Василий Жуковский

Василий Жуковский

Где ты, далекий друг? Когда прервем 
     разлуку? 
Когда прострешь ко мне ласкающую руку? 
Когда мне встретить твой душе понятный 
     взгляд 
И сердцем отвечать на дружбы глас 
     священный?.. 
Где вы, дни радостей? Придешь ли ты 
     назад, 
О время прежнее, о время незабвенно? 
Или веселие навеки отцвело 
И счастие мое с протекшим протекло?.. 
Как часто о часах минувших я мечтаю! 
Но чаще с сладостью конец воображаю, 
Конец всему - души покой, 
Конец желаниям, конец воспоминаньям, 
Конец борению и с жизнью и с собой... 
Ах! время, Филалет, свершиться 
     ожиданьям. 
Не знаю... но, мой друг, кончины 
     сладкий 
Моей любимою мечтою становится; 
Унылость тихая в душе моей хранится; 
Во всем внимаю я знакомый смерти глас. 
Зовет меня... зовет... куда зовет?.. не 
     знаю; 
Но я зовущему с волнением внимаю; 
Я сердцем сопряжен с сей тайною 
     страной, 
Куда нас всех влачит судьба неодолима; 
Томящейся душе невидимая зрима - 
Повсюду вестники могилы предо мной. 
Смотрю ли, как заря с закатом угасает,- 
Так, мнится, юноша цветущий исчезает; 
Внимаю ли рогам пастушьим за горой, 
Иль ветра горного в дубраве трепетанью, 
Иль тихому ручья в кустарнике журчанью 
Смотрю ль в туманну даль вечернею 
     порой, 
К клавиру ль преклонясь, гармонии 
     внимаю - 
Во всем печальных дней конец воображаю 
Иль предвещание в унынии моем? 
Или судил мне рок в весенни жизни годы, 
   Сокрывшись в мраке гробовом 
Покинуть и поля, и отческие воды, 
И мир, где жизнь моя бесплодно 
     расцвела? 
Скажу ль?.. Мне ужасов могила не 
     являет; 
И сердце с горестным желаньем ожидает, 
Чтоб промысла рука обратно то взяла, 
Чем я безрадостно в сем мире 
     бременился, 
Ту жизнь, в которой я столь мало 
     насладился, 
Которую давно надежда не златит. 
К младенчеству ль душа прискорбная 
     летит, 
Считаю ль радости минувшего - как мало! 
Нет! счастье к бытию меня не приучало; 
Мой юношеский цвет без запаха отцвел. 
Едва в душе своей для дружбы я созрел - 
И что же!.. предо мной увядшего могила; 
Душа, не воспылав, свой пламень 
     угасила. 
Любовь... но я в любви нашел одну 
     мечту, 
Безумца тяжкий сон, тоску без 
     разделенья 
И невозвратное надежд уничтоженье. 
Иссякшия души наполню ль пустоту? 
Какое счастие мне в будущем известно? 
Грядущее для нас протекшим лишь 
     прелестно. 
Мой друг, о нежный друг, когда нам не 
     дано 
В сем мире жить для тех, кем жизнь для 
     нас священна, 
Кем добродетель нам и слава драгоценна, 
Почто ж, увы! почто судьбой запрещено 
За счастье их отдать нам жизнь сию 
     бесплодну? 
Почто (дерзну ль спросить?) отъял у нас 
     творец 
Им жертвовать собой свободу 
     превосходну? 
С каким бы торжеством я встретил мой 
     конец, 
Когда б всех благ земных, всей жизни 
     приношеньем 
Я мог - о сладкий сон!- той счастье 
     искупить, 
С кем жребий не судил мне жизнь мою 
     делить!.. 
Когда б стократными и скорбью и 
     мученьем 
За каждый миг ее блаженства я платил: 
Тогда б, мой друг, я рай в сем мире 
     находил 
И дня, как дара, ждал, к страданью 
     пробуждаясь; 
Тогда, надеждою отрадною питаясь, 
Что каждый жизни миг погибшия моей 
Есть жертва тайная для блага милых 
     дней, 
Я б смерти звать не смел, страшился бы 
     могилы. 
О незабвенная, друг милый, вечно милый! 
Почто, повергнувшись в слезах к твоим 
     ногам, 
Почто, лобзая их горящими устами, 
От сердца не могу воскликнуть к 
     небесам: 
«Все в жертву за нее! вся жизнь моя 
     пред вами!» 
Почто и небеса не могут внять мольбам? 
О, безрассудного напрасное моленье! 
Где тот, кому дано святое наслажденье 
За милых слезы лить, страдать и 
     погибать? 
Ах, если б мы могли в сей области 
     изгнанья 
Столь восхитительно презренну жизнь 
     кончать 
Кто б небо оскорбил безумием роптанья! 
  
          1808

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Саша Чёрный
Саша Чёрный «Молитва»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Колокольчик»
Рахман Кусимов
Рахман Кусимов «зимнее письмо наташе – 2»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Август»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Одному тирану»