Владимир Бенедиктов

Владимир Бенедиктов

Как? и ночью нет покою! 
Нет, уж это вон из рук! 
Кто-то дерзкою рукою 
Всё мне в двери стук да стук, 
  
«Кто там?» - брызнув ярым взглядом, 
Крикнул я, - и у дверей, 
Вялый, заспанный, с докладом 
Появился мой лакей. 
  
«Кто там?» - «Женщина-с». - «Какая?» 
- «Так - бабенка - ничего». 
- «Что ей нужно? Молодая?» 
- «Нет, уж так себе - того». 
  
«Ну, впусти!» - Вошла, и села, 
И беседу повела, 
И неробко так глядела, 
Словно званая была; 
  
Словно старая знакомка, 
Не сочтясь со мной в чинах, 
Начала пускаться громко 
В рассужденья о делах. 
  
Речь вела она разумно 
Про движенье и застой, 
Только слишком вольнодумно... 
«Э, голубушка, постой! 
  
Понимаю». После стала 
Порицать весь белый свет; 
На судьбу свою роптала, 
Что нигде ей ходу нет; 
  
Говорила, что приюта 
Нет ей в мире, нет житья, 
Что везде гонима люто... 
«А! - так вот что!» - думал я. 
  
Вот сейчас же, верно, взбросит 
Взор молящий к небесам 
Да на бедность и попросит: 
Откажу. Я беден сам. 
  
Только - нет! Потом так твердо 
На меня направя взор, 
Посетительница гордо 
Продолжала разговор. 
  
Кто б такая?.. Не из граций, 
И - конечно - не из муз! 
Никаких рекомендаций! 
Очень странно, признаюсь. 
  
Хоть одета не по моде, 
Но - пристойно, скважин нет, 
Всё заветное в природе 
Платьем взято под секрет. 
  
Кто б такая? - Напоследок 
(Кто ей дал на то права?) 
Начала мне так и эдак 
Сыпать резкие слова, 
  
Хлещет бранью преобидной, 
Словно градом с высоты: 
Ты - такой, сякой, бесстыдный! - 
И давай со мной на ты. 
  
«Ну, беда мне: нажил гостью!» 
Я уж смолк, глаза склоня, - 
Ни гугу! - А та со злостью 
Так и лезет на меня. 
  
«Нет сомнения нисколько, - 
Я размыслил, - как тут быть? 
Сумасшедшая - и только! 
Как мне бабу с рук-то сбыть? 
  
Как спровадить? - Тут извольте 
Дипломатику подвесть!» 
Вот и начал я: «Позвольте... 
То есть... с кем имею честь?.. 
  
Кто вы? Есть у вас родные?» 
А она: «Мне бог - родня. 
_Правда_ - имя мне; иные 
Кличут _истиной_ меня». 
  
«Вы себя принарядили, - 
Не узнал вас оттого; 
Прежде, кажется, ходили 
Просто так - безо всего». 
  
«Да, бывало мне привычно 
Появляться в наготе, 
Да сказали - неприлично! 
Времена пошли не те. 
  
Приоделась. Спорить с веком 
Не хочу, а всё же - нет - 
Не сошлась я с человеком, 
Всё меня не любит свет. 
  
Прежде многих гнула круто 
При Великом я Петре, 
И порою в виде шута 
Появлялась при дворе. 
  
Царь мою прощал мне дикость 
И доволен был вполне. 
Чем сильнее в ком великость, 
Тем сильней любовь ко мне. 
  
Говорю, бывало, грубо 
И со злостью натощак, - 
Многим было и не любо, 
А терпели кое-как. 
  
Ведь и нынче без уклонок 
Правдолюбья полон царь, 
Да уж свет стал больно тонок 
И хитер - не то что встарь. 
  
Уж к иным теперь и с лаской 
Подойдешь - кричат: «Назад!» 
Что тут делать? - Раз под маской 
Забралась я в маскарад, - 
  
И, под важностью пустою 
Видя темные дела, 
К господину со звездою 
Там я с книксом подошла. 
  
