 
Есть что поглядеть московской братве. 
И за день 
                в конец не дойдут. 
Это Нью-Йорк. 
             Это Бродвей. 
Гау ду ю ду! 
Я в восторге 
            от Нью-Йорка города. 
Но 
  кепчонку 
          не сдёрну с виска. 
У советски 
          собственная гордость: 
на буржуев 
          смотрим свысока.