Вера Инбер

Вера Инбер

1 
  
Скворец–отец, 
Скворчиха–мать 
И молодые скворушки 
Сидели как–то вечерком 
И оправляли перышки. 
Склонялись головы берез 
Над зеркалом пруда, 
Воздушный хоровод стрекоз 
Был весел, как всегда. 
И белка огненным хвостом 
Мелькала в ельнике густом. 
«А не пора ли детям спать?— 
Сказал скворец жене.— 
Нам надобно потолковать 
С тобой наедине». 
И самый старший из птенцов 
Затеял было спор: 
«Хотим и мы в конце концов 
Послушать разговор». 
А младшие за ним: «Да, да, 
Вот так всегда, вот так всегда». 
Но мать ответила на то: 
«Мыть лапки, и — в гнездо!» 
Когда утихло все кругом, 
Скворец спросил жену: 
«Ты слышала сегодня гром?» 
Жена сказала: «Ну?» — 
«Так знай, что это не гроза, 
А что — я не пойму. 
Горят зеленые леса, 
Река — и та в дыму. 
Взгляни, вон там из–за ветвей, 
Уже огонь и дым. 
На юг, чтобы спасти детей, 
Мы завтра же летим». 
Жена сказала: «Как на юг? 
Они же только в школе. 
Они под крыльями, мой друг, 
Натрут себе мозоли. 
Они летали, ну, раз пять 
И только до ворот. 
Я начала лишь объяснять 
Им левый поворот. 
Не торопи их, подожди. 
Мы полетим на юг, 
Когда осенние дожди 
Начнут свое тук–тук». 
И все же утром, будь что будь, 
Скворец решил: «Пора!» 
Махнула белка: «В добрый путь, 
Ни пуха ни пера!» 
  
         2 
  
И вот на крылышках своих 
Птенцы уже в пути. 
Отец подбадривает их: 
«Лети, сынок, лети. 
И ничего, что ветер крут. 
И море не беда. 
Оно — как наш любимый пруд, 
Такая же вода. 
Смелее, дочка, шире грудь».— 
«Ах, папа, нам бы отдохнуть!» – 
Вмешалась мать: 
«Не плачьте, 
Мы отдохнем на мачте. 
Снижайтесь. Левый поворот. 
Как раз под нами пароход, 
Его я узнаю». 
Но это был военный бот, 
Он вел огонь в бою. 
Он бил по вражеским судам 
Без отдыха и сна, 
За ним бурлила по пятам 
Горячая волна. 
«Горю, спасайте же меня!» — 
Вскричал один птенец. 
Его лизнул язык огня, 
И это был конец. 
«Мой мальчик»,— зарыдала мать 
«Мой сын»,— шепнул отец. 
И снова лётное звено, 
В разрывах огневых, 
Летит, утратив одного, 
Спасая остальных. 
  
         3 
  
И, наконец, навстречу им 
Раскинулся дугой, 
За побережьем золотым 
Оазис голубой. 
Туда слетелись птицы 
Со всех концов земли: 
Французские синицы, 
Бельгийские щеглы, 
Норвежские гагары, 
Голландские нырки. 
Трещат сорочьи пары, 
Воркуют голубки. 
Успели отдышаться 
От пушек и бойниц. 
Глядят — не наглядятся 
На здешних райских птиц. 
Одна, с жемчужным хохолком, 
На розовой ноге, 
Вся отразилась целиком 
В лазоревой воде. 
Другая в воздухе парит, 
Готовая нырнуть, 
И чистым золотом горит 
Оранжевая грудь. 
А третья, легкая, как пух, 
И синяя, как ночь, 
Передразнила этих двух 
И улетела прочь. 
Плоды, их пряный аромат, 
Обилие сластей — 
Все это настоящий клад 
Для северных гостей. 
Но с каждым днем все тише 
Их щебет, все слабей. 
По черепичной крыше 
Тоскует воробей. 
Исплакалась сорока, 
Что ей невмоготу, 
Что ветер тут — сирокко — 
Разводит духоту. 
Ей зимородок вторит: 
«Я к зною не привык. 
И до чего же горек 
Мне сахарный тростник». 
А ласточки–касатки 
Летают без посадки, 
Все ищут целый день 
Колодец и плетень. 
И стал благословенный юг 
Казаться всем тюрьмой. 
Все чаще слышалось вокруг: 
«Хотим домой, домой!»— 
«Домой, всем хищникам на зло!— 
Журавль провозгласил.— 
Кто «за», прошу поднять крыло». 
И точно ветром их взмело, 
Взлетели сотни крыл. 
  
         4 
  
И в сторону родных границ, 
Дорогою прямой, 
Под облаками туча птиц 
Легла на курс — домой. 
А подмосковные скворцы, 
Знакомая семья, 
Какие стали молодцы 
И дочь и сыновья. 
Как им легко одолевать 
И ветер и мокреть. 
Как чтут они отца и мать, 
Успевших постареть. 
«Гляди–ка, мама, вон корабль, 
И папа отдохнет».— 
«Вниманье,— приказал журавль, 
Разведчики, вперед!» 
И донесли кукушки, 
Что весел рулевой 
И что чехлами пушки 
Укрыты с головой. 
Противник незаметен, 
Повсюду тишина. 
И, видимо, на свете 
Окончилась война. 
И начали садиться 
На плотные чехлы: 
Французские синицы, 
Бельгийские щеглы. 
Счастливых щебетаний 
И возгласов не счесть. 
Щебечут на прощанье 
Друг другу обещанье: 
«Напишем. Перья есть!» 
И разлетелся птичий хор 
По множеству дорог. 
Но долго боевой линкор 
Забыть его не мог. 
Все слушал, напрягая слух, 
Глядел на облака, 
И все садился легкий пух 
На куртку моряка. 
  
         5 
  
Еще стояли холода 
Во всей своей красе. 
Еще белели провода 
Можайского шоссе. 
Один подснежник–новичок 
Задумал было встать, 
Уже приподнял колпачок 
И спрятался опять. 
В мохнатом инее седом 
Столетняя сосна. 
И все же где–то подо льдом 
Уже журчит весна. 
С деревьев белые чепцы 
Вот–вот уже спадут. 
«Мы дома,— говорят скворцы, 
Мы не замерзнем тут». 
Летят над зеркалом пруда, 
Где отражен рассвет. 
А вдруг скворешня занята? 
А вдруг скворешни нет? 
Но белка голубым хвостом 
Махнула в ельнике густом: 
«Привет, друзья, привет! 
Как долетели? Как дела? 
Я вам квартиру сберегла, 
Я там ремонт произвела, 
Живите в ней сто лет...» 
Умывшись с головы до ног, 
Уселись старики–скворцы 
В скворешне на порог, 
Сказали: «Мы уж не певцы, 
А ты вот спой, сынок». 
Еще застенчивый юнец 
Сначала все робел, 
Насвистывал. И, наконец, 
Настроившись, запел. 
О том, какие бы пути 
Куда бы ни вели, 
Но в целом свете не найти 
Милей родной земли. 
Он разливался ручейком, 
Как будто был апрель, 
Как будто маленьким смычком 
Выделывая трель. 
Она из глубины души 
Легко лилась в эфир. 
Как эти песни хороши, 
И как прекрасен мир! 
  
          Ноябрь 1944 — февраль 1945


Популярные стихи

Юрий Левитанский
Юрий Левитанский «Женщина, которая летала»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Отпоют нас деревья, кусты...»
Сергей Марков
Сергей Марков «Сусанин»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Жираф»
Владимир Корнилов
Владимир Корнилов «Недоговорили, недоспорили...»