Владимир Бенедиктов

Владимир Бенедиктов

Чу! С двора стучится в ставни:  
Узнаю богатыря.  
Здравствуй, друг, знакомец давний!  
Здравствуй, чадо декабря!  
Дым из труб ползёт лениво;  
Снег под полозом визжит;  
Солнце бледное спесиво 
Сквозь туман на мир глядит.  
  
Я люблю сей благодатный 
Острый холод зимних дней.  
Сани мчатся. Кучер статный,  
Окрылив младых коней,  
Бодр и красен: кровь играет,  
И окладисто - горда,  
Серебрится и сверкает 
В снежных искрах борода.  
Кони полны рьяной прыти!  
Дым в ноздрях, в ногах - метель!  
А она - то? - Посмотрите:  
Как мила теперь Адель!  
Сколько блеску хлад ей придал!  
Други! Это уж не тот 
Бледный, мраморный ваш идол:  
В этом лике жизнь цветёт;  
Членов трепетом и дрожью 
Обличён заветный жар,  
И из уст, дышавших ложью,  
Бьёт теперь - чистейший пар,  
Грудь в движении волнистом;  
Неги полное плечо,  
Кроясь в соболе пушистом,  
Шевелится горячо;  
Летней, яркою денницей 
Пышно искрятся глаза;  
И по шёлковой реснице 
Брызжет первая слеза.  
  
Кто ж сей мрамор на досуге 
Оживил? - Таков вопрос.  
Это он - не льститесь, други, -  
Это он - седой мороз!  
Жадно лилии он щиплет,  
И в лицо, взамен их, сыплет 
Пламя свежих, алых роз.  
Лишь его гигантской мочи 
Эти гибельные очи 
Удалось пронять до слёз. 
  
          1839