Вильгельм Зоргенфрей

Кружит, в веках прокладывая путь, 
Бескрылая, плывет неторопливо, 
И к солнцу поворачивает грудь, 
И дышет от прилива до отлива. 
  
Отроги гор — тугие позвонки — 
Встают грядой, застывшей в давней 
     дрожи, 
И зыблются покатые пески 
Изломами растрескавшейся кожи. 
  
На окуляр натягивая нить, 
Глядит в пространства звездные астроном 
И тщится бег свободный подчинить 
Незыблемым и мертвенным законам. 
  
А химика прокисленная длань 
Дробит куски разрозненного тела, 
И формула земли живую ткань 
В унылых письменах запечатлела. 
  
Но числам нет начала и конца, 
И веет дух над весом и над мерой — 
А камни внемлют голосу певца, 
И горы с места двигаются верой. 
  
Удел земли — и гнев, и боль, и стыд, 
И чаянье отмстительного чуда, 
И вот, доныне дерево дрожит, 
К которому, смутясь, бежал Иуда. 
  
И кто пророк? Кто скажет день и час, 
Когда, сорвавшись с тягостного круга, 
Она помчит к иным созвездьям нас, 
Туда, где нет ни Севера ни Юга? 
  
Как долго ей, чудовищу без пут, 
Разыскивать в веках себе могилу, 
И как миры иные назовут 
Ее пожаром вспыхнувшую силу?