Виктор Шляхин

Виктор Шляхин

Четвёртое измерение № 28 (160) от 1 октября 2010 года

Подборка: Чудо-нити

* * *

 

Случайны встречи в феврале –

Но оба так хотели плотского...

Не помню, лился пот с кого,

А кто шептал: «Давай, смелей!»

 

...Курили, лёжа на столе.

Вдруг ты, накинув что-то броское,

Ушла. Стихи, свои и Бродского,

Я всё кричал в табачной мгле.

 

Поцелуй Меотиды

 

Если выпало в Империи родиться,

Лучше жить в глухой провинции у моря.

Иосиф Бродский

 

У нас в империю (о, горе!)

Вновь начинается игра.

Ну что ж, провинцию у моря

И мне придётся выбирать.

 

Но я-то знаю, где каштаны

Спустили лапы до земли,

И где седые капитаны

В утиль не сдали корабли.

 

Здесь, на аппендиксе Кубани,

Залив схлестнулся и лиман,

Здесь лето сладким ветром манит,

Здесь дарит краткостью зима.

 

Да, здесь наместникам награда –

Сидеть на месте неплохом,

Но далеко отсюда стадо

И пара лживых пастухов.

 

От них, изведав зла и горя,

Судьбой поставлен на ножи,

Сбегу я в городок у моря,

В котором можно просто жить.

 

Чтобы терять себя из вида

И не кричать при этом «SOS!»,

Когда целует Меотида

Губами-волнами взасос.

 

Семь сестёр

 

О, семь сестёр, рождённые испугом

Дрожащих ив у радужной реки –

За вас держась, я шествовал вслепую

По междусловью призрачной строки.

 

Меня пытали колокольным звоном

И вырывали с корнем имена

Минувших женщин, лица, телефоны,

Количества налитого вина.

 

И я хватал сестёр за струны талий

И умолял забрать меня домой,

Но дом далёк, а семь сестёр устали

Писать моё сумбурное письмо.

 

Упав на пыль обманчивой дороги,

Я полз, о солнце потушив глаза,

И семь сестёр разбились о пороги,

Пытаясь возвратить меня назад.

 

* * *

 

Когда потухла сигарета,

Поэт ушёл, захлопнув дверь,

Его везла домой карета

По бесконечной синеве.

 

А мы остались бить бокалы

И поминать остатки лет,

В экране музыка мелькала,

Закуска тухла на столе.

 

Ты вдруг заметила паденье

Звезды последней за окном,

И все подумали про деньги –

Других желаний нет давно.

 

...Поэт топил свои печали

В метафизических словах

Вдали от нас, и мы молчали,

И было всем на всё плевать.

 

* * *

 

Фонарь сквозь трепет веток,

Ночное небо, осень.

Зачем тебе ответы –

Ведь нас уже не спросят.

 

Всех кинули в горнило

Новейших технологий.

И лишь с того, что снилось,

Не будут брать налоги.

 

Но счастье где-то рядом,

И нас оно не бросит:

Фонарь сквозь трепет веток,

Ночное небо, осень…

 

Железнодорожная элегия

 

Мой сон – сплошные перегоны,

Гудки полночных поездов,

Зеленобокие вагоны,

Глаза попутных городов.

 

И нереальных семафоров

Загадочный и строгий ритм,

Случайность женщин в синей форме,

Возможность в тамбуре курить,

 

Смотря на скачущие сосны

Под убегающей луной

И ртом ловить, пока не поздно,

Туман искрящийся ночной.

 

Сойти бы где на полустанке,

Зайти в стареющий    буфет,

Сказать «Привет» официантке,

Той, что, зевая, ждёт рассвет.

 

Взять сто «Столичной» и котлету,

Пойти на рельсы посмотреть,

Вобрать в себя дыханье лета,

Чтоб не погибнуть в декабре.

 

Сплетенье тысяч километров,

Стальные поручни души,

Летящей вдаль быстрее ветра,

Прочь от привычной будней лжи.

 

Жаль, путешествие на волю –

Лишь сон, к утру уж нет его,

Но счастье ждёт, едва живое,

В том тупике, где мой вагон. 

