Владимир Бенедиктов

Владимир Бенедиктов

Как могущественна сила 
Черных глаз твоих, Адель!  
В них бесстрастия могила 
И блаженства колыбель.  
Очи, очи - обольщенье!  
Как чудесно вы могли 
Дать небесное значенье 
Цвету скорбному земли!  
  
Прочь с лазурными глазами,  
Дева - ангел! Ярче дня 
Ты блестишь, но у меня 
Ангел с черными очами.  
Вы, кому любовь дано 
Пить очей в лазурной чаше, -  
Будь лазурно небо ваше!  
У меня - оно черно.  
Вам - кудрей руно златое,  
Други милые! Для вас 
Блещет пламя голубое 
В паре нежных, томных глаз:  
Пир мой блещет в черном цвете,  
И во сне и наяву 
Я витаю в черном свете,  
Черным пламенем живу.  
Пусть вас тешит жизни сладость 
В ярких красках и цветах:  
Мне мила, понятна радость 
Только в траурных очах.  
Полдень катит волны света -  
Для других все тени прочь,  
Предо мною все ж простерта 
Глаз Адели черна ночь.  
  
Вот - смотрю ей долго в очи,  
Взором в мраке их тону,  
Глубже, глубже - там одну 
Вижу искру в бездне ночи.  
Как блестящая чудна!  
То трепещет, то затихнет,  
То замрет, то пуще вспыхнет,  
Мило резвится она.  
Искра неба в женском теле -  
Я узнал тебя, узнал,  
Дивный блеск твой разгадал:  
Ты - душа моей Адели!  
  
Вот блестящая взвилась,  
Прихотливо поднялась,  
Прихотливо подлетела 
К паре черненьких очей 
И умильно посмотрела 
В окна храмины своей;  
Тихо влагой в них плеснула,  
Тихо в глубь опять порхнула,  
А на черные глаза 
Накатилась и блеснула,  
Как жемчужина, слеза.  
  
Вот и ночь. Средь этой ночи 
Черноты ее черней,  
Дивно блещут черны очи 
Тайным пламенем страстей.  
Небо мраком обложило;  
Дунул ветер; из - за туч 
Лунный вырезался луч 
И, упав на очи милой,  
На окате их живом 
Брызнул мелким серебром.  
Девы грудь волнообразна,  
Ночь тиха, полна соблазна...  
  
Прочь, коварная мечта:  
Нет, Адель, живи чиста!  
Не довольно ль любоваться 
На тебя, краса любви,  
И очами погружаться 
В очи черные твои,  
Проницать в их мглу густую 
И высматривать в тиши 
Неба искру золотую,  
Блестку ангельской души? 
  
          1836