Виктория Ветрова

Виктория Ветрова

Четвёртое измерение № 25 (193) от 1 сентября 2011 г.

Подборка: Ты найди меня в доброте своей

* * *

 

Лужи, а в них везенье

Дождь случайный пролил.

Здесь находят спасенье

Старые корабли.

 

Зайчики в них не гаснут

Даже в грозу и снег.

Вспыхивают, как в сказке

Или в волшебном сне.

 

Пронесусь босоногой,

Брызги – стеной, звеня.

Пусть повезет немного

Тем, кто вокруг меня.

 

1988 

 

* * *

 

Кто придумал лебедей?

Для чего они на свете?

Независимы, как ветер,

А живут среди людей.

 

Так придумано хитро

Для того, чтоб на планете

Посредине лихолетья

Люди помнили добро.

 

1988

 

* * *

 

Оболочка дня.

Вспыхивает свет.

Только здесь меня

Почему-то нет.

 

Нет среди друзей,

Нет среди врагов,

В пелене дождей,

В суете шагов.

 

Не ищи меня

В пене облаков,

В толчее менял,

Мыслей и стихов.

 

Не ищи среди

Спутанных ветвей.

Ты найди меня

В доброте своей.

 

1989

 

* * *

 

Мне тепло и холодно,

Хорошо и лихо.

– Как живете, голуби? –

Спрашиваю тихо.

Отвечают: «Голодно,

И засохли лужи!».

Я кормлю их колотым

Сахаром снаружи.

А внутри я выстыла,

И тревожно мне.

Ожидаю выстрела,

Словно на войне.

 

1989

 

* * *

 

Внезапна звезда и внезапна земля,

И я на холсте проступаю внезапно.

Летят облака, возвращаясь на запад,

Едва задевая за звёзды Кремля.

 

А в мире, как в море неспетых молитв,

Нетрудно пропасть на ревущих широтах.

Мне шепчет тревога невнятное что-то,

И чья-то надежда, как рана, болит.

 

1989

 

* * *

 

Во мне обиды, как в копилке мелочь.

Они забыты и лежат без дела

Игрушкою, оставленной в углу.

Но тает день, и я трясу копилку,

И падают обиды, как опилки,

На всё ещё горячую смолу.

 

Зачем мне вечер в помутневшей сини?

Под серым ветром ожиданье стихнет,

Растаяв, как грошовая свеча.

И обступают, оживая, тени,

И падают на сомкнутые стены,

Вчерашним отражением светясь.

 

Зачем мне память долгая и злая?

Как от неё избавиться? Не знаю.

Она сильнее тысячи молитв,

А берег детства одиноко стылый,

Я выгребаю из последней силы

В беспамятство непрошеных обид.

 

1989

 

* * *

 

Я оттуда, где колокола,

Добрые дожди и свет сомненья,

Где от солнца золотые тени,

А от прошлых сумерек зола.

Где дрожит в серебряной пыли

Паутина на ветвях надежды,

Где глаза от озаренья режет

И знобит от запаха земли.

 

1990

 

* * *

 

Замри и отомри без слов!

Упал с ладони миг.

Ведь детство – тоже ремесло

Из ландышей и книг.

 

Замри! И запоздалый гром

Повис над головой,

Застыли тени под окном

Немые, как конвой.

 

И мир пустой, как будто боль

Теченьем унесло.

Замри и вслушайся в любовь

И отомри без слов!

 

1990

 

* * *

 

Поверь в январский снег,

Он был, но рано стаял.

И вот уже побег

Неугомонной стаи,

Последний и прямой,

Как финишные метры,

Они летят за мной,

Перегоняя ветры,

Над головой паря

В цветном многоголосье,

Срезаются в поля,

Как спелые колосья.

И я вершу разбой

Прощального разбега,

Превозмогая боль

Растаявшего снега.

 

1990

 

* * *

 

Мне не просто думать просто,

Я сама себе судья.

За пустынный перекрёсток

Я бежала от вранья.

 

Я ему в лицо смеялась,

Рожи корчила вранью,

А оно лишь улыбалось

И шептало: «Догоню!»

 

1990

 

* * *

 

Я бегу, от кого – не знаю,

Вылетаю за стаей стая,

Выпадаю за камнем камень,

И рыдаю за взрывом взрыв,

Оседаю в пустыне ставень,

И скитаюсь в толпе навзрыд.

 

Вы меня не любите снова,

Выдавая за слово слово,

Убивая за каплей каплю,

Мои радости и молву.

Не рубите злащёной саблей

Под окном у меня траву.

 

1992

 

* * *

 

Мне нравится смотреть с окошка вниз,

Мне нравится летать за облаками,

Мне нравится кричать тебе «Вернись!»,

Когда уходишь тёмными дворами.

 

Мне нравится смотреть с окошка вверх

И видеть сад с зелёными цветами.

Мне хорошо ловить твой гулкий смех,

Летящий за тяжёлыми шагами.

 

И радоваться первому лучу,

И вглядываться в солнечные лица,

Хотеть и делать всё, что захочу,

И плакать, если это повторится.

