Виктор
Хатеновский

* * *

Полночь раздавлена дерзкими планами, Предполагаемым взятием в плен, Скрывшуюся за сплошными туманами, Вставшую вдруг с повреждённых колен, Правопреемницу чувственной радости, Скромную женщину... Жизненный стаж Сдержанно шепчет о неблагодарности, Свойственной людям в сезон распродаж.

* * *

Ты был почти как Сталин, Как вундеркинд, фено́мен, Не церемониален И не притворно скромен; Когда, взъерошив прессу Скабрёзностью, без визга Влюблялся в поэтессу Из-под Наро-Фоминска. Перед отправкой в Йемен Из вздыбленной столицы, Ты был слегка надменен – Вблизи бортпроводницы. С неистовством гасконца Теперь в большом ауле Ты прячешься от солнца И ждёшь стандартной пули.

* * *

Под взглядом дряхлого тирана, Прикрыв двустворчатую дверь, Задорно слившись с фортепьяно, Ты куролесила... Теперь Ты далека. Твой образ броский Ещё не выскоблился... Дед Глядит, сбив пепел с папироски, На твой заплёванный портрет.

* * *

Скомкан не напрасно Жизненный твой путь. Под рябиной красной Вновь не продохнуть. Взяв (без мордобитий) Страсть под локоток, Квохчет потрошитель, В твой вгрызаясь слог. Вторгшись в монологи, В чувственный раздрай, Чтит твой «дар убогий» Выскобленный край. На подворьях шторки Передвинув, – смрад Проклинает горький Смысл твоих баллад.

* * *

С роскошной глупостью не споря, Взбодрив кладбищенскую мглу, С Подследственным флиртует море, Восторг – растёкся по стеклу. Не все расстройства сердцу чужды: Не расплескать, не приглушить Прощальный гвалт ночной Алушты: «С раскрепощеньем! Будем жить!»

* * *

Декабрь подкосился от нравоучений, От недорассказанных басен. В глуши Восточной страны стратегический гений Штурмует безжизненные рубежи. В просторном предбаннике тётка рыдает: Приснившийся вдруг военкор-правдолюб Свидетельствует – под землёй прогнивает Прицельным огнём обезглавленный труп. Взрывают пространство победные марши. Прикрыв орденами врождённый изъян, Лоснится мурло щегольской генеральши. В полях умертвляют бездетных крестьян.

* * *

Образ твой не тускл, не ярок. Став звездой средь недотрог, Присмотри взрывной подарок, Сумасбродный Козерог. Вздыбленный не для закланья, Судьбоносный смыв балласт, Сброшу с плеч двойную дань я: Скальд усердствовать горазд. Вздорен, груб, беспрекословен, Вновь в Христово Рождество Будет щедр конфликтный Овен В честь взросленья твоего.

* * *

Творца ты, Радость, подзабыла. Так пренебрёг державой Горби. Отправленный тобой «на мыло», Он переполнен чувством скорби. Ты холодна, как стерва Тэтчер. Впадая в транс тенденциозный, Он без тебя в прекрасный вечер Жестокосерд, как Ваня Грозный.

* * *

Внедрившись в ночное пристанище, Встревоженность чувств теребя, Светлана, Светланка, Светланище, Влюблён, как в сестру, я в тебя. Влюблённость мою не оспаривай. К признаньям чуть-чуть холодна, – Взбодрись, исцелись, выздоравливай, Сестра! Жизнь – не побеждена!

* * *

Камень перемолот. Квохчет самовар. Был когда-то молод Ты. Изрядно стар Нынче. Из розетки – Хохот, ругань, вой... Сгинувшие предки Ждут тебя домой.

* * *

Виктору Тихомирову-Тихвинскому

* * *

Внедрён в структуру Вельзевула, Блаженно дремлет мрачный лес. Бойцом, подставленным под дуло, Прикормлен шкурный интерес. Из Крыма в Лобню путь не близкий, Злокачественный... Вновь Укроп Долбит Ростов, Воронеж, Лиски... Здесь многих страх в охапку сгрёб. И смерд, вдруг харкнув в эскулапа, Примкнул к раздумью; в злые дни Не достучавшись без WhatsApp-а До (в Брянске страждущей) родни.

* * *

Бард с крохотным тавром провидца Не смог к возлюбленной пробиться; Не смог, сглотнув гнев сернокислый, В гранит внедрить слова и смыслы. С беспамятством сроднив рассудок, Нырнул блаженный в Новогрудок, Где средь раскормленных колдобин, Как Робеспьер, звероподобен – Враждует с правдой, бьёт баклуши... Смертельный враг творцу не нужен; Бард сам – проклятья промурлыкав – Готов стать жертвой алчных Бриков.