Владимир Бенедиктов

Владимир Бенедиктов

Как привяжется, как прилепится 
К уму - разуму думка праздная,  
Мысль докучная в мозг твой вцепится 
И клюет его, неотвязная,  
И подобная птице - ворону 
Так и каркает в самом темени:  
Норовлю от ней как бы в сторону,  
Говорю: «Пусти! Нету времени.  
День рабочий мне начинается 
И кончается он заботою"; -  
А несносная упирается:  
Я с тобой, дескать, поработаю!  
И становится мне помехою,  
И с помехою той досадною,  
Что ни сделаю - все с прорехою 
Иль с заплаткою неприглядною.  
Вспомнишь прошлое: были случаи -  
Сердце юное поразнежится,  
Забурлят в уме мысли жгучие,  
И одна из них в душу врежется 
И займет она всю головушку -  
Мысль про тайную ласку дружнюю,  
Аль про девушку, аль про вдовушку,  
Аль - на грех - беду - про замужнюю,  
Да как жаркое сердце свяжется 
С этой думкою полюбовною -  
Вся вселенная тебе кажется 
Софьей Павловной; Ольгой Львовною;  
Всюду прелести совершенные,  
Всюду милые да прекрасные,  
Ненаглядные, незабвенные!  
В небе Лидии очи ясные 
Во звездах тебе зажигаются,  
Ветерок звенит Маши голосом,  
Ветки дерева завиваются 
Насти локонов мягким волосом;  
Стих горит в уме с рифмой бешеной -  
Стих, откованный сердца молотом;  
На людей глядит, как помешанной;  
Мишуру дают - платишь золотом.  
Дело прошлое! Дело древности!  
Сколько дел моих ты расстроило!  
Сколько было там глупой ревности!..  
Да с любовью - то хоть уж стоило 
Побезумствовать, покуражиться;  
А теперь - то что? - Словно старая 
Баба хилая, мысль привяжется 
Худощавая, сухопарая;  
С теми ль встретишься, с кем ты 
     водишься, -  
Речь их сладкая - мед малиновый,  
Ты уж словце сказать не находишься!  
Как чурбан какой, пень осиновый,  
С головою своей бесталанною 
Дураком стоишь, заминаешься,  
И на мысль свою окаянную 
Всеми силами ополчаешься;  
Гонишь прочь ее речью грубою:  
«Вон из Питера! В подмосковную!  
Не сравню ж тебя я, беззубую,  
С Софьей Павловной, с Ольгой Львовною.  
Отцепись же ты, сухопарая,  
Неотвязная, безотходная!  
Убирайся прочь, баба старая!  
Фекла Савишна ты негодная! « 
Я гоню ее с криком, топотом,  
Не стихом кричу - прозой рубленной,  
А она в ответ полушепотом:  
«Не узнал меня , мой возлюбленной!  
А все та же я, только смолоду 
Я жила с тобой в женской прелести,  
Но прибавилось в жизни холоду -  
И осунулись бабьи челюсти;  
Целовать меня не потянешься,  
Счастья дать тебе не могущую,  
Да зато во мне не обманешься,  
Говорю тебе правду сущую,  
И служу тебе верной парою,  
И угрюмая, и суровая,  
За тобой хожу бабой старою,  
А за мной идет баба новая:  
В белизне она появляется,  
И суха, суха - одни косточки,  
А идет она - ухмыляется,  
А коса у ней вместо тросточки.  
То не та коса благовонная,  
Что, обвитая лентой тонкою 
И тройным жгутом заплетенная,  
Гордо держится под гребенкою,  
Что сушит, крушит сердце юноши,  
Что - корона днем самопышная,  
А рассыплется до полуночи -  
Покрывало сбрось: вещь излишняя!  
Для двоих тут есть чем закутаться,  
Да останется - сердцу ярому,  
Чем на век еще перепутаться 
И веревку вить мужу старому.  
То не та коса! - как свистящая 
Сабля острая, круто - гнутая,  
То коса всех кос, всекосящая;  
С той косой идет баба лютая.  
Нет кудрей у ней - нечем встряхивать,  
Голова у ней безволосая,  
Лишь косой вертеть да помахивать 
Любит бабушка та курносая». 
  
          1859