Владимир Алейников

Владимир Алейников

В этой мирной стране, где живёшь, 
Застревает под ложечкой ложь, – 
И когда, просыпаясь, стоишь, 
Увлекаясь высокостью крыш, 
Рассыпаясь, как цвет по весне, 
То настолько отравленно мне 
Предлагают не глядя прожить, 
Что поистине хочется жить. 
 
Ни бельмеса не видно в окне, 
А июль удила отпустил, 
Но не выедем мы на вине 
По вине облаков и светил – 
Слишком доля уже велика, 
Чтобы жертвовать так же собой, 
Как по ветру плывут облака 
И звезду отражает прибой. 
 
О братанье понятий густых, 
Как нависшая на небе гроздь, 
Мирозданье объятий простых, 
О ночлеге мечтающий гость! – 
Что расскажет он нам, господин 
Невысоко шумящих лесов, 
Если нас доведет до седин 
Непредвиденной выси засов? 
 
Как пустырника горький настой, 
Мы глотаем порой пустоту, 
В этой жизни своей холостой 
Порываясь витать на лету, 
За верстою версту наверстать, 
Расстояния груз укрепить, 
Чтобы высило сызнова стать, 
Что нельзя ни продать, ни купить. 
 
И настолько уют горделив, 
Принимая на веру напев, 
Что вбирает в себя, укрепив, 
Имена упомянутых дев, – 
А мотив полупьян, как всегда, 
В завирухе сгорая мирской, 
И грядою стоят города 
Над пустыней людской и тоской. 
 
Что за кольца нам надо достать, 
Чтобы сблизить с ладонью ладонь? 
Может встать и совсем перестать 
Разжигать на балконе огонь, 
Подоконник засыпав золой 
И окурки забыв на столе, 
С перепою вступая в запой, 
Растворяться в быту на земле? 
 
По-соседски коситься на тех, 
У кого и глаза на виду, 
И осознанный наспех успех 
Разметать, как деревья в саду? 
Изгаляться, предчувствуя боль, 
В беспредельном кривлянье крича, 
И какую-то новую роль 
Сразу на плечи брать сгоряча? 
 
О, не рвись! Перестань, погоди! – 
Что погода тебе и листва, 
Если всё ещё ждут впереди 
И деянья твои, и права, 
Если словом скажу колдовским 
Неприметную выслугу лет – 
И, мерцаньем полна городским, 
Даст она и полёт и ответ. 
 
Я спрошу у себя на ветру, 
Исходив украинскую степь, – 
Отчего до сих пор поутру 
Помогает мне терпкая крепь, 
Словно пил по-звериному я 
Шелестящую трав новизну 
И крутые дарили края 
Крутизну, желтизну, белизну. 
 
Разве лето куда-то ушло, 
Да и осень прошла не спеша, 
И декабрьского света тепло 
Оголтело вбирает душа? – 
И на страже дерев и дорог, 
Там, где ночь холодит и молчит, 
Выбирая отвергнутый слог, 
Отогретое сердце стучит. 
 
Ты не вспомнишь ли как-нибудь, друг, 
Что творилось со мною тогда, 
Где средь радуг явился мне юг 
И не мучил недуг никогда, 
Потому что уж некогда мне 
Заниматься отбором лекарств 
И всегда пребывал я в огне 
В этом лучшем из нынешних царств. 
 
Там, в Крыму, в отрешенье моём, 
Уж не знал я, куда и пойти – 
Но явились ко мне вы вдвоём, 
И вскипели, как пенье, пути, 
И раскосая мука очей 
Оторвалась от выгнутых век, 
И роскошества стали звончей 
Украшать переполненный брег. 
 
Средь оград и террас на весу, 
Средь отрывисто падавших птиц 
Я увидел и спесь, и красу, 
И отвесные взмахи ресниц, – 
И вместилище кипени всей, 
Как удилище, вытянув суть, 
Похвалой не кичилось своей – 
И таким ты меня не забудь. 
 
А в округе играла гульба, 
В полумгле и теплыни юля, – 
И как пряди свисая со лба 
Вы смотрели туда с корабля, 
Где неслыханный гул нарастал, 
И томленье растенья трясло, 
И ограбленный град вырастал, 
И губило людей ремесло. 
 