Он зевал, а тут от скуки 
Обратился вмиг ко мне, 
И дрожит, и жмет мне руки; 
«Ah! Beau masque! Je te connais» {*}. 
{* «Ax! Прекрасная маска! 
Я тебя знаю» (франц.). - Ред.} 
  
«Ты узнал меня, - я рада. 
С откровенностью прямой 
В пестрой свалке маскарада 
Потолкуем, милый мой! 
  
Правда - я. Со мной ты знался, 
Обо мне ты хлопотал, 
Как туда-сюда метался 
Да бессилен был и мал. 
  
А теперь, как вздул ты перья, 
Что раскормленный петух, 
Стал ты чужд ко мне доверья 
И к моим намекам глух. 
  
Обо мне где слово к речи, 
Там ты мастер - ух какой - 
Пожимать картинно плечи 
Да помахивать рукой. 
  
Здравствуй! Вот мы где столкнулись! 
Тут я шепотом, тайком 
Начала лишь... Отвернулись - 
И пошли бочком, бочком. 
  
Я к другому. То был тучный, 
Ловкий, бойкий на язык 
И весьма благополучный 
Полновесный откупщик, 
  
С виду добрый, круглолицый... 
Хвать я под руку его 
Да насчет винца с водицей... 
Он смеется... «Ничего, - 
  
Говорит, - такого рода 
Это дельце... не могу... 
Я-де нравственность народа 
Этой штучкой берегу. 
  
Я люблю мою отчизну, - 
Говорит, - люблю я Русь; 
Видя сплошь дороговизну, 
Всё о бедных я пекусь. 
  
Там сиротку, там вдовицу 
Утешаю. Вот - вдвоем 
Хочешь ехать за границу? 
Едем! - Славно поживем». 
  
«Бог с тобою! - говорю я. - 
У меня в уме не то. 
За границу не хочу я, 
И тебе туда на что? 
  
Ведь и здесь тебе знакома 
Роскошь всех земных столиц. 
За границу! - Ведь и дома 
Ты выходишь из границ. 
  
У тебя за чудом чудо, 
Дом твой золотом горит». 
- «Ну так что ж? А ты откуда 
Здесь явилась?» - говорит, 
  
«Да сейчас из кабака я, 
Где ты много плутней ввел». 
- «Тьфу! Несносная какая! 
Убирайся ж!» -И пошел. 
  
К звездоносцу-то лихому 
Подошел и стал с ним в ряд. 
Я потом к тому, к другому - 
Нет, - и слушать не хотят: 
  
Мы-де знаем эти сказки! 
Подошла бы к одному, 
Да кругом толпятся маски, 
Нет и доступа к нему; 
  
Те лишь прочь, уж те подскочут, 
Те и те его хотят, 
Рвут его, визжат, хохочут. 
«Милый! Милый!» - говорят, 
  
Это - нежный, легкокрылый 
Друг веселья, скуки бич, 
Был сын Курочкина милый, 
Вечно милый Петр Ильич, 
  
Между тем гроза висела 
В черной туче надо мной, - 
Те, кому я надоела, 
Объяснились меж собой: 
  
Так и так. Пошла огласка! 
«Здесь, с другими зауряд, 
Неприличная есть маска - 
Надо вывесть, - говорят. – 
  
Как змея с опасным жалом, 
Здесь та маска с языком. 
Надо вывесть со скандалом, 
Сиречь - с полным торжеством, 
  
Ишь, себя средь маскарада 
Правдой дерзкая зовет! 
Разыскать, разведать надо, 
Где и как она живет». 
  
