Виктор Голков

Виктор Голков

Четвёртое измерение № 28 (232) от 1 октября 2012 г.

Подборка: Тротиловый звон

 * * *

 

К истокам пора возвращаться,

Видать,  – но привычка сильней

По той же орбите вращаться,

Где нет путеводных огней.

 

Виток за витком, ежечасно.

Опять, как и в те времена,

Слепая душа не согласна,

Что смысла не знает она. 

 

* * * 

 

Когда глаза откроешь ночью,

Горчат воспоминаний клочья.

Их спутанные многоточья

В мозгу свиваются в клубок.

 

Ты без толку косишься вбок

На луч, проткнувший потолок,

Желая, чтобы странных строк

Затихла трескотня сорочья. 

 

* * * 

 

Я немного завидую мёртвой кошке,

Распластанной жертве автомобильного инцидента,

Прижавшейся окровавленной головой к асфальту.

 

Потому что живые всегда завидуют мёртвым,

Чей жизненный цикл завершился так или иначе.

Поскольку им незачем больше бояться смерти,

 

Старости,болезней,одиночества,разлуки

И других неприятностей,

Обусловленных процессом жизни.

 

* * *

 

Шевельнулся в тебе абсолют,
Сквозь тебя поглядел по-иному,
Проскользнул по пространству сквозному
И рассыпался, словно салют.

 

Тёмных клеток таинственный люд
Не сумел починить хромосому.
И тебе, проходимцу босому,

О судьбе телеграмму пришлют. 

 

* * * 

 

Пожилые, о чём мы толкуем,

Заводя монотонный рассказ?

Мы о прошлом уже не тоскуем

И не копим его про запас.

 

Замерзаем под солнцем палящим,

Запиваем таблетки водой.

И, как тени, скользим в настоящем,

Даже смерть не считая бедой. 

 

* * * 

 

Когда, старея понемногу,

Всё те же диспуты ведут:

Кто ярче жил, кто ближе к богу,–

Минуты у себя крадут.

 

Тропа теряется во мраке,

Неважно, как тебя зовут.

Живи как бабочки, как маки,

Как птицы на земле живут. 

 

* * * 

 

Здесь проплывал корабль этрусский,

В песках тонули города.

Бессмысленно писать по-русски,

Но я живу здесь, господа.

 

Уничтожает души лето,

Слепит песчаная слюда.

Пустое место для поэта,

Но я живу здесь, господа. 

 

* * * 

 

Пятьдесят с небольшим. Всё пропало,

Только гладкое светится дно.

Даже слово себя исчерпало –

Не касается смысла оно.

 

Новый день, что гремит,  как коробка,

Безразлично в пространстве верчу.

И сама наполняется стопка.

Можно выпить, но я не хочу.

 

* * *
 

Паучья тень, языковая дрожь.
Проснувшись ночью, сердца не найдёшь.

Застыла боль в глазах у старика,
но тонкий голос пересёк века.

Я знал его, мы говорили с ним,
Дышали долго воздухом одним.

Осталось имя где-нибудь вовне.
В последний раз мы виделись во сне. 

 

* * *

 

Том забытый пролистал,
Древних слов коснулся взглядом.
Словно ночью пролетал
Я над майским их парадом.

А они ушли, ушли...
Друг на друга не похожи.
И поют из-под земли
Хором – Господи мой боже. 

 

* * * 

 

И пусть бестелесность сильней, чем тело,

Но память – сильней всего.

Живёшь на земле ты, такое дело.

Безлично твоё родство.

 

Ведь даже во сне окружают стены

Светящийся сад в цвету.

По эту сторону ты, несомненно,

А вся твоя жизнь – по ту. 

 

* * * 

 

Мы живём в невозможное время.
В роковой исторический час

Дико взвоет безумное племя,

И посыпятся бомбы на нас.

 

Натурально, ведь мир – передышка

Между войнами. Пули визжат.

И застыла душа, как ледышка,

Только тонкие губы дрожат.