И толпа, разбазарив азарт, 
Отворяла оправданность врат, 
И срывался с неправильных карт, 
Опереньем сверкая, фрегат, 
И безумный стоял дирижёр 
Над оркестром, гремящим в ночи, 
И маяк, позабыв про дозор, 
Простирал к горизонту лучи. 
 
А узоры сплетались внизу, 
Точно скатерть нам Бог постелил, 
И уже предвещало грозу 
Наслоение сланцев и сил, 
И дрожащие жилы пород, 
Точно корни отринутых гор, 
Прорастали над нами вперёд, 
И средь них нарастал кругозор. 
 
И тогда, на скамейке присев 
Средь дерев, шелестящих окрест, 
Я увидел немыслимый сев 
Нависавшего множества звезд, 
И подобно мелькнувшему сну, 
Не мешавшему тихо шалеть, 
Я почувствовал вдруг белизну, 
Что не сможет меня одолеть. 
 
И взглянул я тогда на двоих, 
Что стояли, молчанье храня, 
И предчувствие взоров иных 
Наконец-то пронзило меня, 
И увидел в тебе я – себя, 
И забытую женщину – в ней, 
И в крови непокорной скорбя, 
Шевельнулось смятенье сильней. 
 
А темнеющий парков обвал 
Волевую листву шевелил, 
И при всех ты её целовал, 
Словно целую вечность любил, 
И скрывала обличье скорбей 
Отношений людских чистота, 
И манило величье морей, 
И сияла небес высота. 
 
И по грешной бродила земле 
Вся судьба моя с перечнем сил, 
И как будто бы кто-то велел, 
Я о чём-то у моря спросил, 
А о чём – не припомню теперь, 
Только фраза подобна была 
Единенью удач и потерь 
И незнамо куда увела. 
 
И поскольку живет волшебство 
В переполненном сердце моём, 
Повинуясь желанью его, 
Побрели мы уже вчетвером – 
Но куда? Прислонилась ко мне 
Беловласая фея зимы, 
Да исчезла снежком в стороне, 
В тишине, в серебре полутьмы. 
 
Точно поднял серебряный рог, 
Переполненный белым вином, 
Попрекающий тостами рок – 
И обрёк он меня на оброк, 
И почтовый рожок прозвучал 
Над вершинами частых дерев, 
И волна обогнула причал, 
И асфальт ощутил перегрев. 
 
О беспечность девических плеч, 
Опаданье волос золотых, 
Оправданье порывистых встреч 
И законов, до боли святых! 
Что ни тронь, всё едино средь нас, 
Убедительно, что ни возьми, – 
Удивителен сомкнутый час 
У существ, наречённых людьми. 
 
Даже губ нам порой не видать, 
А порою безрадостна близь, – 
Что прикажешь ещё переждать, 
Если окна давно уж зажглись – 
Излияния талый резон 
Или замкнутый выпад бравад? 
Одиночества искренний сон 
Да слова на устах невпопад. 
 
Притаившись вовне, в глубине, 
Расставание всё же придёт – 
Что же всё-таки высказать мне, 
Разобравшись во всём наперёд? 
И простился я с вами, друзья, 
А потом уж наверстывал срок – 
Путешествий коварный изъян 
Потянул и меня на восток. 
 
Где Таврида отложе, милей, 
И полынью пропитана даль, 
И когда поглядишь с кораблей, 
Поселяется в сердце печаль, 
Где залив обогнул Коктебель 
И пуглив по утрам Кара-Даг, 
Где с купелью слилась колыбель, 
Продолжая предпринятый шаг. 
 
И обретшая разницу встреч, 
Увидавшая очи одни, 
Пробудилась отчётливо речь, 
Породнив с пониманием дни, 
И волос чернота, что южней, 
Чем туманящий выговор скал, 
Стала ближе ещё и нужней, 
А нашёл я лишь то, что искал. 
 
