Василий Жуковский

Василий Жуковский

Ты, Вяземский, хитрец, хотя ты и поэт! 
Проблему, что в тебе ни крошки дара 
     нет, 
     Ты вздумал доказать посланьем, 
В котором, на беду, стих каждый 
     заклеймен 
     Высоким дарованьем! 
Притворство в сторону! знай, друг, что 
     осужден 
     Ты своенравными богами 
     На свете жить и умереть с стихами, 
Так точно, как орел над тучами летать, 
Как благородный конь кипеть пред 
     знаменами, 
Как роза на лугу весной благоухать! 
Сноси ж без ропота богов определенье! 
Не мысли почитать успех за оболыценье 
     И содрогаться от похвал! 
     Хвала друзей — поэту вдохновенье! 
     Хвала невежд — бряцающий кимвал! 
Страшися, мой певец, не смелости, но 
     лени! 
Под маской робости не скроешь ты свой 
     дар; 
А тлеющий в твоей груди священный жар 
Сильнее, чем друзей и похвалы и пени! 
Пиши, когда писать внушает Аполлон! 
К святилищу, где скрыт его незримый 
     трон, 
Известно нам, ведут бесчисленны дороги; 
     Прямая же одна! 
И только тех очам она, мой друг, видна, 
Которых колыбель парнасским лавром боги 
Благоволили в час рожденья осенить! 
На славном сем пути певца встречает 
     Гений; 
И, весел посреди божественных явлений, 
Он с беззаботностью младенческой идет, 
     Куда рукой неодолимой, 
Невидимый толпе, его лишь сердцу 
     зримый. 
     Крылатый проводник влечет! 
Блажен, когда, ступив на путь, он за 
     собою 
Покинул гордости угрюмой суеты 
И славолюбия убийственны мечты! 
Тогда с свободною и ясною душою 
Наследие свое, великолепный свет, 
Он быстро на крылах могущих облетает 
     И, вдохновенный, восклицает, 
Повсюду зря красу и благо: я поэт! 
Но горе, горе тем, на коих Эвмениды, 
     За преступленья их отцов, 
     Наслали Фурию стихов! 
Для них страшилищи и Феб и Аониды! 
     И визг карающих свистков 
Во сне и наяву их робкий слух терзает! 
Их жребий — петь назло суровых к ним 
     судей! 
Чем громозвучней смех, тем струны их 
     звучней, 
И лира, наконец, к перстам их 
     прирастает! 
До Леты гонит их свирепый Аполлон; 
Но и забвения река их не спасает! 
И на брегу ее, сквозь тяжкий смерти 
     сон, 
     Их тени борются с бесплотными 
     свистками! 
     Но, друг, не для тебя сей 
     бедственный удел! 
     Природой научен, ты верный путь 
     обрел! 
     Летай неробкими перстами 
     По очарованным струнам 
     И музы не страшись! В 
     нерукотворный храм 
     Стезей цветущею, но скрытою от 
     света 
     Она ведет поэта. 
     Лишь бы любовью красоты 
И славой чистою душа в нас пламенела, 
Лишь бы, минутное отринув, с высоты 
     Она к бессмертному летела — 
И муза счастия богиней будет нам! 
Пускай слепцы ползут по праху к 
     похвалам, 
     Венцов презренных ищут в прахе 
И, славу позабыв, бледнеют в низком 
     страхе, 
     Чтобы прелестница-хвала, 
Как облако, из их объятий не ушла! 
Им вечно не узнать тех чистых 
     наслаждений, 
Которые дает нам бескорыстный Гений, 
     Природы властелин, 
Парящий посреди безбрежного пучин, 
     Красы верховной созерцатель 
И в чудном мире сем чудесного 
     создатель! 
Мой друг, святых добра законов 
     толкователь, 
Поэт, на свете сем — всех добрых 
     семьянин! 
И сладкою мечтой потомства 
     оживленный... 
     Но нет! потомство не мечта! 
Не мни, чтоб для меня в дали его 
     священной 
Одних лишь почестей блистала суета! 
Пускай правдивый суд потомством 
     раздается, 
Ему внимать наш прах во гробе не 
     проснется, 
Не прикоснется он к бесчувственным 
     костям! 
Потомство говорит, мой друг, одним 
     гробам; 
Хвалы ж его в гробах почиющим невнятны! 
Но в жизни мысль о нем нам спутник 
  благодатный! 
     Надежда сердцем жить в веках, 
Надежда сладкая — она не заблужденье; 
     Пускай покроет лиру прах — 
     В сем прахе не умолкнет пенье 
     Душой бессмертной полных струн! 
     Наш гений будет, вечно юн, 
     Неутомимыми крылами 
Парить над дряхлыми племен и царств 
     гробами; 
И будет пламень, в нас горевший, 
     согревать 
Жар славы, благости и смелых помышлений 
     В сердцах грядущих поколений; 
Сих уз ни Крон, ни смерть не властны 
  разорвать! 
Пускай, пускай придет пустынный ветр 
     свистать 
Над нашею с землей сровнявшейся могилой 
     — 
Что счастием для нас в минутной жизни 
     было, 
То будет счастием для близких нам 
     сердец 
И долго после нас; грядущих лет певец 
     От лиры воспылает нашей; 
     Внимая умиленно ей, 
     Страдалец подойдет смелей 
     К своей ужасной, горькой чаше 
И волю промысла, смирясь, благословит; 
     Сын славы закипит, 
     Ее послышав, бранью 
И праздный меч сожмет нетерпеливой 
     дланью... 
Давно в развалинах Сабинский уголок, 
И веки уж над ним толпою пролетели — 
Но струны Флакковы еще не онемели! 
И, мнится, не забыл их звука тот поток 
     С одушевленными струями, 
Еще шумящий там, где дружными ветвями 
В кудрявые венцы сплелися древеса! 
Там под вечер, когда невидимо роса 
С роскошной свежестью на землю упадает 
И мирты спящие Селена осребряет, 
     Дриад стыдливых хоровод 
Кружится по цветам, и тень их пролетает 
     По зыбкому зерцалу вод! 
Нередко в тихий час, как солнце на 
     закате 
Лиет румяный блеск на море вдалеке 
И мирты темные дрожат при ветерке, 
     На ярком отражаясь злате,- 
Вдруг разливается как будто тихий звон, 
И ветерок и струй журчанье утихает, 
     Как бы незримый Аполлон 
     Полетом легким пролетает — 
И путник, погружен в унылость, слышит 
     глас: 
     «О смертный! жизнь стрелою мчится! 
     Лови, лови летящий час! 
     Он, улетев, не возвратится». 
  
          8-9 ноября 1814

Популярные стихи

Давид Самойлов
Давид Самойлов «Красота»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Курица»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Не писал тебе я писем...»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Братья»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Письма римскому другу»