Владимир Бенедиктов

Владимир Бенедиктов

Старый Ян имел два клада, 
Не доступных никому, 
И одна была отрада 
В них на старости ему. 
  
Первый клад, что рыцарь в латах, 
Был - окованный сундук, 
Где чистейшее в дукатах 
Береглось от хищных рук. 
  
Клад второй была младая 
Светлоликая жена, 
Чистотою - ангел рая, 
Обольщеньем - сатана. 
  
Два голкондские алмаза - 
Глазки, глазки - у! - беда! 
Грудь - фарфоровая ваза, 
Зубы - перлы в два ряда. 
  
И ценя такие блага, 
И не ведая утрат, 
Посвятил им старый скряга 
Хилых дней своих закат. 
  
Заберется ль в кладовую - 
Он целует все места, 
Пыль глотает золотую. 
Золотит свои уста. 
  
Всё сочтет, - сундук заветный 
Закрепит тройным замком, 
Подрожит - и, неприметный, 
Ускользает вон тайком. 
  
После старческие ласки 
Он жене своей дарит, 
Подойдет, ей взглянет в глазки 
И лукаво погрозит. 
  
То, как ценный самородок, 
Кудри взвесит на руке, 
То возьмет за подбородок 
Иль погладит по щеке. 
  
Клад и этот цел - он видит, 
И старик безмерно рад, 
Подрожит и, скорчась, выйдет, 
Но замкнет и этот клад. 
  
Между тем проходят годы, 
Он дряхлеет каждый миг, 
И могильный зов природы 
Слышит трепетный старик. 
  
Жалко старому два клада 
Бросить в мире - приуныл. 
Первый клад он в угол сада 
Ночью снес и там зарыл. 
  
Не ходи в людскую руку! 
Спи тут! Дело решено... 
Но - куда другую штуку 
Скроешь? - Вот что мудрено. 
  
Как бы женку-то припрятать? 
Как бы эту запереть, 
И замкнуть, и запечатать, 
А потом уж умереть? 
  
Вот давай ее он кликать: 
«Душка! Эй, поди сюда! 
Жаль мне - будешь горе мыкать: 
Я умру - тебе беда! 
  
Попадешь в чужие люди, - 
Ведь тебя не сберегут, 
Пух твоей лебяжьей груди 
Изомнут и изорвут. 
  
Ты слыхала ль от соседок? 
Ведь другие-то мужья 
Жен своих и так и эдак... 
Уж совсем не то, что я! 
  
Ты была мне что невеста 
От венца до этих пор, 
Я тебе и честь, и место, 
Да и двери на запор. 
  
А умру - подобной чести 
Не дождешься никогда. 
Знаешь что? - Умрем-ка вместе! 
Смерть ведь, право, не беда. 
  
Согласись, мой розан алый! 
Средство мной уж найдено», - 
Та в ответ ему: «Пожалуй! 
Хоть умрем - мне всё равно», 
  
«Ну, так - завтра. Ты покайся 
Прежде мне, открой себя, - 
Ведь сосед-то наш, признайся, 
Подговаривал тебя?» 
  
«Что. таить, коль дело к смерти? 
Я не отопрусь никак». 
- «Ишь соседи! Эки черти! 
Я уж знал, что это так. 
  
Он хотел тебя, как видно, 
Увезти, скажи, мой свет!» 
- «Да; но мне казалось стыдно... 
У него ж деньжонок нет; 
  
Сам раздумает, бывало, 
Да и скажет: «Подождем! 
Ведь у скряги-то немало 
Кой-чего - мы всё возьмем"». 
  
«Ах, бездельник голоперый! 
Ишь, так вот он до чего! 
Человек-то стал я хворый, 
А не то - уж я б его!» 
  
«Успокойся же, папаша! - 
Яну молвила жена. - 
Вспомни: завтра участь наша 
Будет смертью решена. 
  
Ты и сам, быть может, грешен. 
Как меня ты запирал 
И замок тут был привешен - 
Ты куда ходил?» - «В подвал». 
  
«Может, душенька какая 
Там была. .. признайся, хрыч! 
Тяжкий грех такой скрывая, 
Адской муки не накличь! 
  
Ведь из аду уж не выдешь! 
Что ж там было?» - «Ну... дитя...» 
- «Незаконное! - вот видишь! 
Говори-ка не шутя! 
  
Грешник! Бог тебя накажет». 
- «Что ты, дурочка? Мой сын 
Мной не прижит был, а нажит - 
Не от эдаких причин». 
  
Призадумалась в кручине 
Женка Яна, а супруг 
Продолжал ей речь о сыне, 
Разумея свой сундук: 
  
«Мой сынок в пыли валялся, 
Был в оковах, мерз зимой, 
Часом звонко отзывался, 
Желтоглазый был такой; 
  
Не гульбу имел в предмете, 
На подъем нелегок был, - 
И уж нет его на свете: 
Я его похоронил». 
  
Тут порыв невольный взгляда 
При улыбке старика 
Обратился в угол сада 
На могилу сундука. 
  
«Что туда ты смотришь зорко? - 
Подхватила вдруг жена. - 
Там - в углу как будто горка, - 
Не могилка ль там видна? 
  
Не сынок ли твой положен 
Там, куда ты так взглянул?» 
Ян замялся - и, встревожен, 
Помолчав, рукой махнул: 
  
«Всё земля возьмет. И сами 
Мы с нее в нее пойдем. 
После все пойдут за нами: 
Те все порознь, мы - вдвоем. 
  
Завтра кончим!» Но настало 
Божье утро, Ян глядит: 
Женки словно не бывало, 
Угол сада весь разрыт. 
  
Что-то хуже смерти хлада 
Он почуял и дрожит. 
Вдруг пропали оба клада. 
На столе письмо лежит. 
  
Ужас кровь ему морозит... 
То рука жены его: 
«Твой сосед меня увозит 
С прахом сына твоего». 
  
          1848

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Николай Некрасов
Николай Некрасов «Плач детей»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Реприза»
Борис Смоленский
Борис Смоленский «Ремесло»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «В сорок четвертом»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «А я с годами думаю все чаще»
Даниил Хармс
Даниил Хармс «Что это было?»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Я люблю тебя...»