 

1992

 

* * *

 

Когда мне в окна смотрит тишина,

Я на неё взираю, не мигая,

Располагаясь ночью у окна,

Она стоит холодная, нагая.

 

И мир её, распахнутый от слёз,

По-прежнему так неказист и робок,

Как будто бы она стыдится звёзд,

Как старых и плохих татуировок.

 

2009

 

Бетти

 

Где зима и рукой не подать до весны,

Где биндюжьичим ромом пропитаны сны,

Едет белая Бетти верхом на блохе

И не знает о лете и этом стихе.

 

Едет Бетти в края, где не видно ни зги,

Потому что сгорели в домах утюги,

И блоха, спотыкаясь, скачками вперёд

Эту юную леди к победе везёт.

 

Там, в чужих небесах, где луна, как зеро,

Наша Бетти отыщет Адама ребро,

Чтоб вернуться домой и молиться в тоске,

Чтоб мужчина был в доме и спал в гамаке.

 

2009

 

* * *

 

Скользят по городу авто

И в их неповторимый глянец

Вонзится белое пальто,

Исполнив на ветру свой танец.

 

Она по улице бежит

И цвет волос искрится светом,

Она торопится прожить

Любовь, украденную летом,

 

Потерянную посреди

Глухих домов и мрачных песен,

Где невозможно обрести

Себя в мирке, что слишком тесен,

 

Для тех, кто смотрит в высоту

И ветром дышит полной грудью,

Кто звёзды ловит на лету,

В ком радость закипает ртутью.

 

Она бежит в своём пальто,

Как в облаке смешная птица,

И не спасет её никто,

С кем можно в миг остановиться.

 

2009

 

* * *

 

Ни в агнце, ни в этом чертоге,

А в самой утробе двора,

Стою я на первом пороге,

Где раньше осталось «вчера»,

И всё оставляю за дверью,

Обиды, враньё, клевету,

Я буду бороться с неверьем

И вновь сквозь асфальт прорасту.

 

2009

 

Пегги и снег

 

Что думает грустная Пегги о снеге,

Когда он летит к ней в окно?

Что смотрит она, создавая ковчеги?

Что пишет, играя в кино?

 

Что хочет она, составляя свой график

Вперёд на три тысячи лет?

Что ищет она в темноте фотографий

Вчерашних несвежих газет?

 

Наверное, время устало цепляться

За этот накрученный шарф,

Возможно, уже надоело смеяться,

Когда ты бываешь неправ.

 

Что думает грустная Пегги о снеге,

Когда он, белее чем мел,

Несётся в окно, чтоб проститься навеки,

Пока ты уйти не посмел?

 

Она замирает и ловит снежинки

Горячим и сомкнутым ртом,

Чтоб больше в твои не влюбляться пластинки,

Которые будут потом,

 

Потом, когда время украдкой прорубит

Дыру в её сердце, когда

Не станет печали и снега не будет,

Не будет тебя, не беда.

 

Должно быть, утихнет, должно быть, срастётся

И больше не станет вовек.

И Пегги воспряла. И Пегги смеётся.

И Пегги приветствует снег.

 

2009

 

Странное

 

Я чувствую тебя в объятьях штор,

Я окисляюсь, словно мельхиор

С лица от одиночества чернея.

Ты слишком околдовываешь явь,

Ты делаешь эмульсию и сплав

Из трав, что дарит Новая Гвинея.

 

Я говорю прозрачным языком,

Что пахнет мятой. Тянет коньяком

Из этой приоткрытой в сумрак ночи.

И я спешу вонзить в тебя перо,

И превратить в печального Пьеро,

Уснувшего в столовой для рабочих.

 

* * *

 

Этот сад не похож на цветущий,

В нём весна проступает лишь.

Вечер пахнет кофейной гущей

Растворив в кипятке Париж.

 

Я рисую дома в платанах

И кольчуги чужих ворот,

Мы уселись в кафе. Сметанно

Белый день льётся светом. Вот.

 

Он не курит. Расслаблен. Тихо

Обнимает меня. Я сплю.

И прощаю себе, как прихоть,

Что безумно его люблю.

 

2010

 

* * *

 

Я собираю свои печали,

Чтоб хоронить их под толщей книг,

Странник, что к жизни моей причалил

Падает снегом за воротник,

 

Жжёт и целует. И так несладко

От неумения быть скупой,

Но он приник ко мне без остатка.

Да, он чудовищный. Он такой.

 

Нежный. Ранимый. Эгоцентричный.

Пасмурный. Странный. Но весь во мне.

С ним мы повенчаны в снег столичный,

С ним и останусь я в тишине.

 

2010

 

* * *

 

Мы едем на поезде. Мы раздвоены.

И мёртвых винтовок наших не счесть.

Мама, скажи нам, кто мы? Мы – воины?

Знает ли Родина, что мы есть?

 

Знает ли правда, что мы сражаемся

Лишь за неё и её число?

Мама, мы медленно приближаемся

К чувству, что смерть – это ремесло.

 

Едем мы, молча, и тучи хмурые

Стелют по небу клочки вины,

Мама, мы сыгранной партитурою

Громко звучим под конец войны.

 

2011