 

* * *

 

Оступился и упал,

Наповал.

Не заметили меня –

Толкотня.

Вытекает пустота

Изо рта.

Помогите, кто-нибудь!

Не вздохнуть...

Да вот только я не тот –

Идиот!

Всем всегда был поперёк

Мой упрёк.

Поиграйте, как мячом –

Не прощён.

Нарисует мой предел

Белый мел...

 

* * *

 

Как аист, как цапля

Лечу в снег лицом.

Солёная капля

Не пахнет свинцом.

Проверка на волю –

Житейский аршин.

Фантомные боли

На месте души

Пройдут от спиртного –

Закончился бой,

В котором я снова

Убит был собой.

 

Незнакомый ветеран

 

На скамейке в старом парке

От последствий старых ран

Умирал в июне жарком

Незнакомый ветеран.

 

Может, там же пили пиво

С вами мы, мои друзья,

Говорили торопливо:

«У него своя семья,

 

Позаботятся пусть внуки,

Что нам дело до чужих...»

Покидали сердца стуки

Незнакомую нам жизнь.

 

Утром вышел он из дома

Воздух Родины вдохнуть

И дорожкою знакомой

В старый парк чеканил путь.

 

Не просил у нас награды,

Не корил за буйный нрав.

На скамейке у ограды

Сел он, так же, как вчера.

 

«Всё как в том далеком мае:

Солнце, свежая листва», –

Улыбнулся, понимая,

Что не зря он воевал.

 

Только в памяти болела

Той войны проклятой ржа.

Он рукой схватился слева,

Очень часто задышал.

 

Был июнь на редкость жарким,

Обострилась горечь ран.

Умер тихо в старом парке

Незнакомый ветеран...

 

Казнь урода

 

Утомленная природа

Городских глухих окраин

Наблюдала, как, играя,

Дети вешали урода.

 

Лопушащиеся уши,

Нос крючком в соплях зелёных,

Позвоночник искривлённый,

Мерзость потной, рыхлой туши –

 

Всё внушало отвращенье

Правоверным октябрятам,

Он лицо в ладонях прятал,

Умоляя о прощеньи.

 

Только злили слёзы эти

Палачей весёлых свору:

Труп урода пьяный дворник

Обнаружил на рассвете.

 

Мир стандартный и спортивный

Продолжал свой сон довольный,

Лишь природа-мать от боли

Задождливела противно...

 

* * *

 

Соскочил карасик, леску оборвал…

Как обидно, больно – разные слова

Спешно подбираю – всё же, рядом сын.

Сын уже зевает, смотрит на часы.

 

Что ему рыбалка, скука и тоска,

Я смотрю на воду, вспоминаю, как

Мы с отцом ходили на Оку порой…

Время шло и вышло, поменялась роль.

 

Мне уже под сорок, на другой реке

Я сижу, сжимая удочку в руке.

А со мною рядом – мой любимый сын.

И пускай зевает, смотрит на часы!

 

* * *

 

Повторы и самоповторы –

Тоскливая тянется нить.

Ужель я тот мальчик, который

Хотел этот мир изменить?!

 

Насытившись пятничным пивом,

Набрякла, обрюзгла душа.

С экрана пью яд торопливо,

Чтоб жить и другим не мешать.

 

Пред сильным, как водится, трушу,

Чужие считаю грехи.

Пылятся в подвале игрушки:

Любовь, идеалы, стихи.

 

Из смыслов обширного списка

Вычеркивать пункты устал.

Осталась природы приписка:

«Плодись, расширяй ареал!»

 

Душою задёрнуты шторы.

Частицы мои: «ну», «не», «ни».

И умер тот мальчик, который

Хотел этот мир изменить.

 

* * *

 

Прядите чудо-нити

Из неба и цветов,

И счастье раскроите

На восемь лоскутов.

К чему абсурды моды –

Иглою суеты

По выкройкам свободы,

По меркам красоты,

Сперва надев ошейник

Цепной своей судьбе,

Улыбки людям сшейте,

Примерив на себе.