И ещё я всего не сказал –  
И сейчас, средь степей, одинок, 
Я смиренную ношу собрал 
Словно листья рассыпанных строк, 
Всё, что месяцы мне принесли, 
Что накоплено осенью впрок, – 
И предчувствуя встречу вдали, 
Я молю тебя истово, Бог: 
 
Сохрани мою душу в плену, 
Дай из плена мне вырваться вновь – 
Если сердце знавало вину, 
Оправданием служит любовь; 
Дай мне крылья раскинуть, Господь, 
Средь полей, и людей, и темниц, 
Не обуздывай темную плоть, 
Просветли выражение лиц, 
Освяти же Ты светом своим, 
Заполняющим днесь небеса, 
Чтобы стал я высок и любим, 
Чтобы въяве узрел голоса, 
Чтобы жизнь я в себе возродил, 
Искупление выпил до дна, 
Чтобы выжил и так победил, 
Что меня поняла бы страна, 
Чтобы музыка тающих стай 
Да идущих в моря кораблей, 
Перелившись во мне через край, 
Помогала душе поскорей, 
Чтобы речь моя, вечно жива, 
Помогла бы бредущим во мгле; 
Всё возьми – и глаза, и слова – 
Поддержи меня здесь, на земле! – 
 
И завьюжило спящую степь – 
И, неистовый чуя псалом, 
Разлетается горькая цепь, 
Наполняется пением дом, 
И вздымаются полчища птиц, 
И срывается кровля со стен, 
И молчание падает ниц, 
И теряет отчаянье тень, 
И звезда у порога стоит, 
И шумит поездами вокзал, 
И отверженных не прогневит 
Не поверженный наземь хорал, – 
В сто свечей, точно слепнущий Бах, 
Разрывается правды орган, 
И скрывается крепнущий взмах, 
Чтоб к её преклониться ногам. 
 
О любовь! Точно явленный зов 
По низам, меж низин, где подвал, 
Этажам, где от самых азов 
Изучается зык зазывал, 
Наслоение ткани на ткань, 
Размохрённые нити дорог, – 
Как нарочно, куда ты ни глянь, 
Либо снег мельтешит, либо срок. 
 
Что поделаешь – ныне декабрь 
В довершенье любых непогод 
Открывает себя, как букварь, – 
Изучили мы нынешний год, 
Изумил меня выпуклый шрифт, 
Штиль высокий и литер набор, – 
Это выбор со мной говорит, 
Зашифрован и част, как забор, 
Что торчит перед взором, – ну, сгинь, 
Испарись, пропади да истлей! – 
Именуя заочно богинь, 
Мы становимся сами смелей – 
Как зовут тебя, как нарекли? 
Нареканье упрёку ли рознь? 
Помогали вы мне, как могли, 
То вы вместе, а часто – и врозь. 
 
Ах, избранницы! Выстроен лад, 
Что же цитра и флейта молчат 
И не слышу я вешних рулад? 
Ну, понятно – сей ряд непочат! 
Терпсихора! Эвтерпа! Пора! 
О негаданный выговор Муз! 
То, что было враждебным вчера, 
Заключает сегодня союз. 
 
Преходящая боль не влечёт – 
Да излечат нас ныне от ран 
И лета, и мечта, и почёт, 
И недуга не нужен обман, – 
Да хранит тебя, друг, доброта, 
Но и сам ты её сохрани – 
Что декабрь? Только пар ото рта 
Да сугробы в лиловой тени, 
Только редкий, как голубь в окне, 
Ненароком пригревшийся луч, 
Да в письме обращенье ко мне, 
Да известие в нём, что живуч, – 
И лежит этот белый клочок 
На столе, среди книг и бумаг, – 
И щемит, как запечный сверчок, 
Ощущенье юдоли в домах. 
 
Белой магией сжатых пространств 
Что теперь покрывать похвалу 
Тем, кто яви сторицей воздаст 
И мольбу, и борьбу, и хулу, 
И золы леденящий нарост, 
И зари залетевший привет, 
И святынь обособленный пост, 
И пустынь умерщвлённый завет. 
 
Осыпаясь в песочных часах, 
В циферблате вертясь круговом, 
Наше время у всех на устах, 
И досталось ему поделом, – 
Никогда не угнаться за ним – 
Так давай-ка хоть то сбережём, 
Что как душу живую храним 
В этой мирной стране, где живём.


Популярные стихи

Дмитрий Кедрин
Дмитрий Кедрин «Зодчие»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Цепи»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Я разлюбил тебя...»
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский «Трус»
Алексей Кручёных
Алексей Кручёных «Уехала!»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Подушечка»