Но по счастью, кров и пища 
Мне менялись в день из дня, 
Постоянного ж жилища 
Не имелось у меня - 
  
Не нашли. И рады были, 
Что исчез мой в мире след, 
И в газетах объявили: 
«Успокойтесь! Правды нет; 
  
Где-то без вести пропала, 
Страхом быв поражена, 
Так как прежде проживала 
Всё без паспорта она 
  
И при наглом самозванстве 
Замечалась кое в чем, 
Как-то: в пьянстве, и буянстве, 
И шатании ночном. 
  
Ныне - всё благополучно», 
Я ж тихонько здесь и там 
Укрывалась где сподручно - 
По каморкам, по углам. 
  
Вижу - бал. Под ночи дымкой 
Люди пляшут до зари. 
Что ж мне так быть - нелюдимкой? 
Повернулась - раз-два-три - 
  
И на бал влетела мухой - 
И, чтоб скуки избежать, 
Над танцующей старухой 
Завертясь, давай жужжать: 
  
«Стыдно! Стыдно! Из танцорок 
Вышла, вышла, - ей жужжу. - 
С лишком сорок! С лишком сорок! 
Стыдно! Стыдно! Всем скажу». 
  
Мучу бедную старуху: 
Чуть немного отлечу, 
Да опять, опять ей к уху, 
И опять застрекочу. 
  
Та смутилась, побледнела. 
Кавалер ей: «Ах! Ваш вид... 
Что вдруг с вами?» - «Зашумело 
Что-то в ухе, - говорит, - 
  
Что-то скверное такое... 
Ах, несносно! Дурно мне!» 
Я ж, прервав жужжанье злое, 
Поскорее - к стороне. 
  
Подлетела к молодежи: 
Дай послушаю, что тут! 
И прислушалась: о боже! 
О творец мой! Страшно лгут! 
  
Лгут мужчины без границы, - 
Ну, уж те на то пошли! 
Как же дамы, как девицы - 
Эти ангелы земли?.. 
  
Одного со мною пола! 
В подражанье, верно, мне 
Кое-что у них и голо, - 
И как бойко лгут оне! 
  
Лгут - и нет средь бальной речи 
Откровенности следа: 
Только груди, только плечи 
Откровенны хоть куда! 
  
Всюду сплетни, ковы, путы, 
Лепет женской клеветы; 
Платья ж пышно, пышно вздуты 
Полнотою пустоты. 
  
Ложь - в глазах, в рукопожатьях, - 
Ложь - и шепотом, и вслух! 
Там - ломбардный запах в платьях, 
В бриллиантах тот же дух. 
  
В том углу долгами пахнет, 
В этом - взятками несет, 
Там карман, тут совесть чахнет; 
Всех змей роскоши сосет. 
  
Вот сошлись в сторонке двое. 
Разговор их: «Что вы? как?» 
- «Ничего». - «Нет - что такое? 
Вы невеселы». - «Да так - 
  
Скучно! Денег нет, признаться». 
- «На себя должны пенять, - 
Вам бы чем-нибудь заняться!» 
- «Нет, мне лучше бы занять». 
  
Там - девицы. Шепот: «Нина! 
Как ты ласкова к тому!.. 
Разве любишь? - Старичина! 
Можно ль чувствовать к нему?..» 
  
«Quelle idee, ma chere! {*} Он сходен 
С чертом! Гадок! Вижу я - 
Для любви уж он не годен, 
А годился бы в мужья!» 
{* «Какая мысль, моя дорогая!» 
     (Франц.). - Ред.} 
  
Тошно стало мне на бале, - 
Всё обман, как погляжу, - 
И давай летать по зале 
Я с жужжаньем - жу-жу-жу, - 
  
Зашумела что есть духу... 
Тут поднялся ропот злой - 
Закричали: «Выгнать муху!» 
И вошел лакей с метлой. 
  
Я ж, все тайны обнаружив, - 
Между лент и марабу, 
Между блонд, цветов и кружев 
Поскорей - в камин, в трубу - 
  
И на воздух! - И помчалась, 
Проклиная эту ложь, 
И потом где ни металась- 
В разных видах всюду то ж. 
  
