Владимир Бенедиктов

Владимир Бенедиктов

Старый Ян имел два клада, 
Не доступных никому, 
И одна была отрада 
В них на старости ему. 
  
Первый клад, что рыцарь в латах, 
Был - окованный сундук, 
Где чистейшее в дукатах 
Береглось от хищных рук. 
  
Клад второй была младая 
Светлоликая жена, 
Чистотою - ангел рая, 
Обольщеньем - сатана. 
  
Два голкондские алмаза - 
Глазки, глазки - у! - беда! 
Грудь - фарфоровая ваза, 
Зубы - перлы в два ряда. 
  
И ценя такие блага, 
И не ведая утрат, 
Посвятил им старый скряга 
Хилых дней своих закат. 
  
Заберется ль в кладовую - 
Он целует все места, 
Пыль глотает золотую. 
Золотит свои уста. 
  
Всё сочтет, - сундук заветный 
Закрепит тройным замком, 
Подрожит - и, неприметный, 
Ускользает вон тайком. 
  
После старческие ласки 
Он жене своей дарит, 
Подойдет, ей взглянет в глазки 
И лукаво погрозит. 
  
То, как ценный самородок, 
Кудри взвесит на руке, 
То возьмет за подбородок 
Иль погладит по щеке. 
  
Клад и этот цел - он видит, 
И старик безмерно рад, 
Подрожит и, скорчась, выйдет, 
Но замкнет и этот клад. 
  
Между тем проходят годы, 
Он дряхлеет каждый миг, 
И могильный зов природы 
Слышит трепетный старик. 
  
Жалко старому два клада 
Бросить в мире - приуныл. 
Первый клад он в угол сада 
Ночью снес и там зарыл. 
  
Не ходи в людскую руку! 
Спи тут! Дело решено... 
Но - куда другую штуку 
Скроешь? - Вот что мудрено. 
  
Как бы женку-то припрятать? 
Как бы эту запереть, 
И замкнуть, и запечатать, 
А потом уж умереть? 
  
Вот давай ее он кликать: 
«Душка! Эй, поди сюда! 
Жаль мне - будешь горе мыкать: 
Я умру - тебе беда! 
  
Попадешь в чужие люди, - 
Ведь тебя не сберегут, 
Пух твоей лебяжьей груди 
Изомнут и изорвут. 
  
Ты слыхала ль от соседок? 
Ведь другие-то мужья 
Жен своих и так и эдак... 
Уж совсем не то, что я! 
  
Ты была мне что невеста 
От венца до этих пор, 
Я тебе и честь, и место, 
Да и двери на запор. 
  
А умру - подобной чести 
Не дождешься никогда. 
Знаешь что? - Умрем-ка вместе! 
Смерть ведь, право, не беда. 
  
Согласись, мой розан алый! 
Средство мной уж найдено», - 
Та в ответ ему: «Пожалуй! 
Хоть умрем - мне всё равно», 
  
«Ну, так - завтра. Ты покайся 
Прежде мне, открой себя, - 
Ведь сосед-то наш, признайся, 
Подговаривал тебя?» 
  
«Что. таить, коль дело к смерти? 
Я не отопрусь никак». 
- «Ишь соседи! Эки черти! 
Я уж знал, что это так. 
  
Он хотел тебя, как видно, 
Увезти, скажи, мой свет!» 
- «Да; но мне казалось стыдно... 
У него ж деньжонок нет; 
  
Сам раздумает, бывало, 
Да и скажет: «Подождем! 
Ведь у скряги-то немало 
Кой-чего - мы всё возьмем"». 
  
«Ах, бездельник голоперый! 
Ишь, так вот он до чего! 
Человек-то стал я хворый, 
А не то - уж я б его!» 
  
«Успокойся же, папаша! - 
Яну молвила жена. - 
Вспомни: завтра участь наша 
Будет смертью решена. 
  
Ты и сам, быть может, грешен. 
Как меня ты запирал 
И замок тут был привешен - 
Ты куда ходил?» - «В подвал». 
  
«Может, душенька какая 
Там была. .. признайся, хрыч! 
Тяжкий грех такой скрывая, 
Адской муки не накличь! 
  
Ведь из аду уж не выдешь! 
Что ж там было?» - «Ну... дитя...» 
- «Незаконное! - вот видишь! 
Говори-ка не шутя! 
  
Грешник! Бог тебя накажет». 
- «Что ты, дурочка? Мой сын 
Мной не прижит был, а нажит - 
Не от эдаких причин». 
  
Призадумалась в кручине 
Женка Яна, а супруг 
Продолжал ей речь о сыне, 
Разумея свой сундук: 
  
«Мой сынок в пыли валялся, 
Был в оковах, мерз зимой, 
Часом звонко отзывался, 
Желтоглазый был такой; 
  
Не гульбу имел в предмете, 
На подъем нелегок был, - 
И уж нет его на свете: 
Я его похоронил». 
  
Тут порыв невольный взгляда 
При улыбке старика 
Обратился в угол сада 
На могилу сундука. 
  
«Что туда ты смотришь зорко? - 
Подхватила вдруг жена. - 
Там - в углу как будто горка, - 
Не могилка ль там видна? 
  
Не сынок ли твой положен 
Там, куда ты так взглянул?» 
Ян замялся - и, встревожен, 
Помолчав, рукой махнул: 
  
«Всё земля возьмет. И сами 
Мы с нее в нее пойдем. 
После все пойдут за нами: 
Те все порознь, мы - вдвоем. 
  
Завтра кончим!» Но настало 
Божье утро, Ян глядит: 
Женки словно не бывало, 
Угол сада весь разрыт. 
  
Что-то хуже смерти хлада 
Он почуял и дрожит. 
Вдруг пропали оба клада. 
На столе письмо лежит. 
  
Ужас кровь ему морозит... 
То рука жены его: 
«Твой сосед меня увозит 
С прахом сына твоего». 
  
          1848

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «К людям»
Дмитрий Кедрин
Дмитрий Кедрин «Аленушка»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Лают бешено собаки»