Там в театр я залетела 
И на сцену забралась, 
Да Шекспиром так взгремела, 
Что вся зала потряслась. 
  
Что же пользы? - Огневая 
Без следов прошла гроза, - 
Тот при выходе, зевая, 
Протирал себе глаза, 
  
Тот чихнул: стихом гигантским 
Как Шекспир в него метал, 
Он ему лишь, как шампанским, 
Только нос пощекотал. 
  
И любви моей и дружбы, 
Словно тяжкого креста, 
Все бегут. Искала службы, - 
Не даются мне места. 
  
Обращалась и к вельможам, 
Говорят: «На этот раз 
Вас принять к себе не можем; 
Мы совсем не знаем вас. 
  
Эдак бродят и беглянки! 
Вы во что б пошли скорей?» 
Говорю: «Хоть в гувернантки - 
К воспитанию детей». 
  
«А! Вы разве иностранка?» 
- «Нет, мой край - и здесь, и там». 
- «Что же вы за гувернантка? 
Как детей доверить вам? 
  
Вы б учили жить их в свете 
По каким же образцам?» 
- «Я б старалась-де, чтоб дети 
Не подобились отцам». 
  
«А! Так вот вы как хотите! 
Люди! Эй!» - Пошел трезвон. 
Раскричались: «Прогоните 
Эту бешеную вон!» 
  
Убралась. Потом попала 
Я за дерзость в съезжий дом 
И везде перебывала - 
И в суде, и под судом. 
  
Там - продажность, там - интриги, - 
Всех язвят слова мои; 
Я совалась уж и в книги, 
И в журнальные статьи. 
  
Прежде «Стой, - кричали, - дура!» 
А теперь коё-куда 
Благородная цензура 
Пропускает иногда. 
  
Место есть мне и в законе, 
И в евангельских чертах, 
Место - с кесарем на троне, 
Место - в мыслях и словах. 
  
Эта сфера мне готова, 
Дальше ж, как ни стерегу - 
Ни из мысли, ни из слова 
В жизнь ворваться не могу; 
  
Не могу вломиться в дело: 
Не пускают. Тьма преград! 
Всех нечестье одолело, 
В деле правды не хотят. 
  
Против этой лжи проклятой, 
Чтоб пройти между теснин, - 
Нужен мощный мне ходатай, 
Нужен крепкий гражданин». 
  
«От меня чего ж ты хочешь? - 
Наконец я вопросил. - 
Ждешь чего? О чем хлопочешь? 
У меня не много сил. 
  
Если бедный стихотворец 
И пойдет, в твой рог трубя, 
Воевать - он ратоборец 
Ненадежный за тебя. 
  
Он дороги не прорубит 
Сквозь дремучий лес тебе, 
А себя лишь только сгубит, 
Наживет врагов себе. 
  
Закричат: «Да он - несносный! 
Он мутит наш мирный век, 
На беду - звонкоголосный, 
Беспокойный человек!» 
  
Ты всё рвешься в безграничность, 
Если ж нет тебе границ - 
Ты как раз заденешь личность, 
А коснись-ка только лиц! 
  
И меня с тобой прогонят, 
И меня с тобой убьют, 
И с тобою похоронят, 
Память вечную споют. 
  
Мир на нас восстанет целый: 
Он ведь лжи могучий сын. 
На Руси твой голос смелый 
Царь лишь выдержит один - 
  
Оттого что, в высшей доле, 
Рыцарь божьей правоты - 
Он на царственном престоле 
И высок и прям, как ты. 
  
Не зови ж меня к тревогам! 
Поздно! Дай мне отдохнуть! 
Спать хочу я. С богом! С богом! 
Отправляйся! Добрый путь! 
  
Если ж хочешь - в извещенье, 
Как с тобой я речь держу, 
О твоем я посещенье 
Добрым людям расскажу». 
  
          1857